Алиса легла на кровать, не раздеваясь. Сон не шёл. В голове крутились обрывки разговоров, лица родителей, голос Антона по телефону. Где-то далеко играла музыка — наверняка соседи отмечали чей-то день рождения. Жизнь продолжалась, не обращая внимания на её внутреннюю драму.
Около полуночи телефон снова завибрировал. Сообщение от Антона: «Спокойной ночи. Надеюсь, завтра мы увидимся. Скучаю.» Алиса долго смотрела на экран, а потом выключила телефон, не ответив.
Утро вторника началось с того, что Алиса проснулась от звука работающего пылесоса в соседней квартире и поняла, что так и не выспалась.
За окном светило майское солнце, но в душе у неё было серо и тоскливо, словно накануне прошёл не обычный дождь, а настоящий ураган, перевернувший всю её жизнь. Она лежала в постели, уставившись в потолок с его знакомыми трещинами, которые в детстве казались ей картой неизведанных стран, а теперь напоминали морщины на лице старого человека.
Из кухни доносился запах жареных яиц и голос матери, которая что-то напевала себе под нос. Вера Алексеевна всегда пела, когда нервничала или была чем-то особенно взволнована. Сегодня в её голосе звучала какая-то неестественная бодрость, словно она пыталась убедить саму себя, что всё идёт как надо.
Алиса поднялась с кровати и посмотрела на себя в зеркало. Отражение показало девушку с растрёпанными каштановыми волосами, синяками под глазами и тем выражением лица, которое бывает у людей, переживших личную катастрофу. Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой и неубедительной.
В кухне мать суетилась у плиты, одетая не в привычный халат, а в своё лучшее тёмно-синее платье, которое она надевала только по особым случаям. Волосы были аккуратно уложены, на губах блестела помада. Было очевидно, что Вера Алексеевна готовится к важному событию.
— Доброе утро, доченька! — воскликнула она, увидев Алису. — Как спалось?
— Нормально, — соврала Алиса, садясь за стол.
Мать поставила перед ней тарелку с яичницей и тостами. Еда выглядела аппетитно, но Алиса понимала, что не сможет проглотить ни кусочка: желудок был сжат в тугой узел от нервного напряжения.
— Ты такая бледная, — заметила мать, садясь напротив. — Может, витаминов попить? У меня как раз есть комплекс, очень хороший.
— Мам, при чём тут витамины? — устало сказала Алиса. — Я просто плохо спала.
— Понимаю, волнуешься перед встречей, — кивнула Вера Алексеевна. — Это нормально. Я перед первым свиданием с твоим отцом тоже не сомкнула глаз всю ночь.
Алиса посмотрела на мать внимательнее. Вера Алексеевна редко говорила о первом браке. После развода имя биологического отца Алисы в доме произносилось только по необходимости.
— А как вы познакомились? — спросила она.
— На танцах, в клубе, — мечтательно улыбнулась мать. — Он был такой красивый, в форме лейтенанта... Все девчонки на него заглядывались, а выбрал он меня. Три месяца ухаживал: цветы дарил, стихи читал.
— А потом?
— А потом мы поженились.
— И что же пошло не так?
Лицо матери потемнело.
— Жизнь, доченька... Жизнь пошла не так. Армейская служба, вечные переезды, нехватка денег. А потом он решил, что семья мешает ему строить карьеру. Ушёл к другой — помоложе, без ребёнка.
Алиса промолчала. Она знала эту историю в общих чертах, но сейчас слова матери прозвучали как предостережение: любовь проходит, а проблемы остаются.
— Вот почему я тебе говорю, — продолжила Вера Алексеевна, — что главное в браке — не страсть, а надёжность. Егор Семёнович — человек надёжный: и дело у него есть, и деньги, и желание создать семью. Это дорогого стоит.
— Михаил Петрович тебя вырастил как родную, ни в чём не отказывал, — напомнила мать. — Папой ты его не зря называешь... Так что помочь ему — просто необходимо. Не так уж много от тебя требуется.
— А если между нами не будет чувств? — тихо спросила Алиса.
— Чувства придут, — уверенно сказала мать. — Привязанность, уважение, теплота. Это ведь тоже чувства, только крепче влюблённости.
Алиса попыталась откусить кусочек тоста, но он показался ей картонным. Она отложила вилку и встала из-за стола.
— Мне нужно поработать.
— Конечно, работай. А я пока твои вещи приведу в порядок: платье синее постираю, туфли почищу... Хочется, чтобы ты выглядела с иголочки.
Алиса прошла в свою комнату и включила ноутбук. На экране ждал недоделанный перевод, но буквы расплывались перед глазами. Ей не удавалось сосредоточиться — мысли снова и снова возвращались к предстоящему вечеру.
Каким окажется этот Егор Семёнович? О чём будет их разговор? Как объяснить ему, что она здесь не по любви, а из-за обстоятельств?
— Антон.
Алиса смотрела на экран телефона — имя высвечивалось упрямо и тревожно, но она не ответила. Звонок стих, оставив после себя тишину и бесконечное сожаление. Через минуту пришло сообщение:
"Алиса, ты меня пугаешь. Почему не отвечаешь? Случилось что-то серьёзное?"
Сердце у неё сжалось. Антон волновался, а она не могла даже объяснить, что происходит. Как рассказать человеку, которого только начинаешь любить, что идёшь вечером на свидание с другим мужчиной? Что родная мать рассматривает тебя как товар, который можно обменять на деньги...
Алиса начала печатать ответ: "Всё хорошо, просто завал на работе. Созвонимся позже." Но стерла это короткое сообщение и положила телефон экраном вниз. Нет сил — ни лгать, ни объясняться, ни утешать.
День тянулся мучительно долго. Мать то и дело заглядывала в комнату — то предлагала чай, то спрашивала, какие украшения подойдут к синему платью. Михаил Петрович ушёл с утра, сказав, что поедет искать работу, но Алиса подозревала: он попросту не мог находиться дома в этой напряжённой атмосфере.
Около трёх часов дня Вера Алексеевна постучала в дверь и зашла, держа на руках синее платье на плечиках.
— Примерь, посмотрим, как сидит после стирки.
Алиса нехотя поднялась из-за компьютера. Синее платье было простое, но красивое — длинные рукава, юбка до колена. Она купила его год назад на день рождения подруги и с тех пор надевала лишь несколько раз.
— Отлично сидит, — довольно сказала мать, когда Алиса переоделась. — И цвет тебе к лицу. Егор Семёнович точно оценит.
— Мам, перестань говорить о нём так, словно я уже за него замуж выхожу, — тихо возразила Алиса.
Вера Алексеевна только вздохнула:
— Понимаешь, доченька, у нас больше нет вариантов. Если этот шанс упустим, то…
Она замолчала, но Алиса и так всё поняла. В таком случае их просто выселят из квартиры, и они окажутся на улице.
К вечеру нервозность только нарастала. Алиса переоделась в платье, сделала простую причёску, слегка подкрасила губы. Глядя в зеркало, видела красивую девушку, готовую к свиданию, — а внутри всё сжималось от ощущения страшной неправильности происходящего.
Ровно в семь часов во дворе остановилась чёрная машина — дорогая, сверкающая, она выделялась среди потрёпанных автомобилей соседей, как драгоценный камень среди серых булыжников.
— Приехал! — воскликнула мать, выглядывая в окно.— Господи, какая машина! — выдохнула Вера Алексеевна. — Видишь, какой он успешный человек.
Алиса подошла к окну и увидела мужчину, выходящего из автомобиля. Егор Семёнович оказался совсем не таким, как она представляла. Среднего роста, плотного телосложения — не полный, но и не худой. Волосы тёмные, с серебром на висках. Одет в дорогой костюм, на руке блестели массивные часы.
Он действительно выглядел как успешный бизнесмен. Но что-то в его манере двигаться, в том, как он окидывал взглядом двор — цепко, внимательно, — выдавало человека, привыкшего всё оценивать с точки зрения выгоды.
— Иди, доченька, — мягко подтолкнула её мать, — не заставляй его ждать.
Алиса спустилась во двор на подгибающихся ногах. Егор Семёнович стоял возле машины и разговаривал по телефону. Увидев Алису, он быстро завершил разговор, убрал телефон в карман и широко улыбнулся:
— Алиса? — спросил он, подходя ближе. — Егор. Очень приятно, наконец, познакомиться.
Голос у него был громкий, уверенный, с тем особым напором, который бывает у людей, привыкших добиваться своего. Протянул руку для рукопожатия — ладонь мягкая, а вот рукопожатие крепкое, даже чуть дольше, чем принято при первом знакомстве.
— Очень приятно, — выдавила из себя Алиса, стараясь улыбнуться.
— Красивая девушка, — сказал он, оценивающе оглядывая её с головы до ног. — Фотография не передавала даже половины вашего очарования. Поехали? Я забронировал столик в отличном ресторане.
Он открыл перед ней дверцу машины — жест галантный, но слишком отработанный, словно репетиция на публику. В салоне пахло дорогой кожей и терпким мужским парфюмом.
Алиса села — кресло будто обняло её, убаюкивало. Егор Семёнович завёл двигатель, машина беззвучно тронулась с места.
— Как настроение? — спросил он, кидая на неё взгляд сбоку. — Не волнуйтесь, я не кусаюсь! — усмехнулся и засмеялся своей же шутке. Смех громкий, раскатистый, но Алисе показалось, что внутри в нём — холод.
— Настроение нормальное, — уклончиво ответила она. — Просто всё это немного… непривычно.
— Понимаю. Первое свидание — всегда стресс. Но уверяю вас, мы проведём отличный вечер!
Он включил музыку — что-то лёгкое, фоновое, ненавязчивое. Всю дорогу до ресторана рассказывал про свой бизнес: как начинал с небольшой строительной бригады, как вёл дела, как теперь у него своя фирма и несколько объектов одновременно.
Говорил он много, охотно, явно не привык к тому, чтобы его перебивали. Казалось, для него всегда важно одно — чтобы его слушали.
— А вы чем занимаетесь? — спросил он, когда рассказ о его успехах подошёл к концу.
— Переводами. Фриланс, — ответила Алиса.
— А, ясно. Значит, языки знаете, — кивнул он одобрительно. — Это хорошо. Пригодится, когда начнём ездить отдыхать за границу.
Алиса едва заметно вздрогнула: с какой лёгкостью он произнёс это «начнём» — так, будто их общее будущее уже решено и не подлежит обсуждению.
продолжение