Алиса нажимала на клавиши ноутбука с тем особенным остервенением, которое приходит к фрилансеру в конце месяца, когда счета за коммунальные услуги превращаются из цифр на бумаге в реальную угрозу отключения света.
За окном майский дождь барабанил по стеклу, словно напоминая о том, что даже природа требует свою плату за каждый прожитый день. В квартире пахло борщом: мать готовила его уже третий день подряд из одних и тех же костей, и этой же тревогой, которая, будто застоявшийся воздух, витала между комнатами, проникая в каждую щель старого панельного дома.
Алиса подняла глаза от экрана и посмотрела на кухню, где её мать, Вера Алексеевна, колдовала у плиты с тем выражением лица, которое появляется у женщин, когда они пытаются из ничего сотворить ужин для семьи. Полная, с седеющими волосами, собранными в небрежный пучок, в том самом голубом халате, который она носила уже лет пять, мать казалась воплощением усталости всех матерей мира.
Её движения были медленными, словно каждый взмах половника требовал от неё неимоверных усилий.
— Алиса, — позвала мать, не оборачиваясь от плиты, — ты там не забывай про обед. Работа работой, а кушать надо.
Алиса кивнула, хотя мать её не видела, и снова уткнулась в переводимый текст. Технический перевод инструкции к какому-то промышленному оборудованию приносил копейки, но эти копейки были единственным, что отделяло их семью от окончательного краха.
В углу экрана мигала иконка мессенджера: наверняка клиенты торопились с заказом, как всегда. Алиса мысленно подсчитала: если сдать этот перевод сегодня и взяться за следующий, то к концу недели можно будет заработать на оплату электричества. А там, глядишь, появится ещё один заказ.
Звук ключей в замке заставил обеих женщин замереть.
Было ещё слишком рано для возвращения Михаила Петровича с работы, а значит, случилось что-то нехорошее. Дверь открылась с тем скрипом, который появляется у входных дверей старых домов, когда хозяева не могут позволить себе заменить замок.
— Мишенька? — тревожно позвала Вера Алексеевна. — Ты что так рано?
В прихожей послышалась возня, звук падающей сумки и приглушённое бормотание. Алиса закрыла ноутбук и вышла из своей комнаты.
Отец стоял у вешалки, пытаясь повесить куртку на крючок, но его руки дрожали так сильно, что это простое действие превращалось в невыполнимую задачу. Худощавый, небритый, с глазами, в которых плескалась та самая особенная тоска — тоска людей, давно потерявших контроль над собственной жизнью. Он выглядел так, будто уже не борется с обстоятельствами, а просто позволяет им нести себя куда угодно.
— Уволили, — произнёс он хриплым голосом, наконец справившись с курткой. — Сокращение штатов.
Вера Алексеевна побледнела так, что Алиса испугалась: не упадёт ли мать прямо здесь, на пороге кухни. Половник выпал из её рук и со звоном ударился о кафельный пол.
— Как уволили? — прошептала мать. — А как же кредиты?.. А как же...
— Выходное пособие дали, — перебил её Михаил Петрович, доставая из внутреннего кармана мятый конверт. — На месяц.
— А дальше? — Алиса невольно выдала вслух то, что вертелось на языке у всех.
— Дальше... как бог даст.
Алиса почувствовала, как у неё в груди что-то сжалось. Она знала об их финансовых проблемах, но всегда казалось: это временно, вот-вот всё наладится. Но сейчас, глядя на родителей, Алиса поняла — их семья балансирует на самом краю пропасти.
— Садись, поешь, — тихо произнесла Вера Алексеевна, подбирая с пола половник. — Борщ ещё горячий.
Они сели за стол в той тягостной тишине, которая бывает в семьях, когда все понимают: ситуация серьёзная, но никто не знает, что сказать. Алиса механически хлебала борщ — сегодня он казался ещё более водянистым, чем обычно. Михаил Петрович ковырял хлеб, не поднимая глаз от тарелки. Вера Алексеевна время от времени всхлипывала и вытирала глаза краем халата.
— Мам, — наконец нарушила молчание Алиса, — а сколько всего долгов?
Родители переглянулись тем тяжёлым взглядом, которым обмениваются супруги, вынужденные принимать трудные решения.
— Много, доченька, — со вздохом ответила мать. — Очень много.
— Но конкретно сколько?
Михаил Петрович откашлялся и, наконец, поднял глаза.
— По кредитам набежало уже под полтора миллиона... — сказал он едва слышно. — Банк требует досрочного погашения. Говорят, если до конца месяца не внесём хотя бы половину суммы — квартиру заберут.
Алиса почувствовала, как у неё похолодели руки. Полтора миллиона рублей — это была сумма, которую она не смогла бы заработать даже за несколько лет самой напряжённой работы.
— Но почему вы мне ничего не говорили? — спросила она.
— А что толку? — горько усмехнулась мать. — Ты и так работаешь с утра до ночи. Нам не хотелось тебя расстраивать.
Расстраивать?.. Алиса покачала головой.
— Мама, это же наша общая беда...
Вера Алексеевна встала из-за стола и заторопилась убирать посуду, хотя никто ещё не доел. Движения её стали резкими, нервными.
— Знаешь что, Алисочка, — сказала она, не поворачиваясь к дочери. — А ведь есть один выход.
— Какой? — Алиса вскинула брови.
Мать обернулась, и Алиса заметила в её взгляде что-то новое — не просто отчаяние, а странную, почти страшную надежду.
— Егор Семёнович вчера звонил... Спрашивал о тебе.
— Кто такой Егор Семёнович? — нахмурилась Алиса.
— Ну, дочка! Я тебе рассказывала. Тётя Нина познакомила нас с ним на рынке. Он бизнесмен, дела у него идут хорошо. И холостой. И очень интересуется тобой...
У Алисы внутри что-то ёкнуло. Смутно помнила, как мать что-то рассказывала о каком-то мужчине, но тогда это казалось обычными разговорами... А теперь?
— Мам, при чём тут этот Егор? — не выдержала она.
— А при том, — тихо ответила Вера Алексеевна, садясь обратно за стол, — что он готов помочь нашей семье. Если ты согласишься с ним познакомиться поближе...
— В каком смысле "помочь"?
Мать взяла Алису за руку. Ладони её были влажными и холодными.
— Доченька, он хочет на тебе жениться. И готов взять на себя наши долги.
Алиса резко отдёрнула руку.
— Мама, да ты что?! Какая свадьба? Я его даже в глаза не видела!
— Увидишь, — упрямо сказала мать. — Он хороший человек, обеспеченный. Тебе будет с ним хорошо...
— А мне не всё ли равно, будет ли мне с ним хорошо?! — воскликнула Алиса. — Это же чистой воды торговля! Вы хотите меня продать?
— Не говори глупости! — вспыхнула Вера Алексеевна. — Никто тебя не продаёт. Просто есть шанс устроить свою жизнь и помочь семье. Разве это плохо?
Алиса встала из-за стола. Голова у неё кружилась от нахлынувших эмоций.
— Это средневековье, мама... Браки по расчёту остались в прошлом!
— Да что ты понимаешь в жизни? — крикнула мать, и голос её стал пронзительным. — Ты думаешь, любовью накормишь? Любовью квартплату заплатишь? Смотри вокруг — мы на грани катастрофы!
Михаил Петрович, который всё это время молчал, вдруг подал голос:
— Алиса... мы не принуждаем тебя...
— Просто. Просто подумай. Познакомься с человеком. Может, он тебе понравится, — сказала мать.
Алиса посмотрела на отчима. В его глазах читались стыд и отчаяние. Она понимала, что он винит себя во всём происходящем, и от этого ей становилось ещё тяжелее.
— А если не понравится? — тихо спросила она.
— Тогда будем искать другой выход, — ответила мать, хотя в её голосе не было уверенности.
Алиса подошла к окну и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Дождь усилился, и капли стекали по окну, как слёзы. Внизу, во дворе, играли дети, не подозревающие о том, что где-то наверху, в одной из квартир, решается судьба их взрослой соседки.
— Я подумаю, — сказала она наконец.
Вера Алексеевна всплеснула руками:
— Доченька, времени у нас нет. Егор Семёнович ждёт ответа. Он человек занятой, у него — полно вариантов...
— Я сказала, подумаю, — резко обернулась Алиса. — Дайте мне хотя бы день!
Она ушла к себе в комнату и закрыла дверь.
Комната была маленькой: кровать, письменный стол и узкий шкаф. На стенах висели дипломы об образовании и несколько фотографий с институтскими друзьями.
Когда-то эта комната казалась ей уютным гнёздышком, где можно укрыться от всех проблем. Теперь же она ощущалась как клетка.
Алиса легла на кровать и закрыла глаза. В голове роились мысли, одна тяжелее другой. Она представила себе этого Егора Семёновича — наверняка толстого, лысого мужчину средних лет, который рассматривает молодую жену как очередное приобретение, вроде дорогой машины или часов.
Представила себе жизнь с ним: утренние завтраки в молчании, вечера перед телевизором, детей, которых придётся рожать не по любви, а… по обязанности.
А потом она подумала о родителях. О том, как мать стареет на глазах от постоянных переживаний. О том, как отчим спивается от чувства вины. О том, что их вот-вот выгонят из этой квартиры, и им попросту негде будет жить...
На столе лежал мобильный телефон. Алиса посмотрела на него и вспомнила про Антона.
Они познакомились три месяца назад на одном фрилансер проекте — он был веб-дизайнером, она — переводчиком. Сначала общались только по работе, потом начали созваниваться просто так, ходили в кафе, гуляли по городу...
Антон был на два года старше, высокий, худощавый, с добрыми карими глазами и тем самым особенным обаянием, которое бывает у творческих людей.
Он писал стихи, мечтал когда-нибудь издать книгу, работал над собственным веб-проектом. Денег у него было ещё меньше, чем у Алисы, но рядом с ним она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Они ещё не говорили о серьёзных отношениях — и все же Алиса понимала: она влюбляется. И, кажется, это было взаимно. Только вчера он прислал ей фотографию заката с короткой подписью: «Хочу смотреть на такие закаты только с тобой».
Телефон завибрировал. Сообщение от Антона: «Как дела?» Следом ещё одно: «Соскучился. Может, встретимся вечером?» Алиса уставилась на экран.
Как рассказать ему о том, что творится дома? Как объяснить, что её хотят выдать замуж за незнакомого мужчину? Что сейчас её выбор — между собственным счастьем и благополучием семьи? Она начала набирать ответ, но потом стёрла его и положила телефон на стол экраном вниз.
Из кухни доносились приглушённые голоса родителей. Они о чём-то спорили, но слов разобрать было невозможно. Потом хлопнула входная дверь — наверняка отец ушёл. Алиса знала, куда. В соседний двор, ко двору гаражей, где мужчины его возраста топили свои беды в дешёвом пиве.
К вечеру дождь прекратился, но небо по-прежнему оставалось хмурым и затянутым. Алиса вышла из комнаты и увидела мать, сидящую на кухне с чашкой остывшего чая. Вера Алексеевна выглядела постаревшей на несколько лет — всего за один день.
— Мам, — тихо сказала Алиса, садясь напротив. — Расскажи мне про этого Егора подробнее.
В глазах матери вспыхнула надежда.
— Ему сорок пять... У него строительный бизнес. Живёт в собственном доме за городом. Машина дорогая. Тётя Нина говорит, что он порядочный человек — не пьёт, не курит.
— А почему до сих пор не женат? — спросила Алиса.
Мама пожала плечами.
— Мало ли. Может, не встречал подходящую. Или работе отдавался. У деловых людей часто так бывает.
— А что он обо мне знает?
— Знает, что ты образованная, работящая, красивая девочка. Видел твою фотографию и сказал, что ты ему очень нравишься.
Алиса почувствовала неприятный холодок в груди, будто морозным ветром обдало. Её рассматривали как товар на базаре — оценивали по фотографии...
— А он понимает, что я его не знаю? Что между нами может ничего не получиться?..
— Получится, доченька, — с убеждением сказала мать, глядя в окно. — Любовь — это не только страсть и бабочки в животе. Это ещё и уважение, и забота, и стабильность. Страсть уходит, а семья остаётся.
Алиса хотела возразить — любовь, ей казалось, это нечто большее, чем просто стабильность, — но, посмотрев на уставшее лицо матери, промолчала.
— Когда он хочет познакомиться? — тихо спросила она.
— Завтра вечером, — ответила мама. — Я уже ему позвонила, пока ты в комнате была. Он очень обрадовался…
— Мама, — перебила Алиса, — ты не имела права без меня договариваться.
— Прости, доченька. Я так волновалась… Он приедет завтра в семь, заберёт тебя. Поужинаете где-нибудь в хорошем месте, поговорите. Ты увидишь, он хороший человек.
Алиса встала из-за стола. Голова болела, а в груди стоял какой-то тупой камень.
— Хорошо. Встречусь с ним. Но только встречусь — никаких обещаний!
Вера Алексеевна стремительно подошла и крепко обняла дочь:
— Спасибо тебе, родная… Ты увидишь, всё будет хорошо.
Алиса осторожно высвободилась из объятий. Глухо ответила:
— Посмотрим...
Она снова ушла в свою комнату. Телефон показывал три пропущенных звонка от Антона и несколько сообщений. Последнее — короткое и тревожное: «Алиса, что-то случилось? Ты не отвечаешь. Я волнуюсь».
Алиса взяла телефон, подержала в руках, но так и не смогла ничего набрать. Что могла она сказать? Что завтра идёт на свидание с потенциальным женихом? Что её семья на грани банкротства, и единственный способ спастись — выйти замуж за незнакомого человека?..
Положила телефон обратно на стол, подошла к окну.
Во дворе уже зажглись фонари, окна в соседних домах светились тёплым жёлтым светом. Там, где-то за стеклом, люди ужинали вместе, смотрели телевизор, помогали детям с уроками, строили планы на будущее. Обычная жизнь… какая она была простой — ещё вчера. А сегодня? Всё рухнуло. Всё — иначе.
Сегодня ей предстояло выбирать между собственным счастьем и благополучием семьи. И как бы она ни поступила, кто-то обязательно пострадает.
продолжение