Глава девятнадцатая (продолжение 2)
Двадцать минут, затраченные Соколовым на чтение, стали для Пашки настоящей пыткой. Он лишь изображал «бурную деятельность», бессмысленно перекладывая бумаги из одной стопки в другую, и не мог оторвать взгляда от спины сидящего за компьютером журналиста.
Наконец, Максим вздохнул, качнулся в кресле и тяжело развернулся к Коробову.
- Ты где учишься, дружище? – Пренебрежительно взглянул он поверх старомодных очков. - На журфаке эмгэу? Да неужели? Однокашники, получается. Я в восемьдесят первом филфак закончил.
- Поздравляю с десятой годовщиной. – Моментально нашёлся Павел, мысленно порадовавшись собственной сообразительности. – А в чём, собственно, подвох? Интонация у тебя несколько саркастическая. Что-то не так в вотчине Ясена Николаевича?
- Не поминай всуе священное имя, отрок! – С наигранным пафосом изрёк Максим. - С Засурским как раз всё в порядке. Декан априори не может отвечать за каждого оболтуса. Ибо он есть человек, а не Всевышний …
- Послушай! – Начал заводиться «отрок». – А нельзя ли обойтись без твоих приколов? Я оценил твой … мягко сказать, специфический юмор, но мне сейчас реально не до шуток. Есть что сказать – говори, а нет, лучше промолчи. Только дискету не забудь вернуть. Оракул, блин, нашёлся. По-человечески трудно ответить.
- Юпитер, ты сердишься — значит, ты не прав! – Опрометчиво продолжил в том же духе Соколов, чем окончательно вывел Павла из себя.
- Достал уже! - Вскочил на ноги тот. - Верни дискету, я сказал!
- Успокойся. – Неожиданно смутился Максим. – Каюсь, перегнул. В ментора заигрался. Да садись ты! – Позволил он себе осторожно прикрикнуть на всё ещё не остывшего парня. – Ну что, забыли? Прости, дружище …
- Может, к делу перейдём? – Перебил Пашка, не желая выслушивать извинительное бормотание. – Только если конкретно.
- Конкретики захотелось? – Задумчиво произнёс журналист, как бы решая, стоит ли начинать. - Ну что ж? Тогда давай начнём плясать от печки. Вот ты заикнулся о Горбачёве, а на самом деле статья целиком и полностью посвящена прошлогодним трагическим событиям в Душанбе. Согласен: материал подан сильно и точно. Однако вина Горбачёва в нём не прослеживается. Даже «пристёгнутая» к подвалу бумажка с росчерком Горбачёва в этом смысле выглядит не то что неубедительно, а вообще никак не выглядит. Как будто автор впопыхах пришпандорил. Лично у меня сразу возник вопрос: к чему сие? Я не о статье как таковой, а конкретно о резолюции. Добро бы по тексту ссылки были, а так ни с того ни с сего хвать - и на тебе. Дескать, сам догадайся, уважаемый читатель, что оное означает …
- Ну хорошо, - нетерпеливо перебил Пашка, - а чтобы ты на месте читателя подумал?
- Что я бы подумал? – На секунду задумался Максим. - Я бы принял это за упрёк в адрес министра обороны и напоминание о трагической годовщине.
- И всё?
- А как ты хотел? Понимаешь, в чём дело? Читатель давно привык к бесконечным горбачёвским: «не в курсе», «мне не докладывали», «без моего ведома» и прочей лабуде, что просто не обратит внимания на эту резолюцию, поскольку не сомневается в очередном отмазе первого, так сказать, президента. А вот к маршалу Язову вопросы однозначно возникнут. Почему фронтовик, государственный деятель, коммунист, в конце концов, не проявил элементарного мужества и не защитил граждан от кровавой расправы. Всего-то дел: отдать приказ на выставление постов в районах компактного проживания.
- Выходит, я напрасно старался? – Искренне расстроился Павел, позабыв, что авторство принадлежит не ему. – Выходит, всё зря?
- Ну почему сразу зря? – Подслеповато взглянул поверх очков Соколов. – Касаемо Горбачёва – да. Что называется, попал пальцем в небо или, если угодно, из пушки по воробьям. А вот касаемо Союза, так прямо в цель. Я б даже сказал, в фундамент.
- Да ну? – Не поверил Пашка. – Даже в мыслях не было.
- Извини, дружище, - с опаской покосился на пашкины кулаки Максим, - но похоже, я прав.
- В чём?
- В том, что ты либо слишком часто лекции прогуливал, либо ошибся с профессией. Сразу предупреждаю, - вскинул руки вверх журналист, - драка — это не ко мне. С детства не приучен, знаете ли.
- Даже не собирался. – Угрюмо буркнул Коробов, пряча смущение. – Лучше толком объясни.
- Всё просто, как дважды два. Любой вменяемый человек, прочитав твою статью, глубоко задумается, зачем ему нужен такой «союз братских республик», который не может защитить одних своих граждан от бесчинств других своих граждан. Жутковато, правда? Ведь речь идёт о национальном вопросе. И тем не менее: как ты думаешь, уважаемый коллега, с каким настроением пойдёт на референдум твой читатель? По-моему, ответ однозначный. Я тебе больше скажу, - поймал вдохновение Соколов, - такими статьями сегодня никого удивить невозможно. Открой любую мало-мальски приличную газету, я уже молчу про желтизну, и ты обязательно наткнёшься на что-то подобное. Короче, я на сто процентов уверен, что твоя статья останется незамеченной. Будь уверен, ажиотажа уж точно не будет. Не понимаю, зачем тебе вообще тратить творческие силы на Горбачёва, если его дни уже сочтены? Финальный отсчёт уже начался. И начался не сегодня.
На некоторое время в кабинете воцарилась тишина: Павел мучительно размышлял над услышанным, а Максим с откровенным любопытством наблюдал за выражением его лица.
- Послушай, - осторожно начал журналист, вдоволь насладившись тишиной, - а как ты относишься к референдуму?
- А ты?
- Так нечестно! – Обижено выпучил нижнюю губу Соколов. – Я первый спросил.
- Кому интересно мнение непутёвого студента? – Резонно заметил Пашка. – Другое дело, мэтр отечественной журналистики.
- Скажешь тоже, «мэтр»! – Повёлся на неуклюжую лесть Максим. – Честно сказать, ещё не определился. С одной стороны я понимаю, что надо с корнем вырвать зажравшуюся партийную номенклатуру из власти. Но с другой, я убеждённый противник любых революций. По сути, этакий либеральный консерватор с известной толикой фрондёрства. Чем, собственно, и горжусь. К любым формам общественной активности: избирательным кампаниям, забастовкам, голодовкам, митингам и прочее, и прочее, и прочее - отношусь исключительно как журналист.
Максим взял паузу, чтобы восстановить дыхание и Павел тут же воспользовался представившейся возможностью.
- Ты, Максим Юрьевич, - произнёс он со всей серьёзностью, - не «этакий либеральный консерватор», а самый настоящий «ни нашим – ни вашим».
- Смотря кого считать «нашим». – Парировал Соколов. – По образованию я филолог. Специалист по русской литературе позапрошлого и прошлого веков. Поэтому сторонник эволюционных преобразований. Помнишь, как у Александра Сергеевича? «Лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от улучшения нравов, без всяких насильственных потрясений» …
- И тем не менее, - начал было Павел.
- Погоди! – Прикрикнул Максим. – Ещё такое у гения есть. На память, но почти дословно: «Те, которые замышляют у нас всевозможные перевороты, или молоды и не знают нашего народа, или люди жестокосердые, коим чужая головушка полушка, да и своя шейка копейка». Каково?
- И тем не менее, - упрямо продолжил Павел, - ты готов с корнем, а я так понимаю, что и с кровью, вырвать зажравшуюся партийную номенклатуру из власти. Что-то не стыкуется, «мэтр».
- В том-то и дело, что не стыкуется. – Тяжело вздохнул Соколов. – У нас в стране сейчас мало что стыкуется. Ни в умах, ни в сердцах, ни в действиях. Что-то мне подсказывает, что без крови нынче никак не обойдётся. Уже не обошлось. То ли ещё будет? Давай-ка, брат, лучше делом займёмся. Тебе ещё долго?
- Примерно на час.
***
Павел не планировал встречаться с куратором, однако разговор с известным журналистом круто изменил его планы: «Позвоню, а там как карта ляжет. В конце концов, Трунов сам требовал информировать об обстоятельствах, влияющих на задание. Разве Соколов не есть то самое «обстоятельство»? Я просто обязан сообщить начальнику, что статья в некотором роде «пустышка». Или не стоит? Откуда я знаю их планы? Может, так и должно быть. Нет. Позвонить всё-таки надо».
В тот день удача была на пашкиной стороне: подполковник оказался на месте и с готовностью откликнулся на просьбу о встрече.
- Я буду на адресе через час. – Произнёс Трунов безапелляционным тоном, как будто предчувствовал следующий вопрос подшефного. – Подъезжай.
- Может, снова в кафе? – Осторожно поинтересовался Коробов. – Я угощаю …
- Будем считать, что я этого не слышал. Жди через час на адресе …
***
«Трунов специально настоял на явочной квартире. Он хочет, чтобы нас слышали. Всё правильно. В кафе я и без него зайду. Интересно, Тася сегодня на смене или нет?» - С этими мыслями Пашка вышел из метро и неторопливо зашагал к знакомой девятиэтажке. До встречи с куратором оставалось пятнадцать минут.
***
- Говоришь, Соколов разнёс твою статью? – С неожиданной злостью усмехнулся Трунов, выслушав подробный рассказ Коробова.
- В пух и прах. – Поддакнул Пашка, всерьёз озадаченный реакцией подполковника. – Я бы сказал, камня на камне не оставил.
– Ну что ж? – Уже равнодушно пожал плечами тот. - Ему можно, он ведь знаменитость. У тебя всё?
- Может, я доработаю в нужном ключе? – Без надежды спросил Коробов. Он видел по глазам Дмитрия Игоревича, что тот не намерен что-либо менять.
- Знать бы, где этот «ключ» и от какой он «двери». Но это уже не наших с тобой умов дело. Статья должна выйти в срок. Это всё, что я знаю.
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/aMZce3Td4lsC1nHI
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/