— Конечно.
Нянечка подхватывает сумочку и выходит. Я киваю в сторону кожаного дивана, сам стою рядом. Не знаю, с чего начать, а впрочем, скажу, как есть:
— У меня осложнились обстоятельства. Людмила больше не моя супруга и не будет принимать участия в жизни Тимура. Сам я — занятой человек и не могу находиться при нём сутками. Я предлагаю тебе, Женя, увеличенное жалование. Втрое, плюс премиальные к праздникам. Моему сыну нужен постоянный уход и внимание, а ты с ним отлично ладишь. Нужно будет на целый день с ним оставаться. Тебя будут привозить и увозить…
— Это очень щедрое предложение! — сразу же радуется няня. — Я буду рада! Тимур — такой замечательный, смышлённый малыш, с ним сидеть — одно удовольствие. Простите, жаль, что у вас с супругой так вышло…
— Да ладно, не жалей.
С одним проблемой покончили.
Но впереди — куча новых.
Я могу обрадовать Диану, сказав, что расстался с нелюбимой женой. Теперь окончательно. Могу поехать к своей девочке, сказать, что люблю её безмерно и… снова разбить ей сердце.
Потому что неродной сын от чужой женщины никуда не делся. Мне кажется, Ди не готова принять. Не сможет.
Да и кто я такой, чтобы вешать на молоденькую девчонку такие проблемы?!
Может быть, и прав был Клим, когда посчитал, что нужно Дианку от меня защитить любой ценой? По намерениям прав, не по способу достижения цели.
Опыта жизненного у меня почти в два раза больше, чем у Ди, но я умудрился вляпаться по самые помидоры.
Для того, чтобы позвонить Диане, я долго собираюсь с мыслями. Проговариваю слова едва слышно, но они не желают выстраиваться, как надо, и получается каша.
В итоге, я махнул рукой на затею подготовиться к сложному разговору. Как ни готовься, а жизнь может преподнести сюрприз в любой момент.
Набираю номер Дианы. Ответит или нет? Если не ответит, приеду к ней в гости. Но пока надеюсь договориться о встрече.
Мне приходится набирать номер трижды. На четвёртый раз Диана отвечает. Голос прохладный, она держится отстранённо, обидевшись на меня.
Я прекрасно понимаю причину такого отношения. По правде говоря, я кругом виноват и, может быть, зря надеюсь, что удастся исправить ситуацию.
— Ди, не бросай трубку!
— Кажется, я ответила. Не хотела бы слышать тебя, не стала бы отвечать, — говорит с обидой.
— Я знаю, что тебе было непросто в эти дни.
Фыркает.
— У тебя слишком завышенная самооценка, Темирхан.
— То есть ты обо мне не думала? Совсем?
— Наверное, я думала о тебе так же часто, как ты обо мне за эти прошлую неделю. То есть не думала совсем.
— Зря так говоришь, Ди. Я думал о тебе каждую свободную минуту.
— Очевидно, их было ничтожно мало!
— Не будь жестокой, Ди. У меня были реальные проблемы. Я не хотел грузить ими тебя. По-мужски я рассудил, что пока не решу их, не стану втягивать тебя и растравливать твою душу.
— И как успехи?
— Хочу увидеться и рассказать обо всём лично.
— Хорошо, — отвечает после непродолжительного молчания. — Сейчас вторая половина дня. Ты в офисе?
— Да, я скоро буду в офисе.
— Тогда я заеду к тебе в офис. Была у дизайнера, могу заскочить на обратном пути.
— Хочешь, я приеду за тобой?
— Я большая девочка и умею заказывать такси…
* * *
За прошлую неделю мы с Дианой не виделись. Ни одного долбаного раза. Сейчас, когда до встречи остаётся полчаса, я чувствую себя измотанным до предела и гипнотизирую взглядом секундные стрелки, ползущие со скоростью раненой улитки.
Когда Ди появляется в офисе, моё зрение фокусируется только на ней, и ни на чём другом. Она ослепляет меня и заставляет весь оставшийся мир звучать тише.
Стук каблуков звучит убийственно громко. Ди замирает возле кресла. Я чувствую, что больше молчать нельзя и вываливаю сразу же:
— Я развёлся с Люськой.
— Что-что? — переспрашивает удивлённо.
— Развёлся с Люськой. Окончательно. Ей больше нет места в моей жизни. Стоит признать, что ей рядом со мной никогда не нужно было находиться. Наши отношения были ошибкой. Всё ради сына, Диана… То есть.
Диана бросается ко мне на шею. Лёгкая, хрупкая. Я обнимаю её стройный девичий стан, боясь сломать или навредить чересчур крепкими объятиями.
Но как же хочется сдавить её сильнее и прижать крепче, чтобы спаяться воедино. Телами и душами.
Моя половинка. Очевидно, лучшая.
Ведь сам я без неё так и был неизвестно кем и неизвестно где…
— Это самая радостная новость, Хан. Мой Хан… Ханик, — шепчет, целуя лицо. — Теперь только мой? И больше никаких левых баб? Никаких противных Люсек? Никаких тоскующих вдовушек? Я требую! — тут же добавляет с напором.
— Твой, — говорю.
Признать это легко и просто. Ведь она мне, считай, с первой встречи, надела на сердце кандалы, пленив собой.
— Я твой, Ди.
Целую ладони, трусь щекой.
— Всегда твой.
Это легко. Но мне нужно признаться не только в том, что я развёлся. Есть и другие нюансы, о которых умолчать нельзя.
Не имею права.
Мы и без того потеряли три года времени, из-за недомолвок, обид и неискренности.
Если я сейчас утаю часть правды, я навсегда буду в глазах Ди не мужиком, а хер знает кем.
Будет больно. Будет трудно.
Но искренность в итоге выигрывает.
Хочется в это верить.
— У меня не было секса с Люськой уже очень и очень давно.
— Ой, давай не будем?! — морщится Диана.
— Нет, будем. Я же знаю тебя, ревнулька. Ты будешь думать об этих трёх годах и накручивать себя, представлять эти ночи и дни без тебя. Будешь думать, что я Люську на член натягивал…
Ноздри точёного, узкого носика Дианы трепещут. Так и думал, что не ошибся. Обижается, малявочка сладкая… Ревнует!
— Последний раз секс с Люськой у меня был года три назад. Ещё когда я в доме Клима жил и притащил её, лишь бы себя от мыслей о тебе отвадить.
— Не может быть!
— Больше ничего не было. На крови поклясться могу, если не веришь. Я женился на ней только ради ребёнка и сразу же очертил границы. Мы были семьёй только на публике и ради сына. Не скажу, что Люська ко мне в трусы залезть не пыталась. Пыталась! Много раз. Но я её отшивал. С ней у меня ничего не было, — перевожу дыхание. — Другой постоянной женщины у меня тоже не было. В мыслях только ты. Всегда.
— Хочешь растопить моё сердечко так, чтобы я на тебе окончательно расплавилась и потекла? — спрашивает с коварной улыбкой и так на моих бёдрах призывно ёрзает, что и гадать не надо, какую реакцию во мне вызывают её соблазнительные движения.
Член мгновенно подскакивает.
— Я хочу быть с тобой откровенным. Извиниться за то, что сделал тебе больно.
— Разрешаю, — прижимается теснее, целует щёку и перебирается вверх, начиная эротично покусывать мою шею.
Диана покусывает и дразнит кончиком языка мочку, вызывая прилив ещё более сильного желания.
— У тебя очень… очень хорошо получается извиняться в постели. Хочу твои извинения с поцелуями…
Мозги начинают плавиться. Я уже почти ничего не соображаю. Представляю вкус её влаги на своём языке и почти теряю связь с реальностью.
Ещё больше меня подстёгивают узкие длинные пальчики Дианы, справляющиеся с пуговицами на моей рубашке. Её губы — жаркие и влажные, она горячо целует мою грудь, спускаясь ниже и ниже.
Будь я конченым эгоистом, насладился бы моментом. Позволил очертить дорожку вниз, по прессу, до самого члена. Позволил бы ей отсосать, трахнул бы в ротик и между ножек — тоже…
Отложил сложные разговоры на потом.
Но я не хочу, чтобы Ди чувствовала себя использованной или обманутой мной.
Хватит с нас этого дерьма…
Перехватываю её повыше и усаживаю, запирая лицо в ладони.
— Постой. Есть ещё кое-что. Ты должна знать… Это серьёзно.
Диана замирает и хмурится, поняв по тону моего голоса, что я не шучу.
— Опять проблемы? — ерошит тёмные густые волосы пальцами. — Хорошо. Я тебя слушаю.— Я развёлся с Люськой. Но Тимур… Тимур остался при мне.
— Что-что?! Как это?!
Диана вскакивает с моих колен и делает несколько нервных шагов в сторону. Она садится в кресло, стоящее напротив, и требовательно смотрит в глаза:
— Я чего-то не понимаю.
— Всё это время я находился при Тимуре. У него в мозгу нашли доброкачественное образование. Ему сделали операцию…
Диана бледнеет при этих словах. Она сама недавно потеряла отца из-за рака и знает, какая страшная эта болезнь. Сейчас она сопереживает мне и тесно переплетает пальцы.
— Мне жаль, Хан. Реально жаль. Тимур ещё такой маленький! — говорит искренне и смахивает слезинки. — С ним всё хорошо?
— Да, операция прошла успешно. Не хочется благодарить неприятности, но именно после авариии и обнаружилось это заболевание. Врач говорит, что мы счастливчики, и всё будет хорошо.
— Я очень рада, теперь я понимаю, что тебе было просто не до меня. Я знаю, как съедают, выматывают больницы и страшные диагнозы. Но почему ты мне ничего не сказал? — спрашивает Диана с обидой. — Почему? Я бы поняла тебя. Поняла и не стала обижаться. Или ты считаешь меня ещё слишком глупой? Хан, чёрт бы тебя побрал! Я не знала, что и думать, когда ты пропал и не стал даже звонить мне. Я накрутила себя, от чужих людей узнала, что твой сын в больнице, но без подробностей!
— Я решал проблемы, Ди. На меня столько всего навалилось, я по-мужски рассудил, что должен избавиться от самых сложных из них, и лишь потом — к тебе.
— Вот только этим ты меня обидел! Ощущение, будто я тебе нужна только для того, чтобы потрахаться! Приезжаешь лишь ради этого! — говорит со слезами на глазах.
— Маленькая, не думай так плохо обо мне. Я… же люблю тебя.
Чёрт, я обескуражен напором Ди и её пылкой речью.
— Я не маленькая, Хан. Я уже взрослая и тебе нужно принять это. Я уже не та девчонка из прошлого!
— Но характер у тебя всё тот же, взрывной…
— Возможно, — пожимает узкими плечиками. — Но и ты всё тот же… закостенелый старый остолоп!
— Значит, старый…
— Ещё какой! — говорит с улыбкой. — Мой сексуальный старикашка.
— Я тебе сейчас покажу, как у этого старика на тебя член дымится.
— Сильно? — спрашивает с придыханием.
— Штаны чуть не прожёг. Но если ты говоришь, что я к тебе только ради секса, то так и быть, вручную придётся жар сбрасывать. Что ж… Мне не привыкать дрочить, думая о тебе, да? — смотрю на Диану, понимая, что нас заводит этот разговор.
Диана скользит взглядом в сторону дверного замка и явно думает о том, чтобы закрыть дверь изнутри, но потом прикрывает глаза на несколько секунд.
— Я тебя хочу. У меня уже трусики насквозь мокрые.
Ёб твою мать… Сейчас на мне реально штаны сгорят!
— Но… Ты начал говорить о Тимуре. Поэтому я сначала выслушаю тебя, — говорит, дыша учащённо. — Так будет правильно. Давай закончим с серьёзными разговорами.
***
Темирхан
Диана права, требуя сначала разобраться с проблемами. К тому же я сам решил, что сначала все карты на стол, а потом я на этом столе планирую свою крошечку отжарить…
Но сначала — правду.
— Я развёлся с Люськой. В отместку она отказалась от Тимура. Вот так… Ребёнок был ей нужен лишь для того, чтобы женить меня на себе. Сам по себе сын ей не нужен, так и сказала. Она написала отказную от родительских прав на него.
— Я в шоке, — говорит Ди, уже твёрдым и трезвым голосом, из глаз пропала поволока желания.
Да уж, такие разговоры у кого угодно желание сведут к нулю. Но я уже начал идти этой дорогой правды, значит, нужно до самого конца дойти.
— Более того, Тимур вообще не мой сын.
— Тимур не твой сын? — уточняет с усмешкой. — Вот этому я вообще не удивлена. Он на тебя не похож! Почему же ты этого не замечал?!
— Неужели ты считаешь меня кретином, которого так легко можно обмануть и охомутать на всю жизнь?
— Нет, Хан. Я считаю, что ты местами излишне благороден. Твоё чувство долга и ответственности иногда шагает впереди всего, что нужно тебе самому.
— Так и есть, Ди. Я расскажу, как было дело. В прошлом Люська представила мне доказательства беременности. Я не сразу поверил ей на слово, повёл в частную клинику, чтобы провести независимую экспертизу. По срокам всё совпадало. Я решил, что должен поступить, как мужик, и взять на себя ответственность за ребёнка. Но прежде чем принять решение о женитьбе, как только срок беременности позволил, я потащил Люську на экспертизу. Для определения отцовства. Я женился на ней лишь после того, как получил документальное подтверждение отцовства. Понимаешь? Экспертиза ДНК подтвердила моё отцовство. Поэтому я ни разу не усомнился, что Тимур мой сын, а не чей-то… Однако недавно Люська попала в аварию, Тимурка пострадал. Врачи обнаружили затемнение на снимках. Нужно было провести операцию, это потребовало ряд анализов. В ходе которых выяснилось, что я никакой не отец Тимуру.
— Но как же тогда экспертиза ДНК, которую вы проводили?
— Я ещё раз перепроверил результаты. Тимур — не мой сын по крови. Я надавил на Люську. В прошлом ей помогли подделать результаты экспертизы на определение отцовства. Брак ей удалось заключить при помощи подлога и обмана.
— Вот это да… Какая коварная тварь! Впрочем, я не сильно удивлена. Но, наверное, подделать результаты теста-ДНК на отцовство было непросто… Не думала, что у неё имеются такие возможности!
В голосе Дианы неподдельное удивление и возмущение. Я знаю, кто помог Люське всё устроить. Отец Дианы, Клим, внёс очень большую лепту в разрушение наших с Ди отношений.
Я могу рассказать об этом. Равно как могу и умолчать.
Секунда на размышление.
Решаю не очернять память Дианы о Климе. Отца своего она любит безмерно. Не хочу, чтобы она думала о нём с горечью. Тем более, Клим был по-своему прав. Он считал, что мне не место рядом с Ди и защищал свою принцессу, как мог, думая, что его ложь пойдёт во благо.
— Не важно, как ей это удалось. Факты на лицо. Я развёлся с Люськой. Но пацанёнок остался при мне.
— Выходит, что Тимур тебе совсем чужой! Но ты его при себе оставил.
— Надо было отдать его в приют? — задаю вопрос ровным голосом. — Расскажи, как я должен был поступить по-твоему?! Я растил его как своего, как родного. Он родной для меня! Неужели ты считаешь меня мудаком, способным сбросить своего ребёнка в приют?
Ни в чём Диану не упрекаю. Моя девочка ещё совсем юная.
— Нет! — вскакивает на ноги, сжав пальцы в острые кулачки. — Я не считаю, что ты из таких кретинов. Напротив, ты очень благородный и ответственный, никогда не бросишь в беде, и я люблю в тебе это. Но когда ты сказал, что развёлся с Люськой, я мысленно приняла факт, что ты будешь навещать сына.
— Но ситуация иная. Сын при мне.
— Сын при тебе, а Люська до сих пор его настоящая мама! Мама, которую он знает и любит, какой бы тварью она ни была. Говоришь, что расстался с ней, что она бросила сына тебе?! Но она же коварная и изворотливая змея! Что, если она захочет вернуться, пообщаться со своим сынишкой? А ты, как правильный и благородный, не станешь этому препятствовать, потому что Тимур будет скучать по маме? Неужели ты ему откажешь в праве увидеться с ней?! А уж эта ушлая дамочка может обернуть это в свою пользу! Что, если она снова начнёт плести козни, соблазнять тебя… Да просто находиться рядом постоянно и требовать возврата полной семьи?! Что будет?
— Я не позволю ей и на метр приблизиться к Тимуру. Будет сложно, конечно. Но Тимур ещё мал и сможет адаптироваться быстрее, чем если бы всё затянулось. Люська от Тимура отказалась. Родительских прав у неё теперь нет. Права общаться, видеться, пытаться наладить связь — тоже нет и не будет. Клянусь. Это моё последнее, окончательное слово в этом вопросе, — говорю твёрдо.
— Прости, Хан, но у меня голова идёт кругом. Ведь если ты оставил себе Тимура… Я должна принять его, как своего, и полюбить? Стать его мамочкой? Боже, Хан, у меня и своих деток нет. Я же совсем ничего не знаю и не умею… Я стану мачехой прежде, чем стану мамой. Вдруг я всё провалю эпично, и Тимур меня возненавидит?! А я должна буду…
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лакс Айрин