Я помню запах той школы — густой коктейль из мела, старого паркета и чернил. Помню, как заходила в учительскую, где дымился «беложаркий» чайник, а Людмила Сергеевна, наша историчка, завороженно смотрела, как я аккуратно вывожу каллиграфическим почерком заголовок на карте мира. Это был наш ритуал. Она не говорила мне «молодец». Она молча улыбалась, и в этой улыбке было всё: одобрение, гордость, тихая надежда, что я тоже когда-нибудь буду стоять у доски. Между нами тянулась невидимая нить — не через лайки и комментарии, а через взгляд, через общее дело, через тишину, наполненную пониманием.
Отношения тогда были… тактильными. Их нужно было выстраивать лично. Прийти домой к подруге, чтобы списать домашку и по дороге обсудить всё на свете. Обида — это была не смайлик «колобок», а настоящий камень в груди, потому что ты видел, как твой друг отвернулся от тебя в коридоре. Примирение — это не стикер с белым флажком, а записка, переданная через весь класс, с корявым «извини» и предложением гулять после уроков.
Мы были привязаны к месту. К парте, к двору, к рабочему столу в цеху. Коллеги — это были те, с кем ты не только сверял часы на проходной, но и делился салом с огурцом в обеденный перерыв, ходил на демонстрации с шариками и знал, у кого дочь болеет астмой, а кто ждет внука. Нас связывала общая жизнь, а не только общие KPI. Сплетничали не в анонимных чатах, а шепотом у кулера, глядя друг другу в глаза. И в этом был свой риск, и своя честность.
А что теперь?
Теперь между нами — экран. Прозрачная и непреодолимая стена из стекла и света.
Мой учитель сегодня — это аватарка в общем чате. Я вижу его сообщения: «Кто не сдал проект?», смайлики для настроения, голосовые сообщения с фоновым шумом чужой жизни. Но я не знаю, пахнет ли в его комнате кофе или чаем. Не вижу, как он устало протирает очки после шестого урока подряд. Наша связь стала мгновенной и безвоздушной. Она эффективна. В ней нет места для той самой паузы, для задумчивого взгляда в окно, который говорил больше, чем слова.
Коллеги? Это — набор имён и должностей в сети. Мы бросаем друг другу идеи, как мячики, ставим реакцию «огонь» на удачную шутку, собираемся на летучки с выключенными камерами. Мы научились работать вместе, не зная, как кто смеётся. Настоящий, громкий, раскатистый смех. Мы знаем друг о друге всё и ничего. Видим рабочие успехи в общих каналах, но не видим дрожащих рук перед важным презентом.
Дружба измеряется частотой переписки. Поддержка — это гифка с обнимашками. Сочувствие — это длинное голосовое, которое ты слушаешь на бегу, параллельно листая ленту. Мы стали ближе на расстояние клика и дальше на целую вселенную.
Я не ностальгирую. В современном мире есть своя магия — возможность быть рядом с теми, кто за тысячи километров. Есть скорость и удобство. Но я скучаю по глубине. По той самой «нити».
Раньше отношения были похожи на вышивку крестиком — кропотливые, медленные, где каждый стежок был важен, и результат можно было потрогать. Сегодня они лента в сети — яркие, быстрые, сменяющие друг друга картинки. Завораживающе, но мимолётно.
Возможно, наша новая задача — не отвергать прогресс, а вплести в эту цифровую паутину что-то человеческое. Включить камеру не только на совещании, но и просто так. Отправить голосовое не по делу, а с рассказом о закате. Написать учителю не «здравствуйте, я по поводу оценки», а «спасибо за тот урок, я сегодня вспоминал».
Чтобы за светящимися пикселями мы не забывали разглядывать друг в друге человека. С его запахами, взглядами и дрожащими руками. Как раньше. Только — теперь...