Дисклеймер:
- Представленный перевод является личной интерпретацией автора канала и не претендует на официальный статус.
- Данный перевод создан исключительно для ознакомительных целей. Настоятельно рекомендуем поддержать автора и приобрести официальное издание книги, когда оно станет доступно.
- Книга не издавалась в России, поэтому не имеет возрастных ограничений. Мы не рекомендуем ознакомление с данным произведением лицам, не достигшим совершеннолетия.
- Если вам понравился перевод, пожалуйста, поддержите автора канала.
Посвящение
Моему редактору и лучшему другу, Джейсону Кауфману, без которого написание этих романов было бы почти невозможным… и намного менее увлекательным.
«День, когда наука начнет изучать нематериальные явления, она сделает за одно десятилетие больше прогресса, чем за все предыдущие века». — Никола Тесла
Факты:
-Все произведения искусства, артефакты, символы и документы в этом романе являются реальными.
-Все эксперименты, технологии и научные результаты правдоподобны.
-Все организации в этом романе существуют.
Пролог
«Должно быть, я умерла» - подумала женщина. Она парила высоко над шпилями старого города. Внизу, под ней, остались башни Собора Святого Вита которые сияли в море мерцающих огней. Своими глазами, если они у нее еще были, она прослеживала плавный спуск Замковой горы уходивший в сердце Богемской столицы, следуя лабиринту извилистых улиц, окутанных свежим снежным покровом. Прага. Дезориентированная, женщина напряженно пыталась осмыслить свое положение.
Я ученый, нейробиолог, успокоила она себя. Мой разум ясен.
Второе утверждение, решила она, было сомнительным. Единственное, в чем доктор Бригита Гесснер была уверена в этот момент, так это в том, что она парила в воздухе над своим родным городом Прагой. Ее тело было не с ней. Она была бесплотной и бесформенной. И все же остальное в ней — ее суть, ее сознание, казались совершенно неповрежденным и бодрствующим. Её сознание медленно плыло по воздуху в направлении реки Влтавы.
Гесснер ничего не могла вспомнить из недавнего прошлого, кроме смутного ощущения физической боли, но теперь ее тело, казалось, состояло только из воздуха, сквозь которую она проплывала. Ощущение было несравнимо ни с чем, что она когда-либо испытывала. Вопреки всем своим профессиональным инстинктам, Гесснер находила только одно объяснение.
Я умерла. Это загробная жизнь.
Но даже когда эта мысль материализовалась, она отвергла ее как абсурдную. Загробная жизнь — это коллективное заблуждение… созданное, чтобы сделать нашу настоящую жизнь более терпимой. Будучи врачом, Гесснер была хорошо знакома со смертью, а также с ее окончательностью. Во время неоднократного в ее практике вскрытия человеческого мозга в медицинском институте Гесснер пришла к пониманию, что все те личные качества, которые делали нас теми, кто мы есть — наши надежды, страхи, мечты, воспоминания — были не более чем химическими соединениями, удерживаемыми электрическими зарядами в наших мозгах. Когда человек умирал, источник питания мозга отключался, и все эти химикаты просто превращались в бессмысленную лужицу жидкости, стирая последнюю тень того, кем этот человек когда-то был.
Когда ты умираешь, ты умираешь. Точка.
Однако сейчас, когда она плыла над симметричными садами Валленштейнского дворца, женщина чувствовала себя очень живой. Она наблюдала, как снег падал вокруг нее — или сквозь нее? — и, как ни странно, не она ощущала никакого холода. Это было так, как если бы ее разум просто висел в пространстве, со всей логикой и рассудком совершенно неповрежденными.
У меня функционирует мозг, сказала она себе. Значит, я должна быть жива. Единственный вывод, который смогла сделать Гесснер, заключался в том, что она сейчас переживает то, что медицинская литература называет ООП — опыт околосметрных переживаний — галлюцинацию, которая возникает, когда человека реанимируют после клинической смерти. ООП почти всегда проявляется одинаково — восприятие того, что разум временно отделился от физического тела, поднимается вверх и парит бесформенно. Несмотря на ощущение реального опыта, ООП — это всего лишь воображаемые путешествия, обычно спровоцированные влиянием сильного стресса и гипоксии на мозг, иногда в сочетании с препаратами для реанимации, такими как кетамин.
Я вижу галлюцинации, — заверила себя Гесснер, глядя вниз на темную извилистую ленту Влтавы, петляющую сквозь город. — Но если это ООП… значит, я умираю. Удивленная собственным спокойствием, Гесснер попыталась вспомнить, что с ней случилось.
Я здоровая сорокадевятилетняя женщина… От чего мне умирать? В ослепительной вспышке в сознании Гесснер возникло пугающее воспоминание. Теперь она поняла, где в этот самый момент находилось ее физическое тело… и, что еще страшнее, что с ней делали. Она лежала на спине, туго пристегнутая к машине, которую создала сама. Над ней стояло чудовище. Тварь походила на какое-то первобытное существо, выползшее из земли. Его лицо и безволосый череп были покрыты толстым слоем грязной глины, потрескавшейся и испещренной, как поверхность Луны. За его земляной маской были видны только глаза, полные ненависти. Грубо высеченные на его лбу три буквы древнего языка.
-Зачем ты это делаешь?! — в панике закричала Гесснер. — Кто ты?! Ты что такое?!
-Я ее защитник, — ответил монстр. Его голос был глухой, а акцент - отдаленно славянский. — Она тебе доверяла… а ты ее предала.
-Кого?! — в недоумении спросила Гесснер. Монстр произнес женское имя, и Гесснер почувствовала укол паники.
Как он может знать, что я сделала?! Ее руки внезапно будто налились льдом, и Гесснер поняла, что монстр начал процесс. Мгновение спустя невыносимая точечная боль расцвела в ее левой руке, распространяясь вдоль срединной кубитальной вены, неумолимо пробираясь к плечу.
-Пожалуйста, остановись, — выдохнула она.
-Расскажи мне всё, — потребовал монстер, когда мучительное ощущение уже достигло подмышки.
-Расскажу! — в отчаянии согласилась Гесснер, и чудовище остановило машину, прекратив боль в плече, хотя сильное жжение осталось. Охваченная ужасом, Гесснер говорила так быстро, как только могла это делать сквозь стиснутые зубы, лихорадочно раскрывая тайны, которые поклялась хранить. Она отвечала на его вопросы, раскрывая тревожную правду о том, что они с партнерами создали глубоко под городом Прагой. Монстр смотрел на нее из-под своей толстой глиняной маски, его холодные глаза сверкали с пониманием… и ненавистью.
-Вы построили подземный дом ужасов, — прошептал он. — Вам всем суждено умереть.
Не колеблясь, он снова включил машину и направился к двери.
-Нет…! — вскрикнула женщина, когда агония охватила ее вновь, хлынув через плечо в грудь. — Пожалуйста, не уходи… Это меня убьет!
-Да, — сказало чудовище через плечо. — Но смерть это не конец. Я умирал много раз.
С этими словами монстр испарился, и Гесснер снова оказалась парящей. Она попыталась вскрикнуть, моля о пощаде, но ее голос был заглушен оглушительным громом, когда небо над ней, казалось, распахнулось. Она почувствовала, как ее схватила невидимая сила — своего рода обратная гравитация — поднимающая ее выше, унося вверх. Годами доктор Бригита Гесснер высмеивала утверждения своих пациентов о возвращении из небытия. Теперь она молилась, чтобы ей удалось присоединиться к рядам тех немногих душ, которые танцевали на краю забвения, заглянули в бездну и каким-то образом отступили от края.
Яне могу умереть… Я должна предупредить остальных!
Но она знала, что уже слишком поздно.
Эта жизнь закончилась.