Алина перекинула телефон в другую руку и бросила взгляд на настенные часы. Половина девятого утра, суббота. Идеальное время для звонка от бывшего мужа.
— Алина, ты слушаешь? — голос Сергея звучал непривычно неуверенно. — Маме совсем худо. Температура зашкаливает, кашель такой, что стены дрожат.
Алина молчала, наблюдая за солнечными зайчиками, танцующими на кафеле ванной. За окном шелестели липы, предвещая знойный июльский день.
— Лин, ты там? — в голосе Сергея проступило знакомое раздражение. — Мне срочно надо в командировку, а мать одну не оставишь.
— И что? — Алина отпила глоток чая, давно остывшего.
— Что значит «что»? — взвился Сергей. — Ты могла бы пару дней за ней присмотреть. Ты же фельдшер, в конце концов!
Алина усмехнулась. Ну конечно. Когда Сергей уезжал с новой подругой на море, он напрочь забыл о матери и бывшей жене. А как припекло — сразу вспомнил и о её профессии, и о её доброте.
— Мы развелись четыре года назад, так что ни тебе, ни твоей маме я ничего не должна, — отрезала Алина и сбросила звонок.
Телефон тут же завибрировал снова. Алина выключила звук и сунула его в карман домашнего платья. Перед глазами всплыл образ свекрови — Галины Ивановны. Плотная женщина с вечно недовольным лицом и цепким взглядом, она была главным камнем преткновения в их с Сергеем браке.
«Мой сын привык к настоящему плову, а не к этой ерунде», «В мои годы невестки в шесть утра уже дом сверкал чистотой», «Алиночка, я не вмешиваюсь, но ребёнку нужна мать дома, а не вечно на сутках в скорой».
Алина мотнула головой, отгоняя воспоминания. Нет, хватит. Галины Ивановны ей хватило на всю жизнь.
Телефон в кармане снова завибрировал. Сообщение.
«Мама плачет, о тебе вспоминает. Говорит, только ты спасёшь. Лин, я заплачу. Назови цену».
Алина фыркнула. Теперь ясно, почему Сергей так настойчив. Если Галина Ивановна «вспоминает» бывшую невестку — дела и правда плохи.
Галина Ивановна лежала в своей огромной спальне, утопая в подушках, словно императрица. В комнате было душно, пахло лекарствами и чем-то сладковато-горьким. На прикроватном столике высились упаковки таблеток, флаконы с сиропами и открытая коробка вафель.
— Явилась, — прохрипела свекровь вместо приветствия. — Долго же тебя Сергей упрашивал.
Алина молча протянула ей термометр.
— Сколько он тебе отвалил? — Галина Ивановна прищурилась, но термометр взяла. — Наверное, целое состояние за такую заботу.
— Ваш сын мне ничего не должен, — спокойно ответила Алина, доставая фонендоскоп. — И я здесь не за деньги.
— А за чем же? — свекровь закашлялась, её тело затряслось. — Хочешь к нему вернуться? Поздно, милая. У него теперь Катя. Молодая, умная, не чета тебе...
Алина прервала её:
— Дышите ровно, Галина Ивановна. И помолчите, пока я вас осматриваю.
Свекровь замолчала, но её взгляд продолжал метать искры. Алина деловито провела осмотр, записала показатели, проверила лекарства.
— Пневмония, — констатировала она, убирая фонендоскоп. — Вам нужна больница.
— Никаких больниц! — Галина Ивановна приподнялась на локтях. — Там меня на тот свет отправят. Мест нет, врачей не хватает. Я по новостям всё знаю.
Алина вздохнула. Телевизор был для свекрови главным источником мудрости.
— Как хотите. Тогда лечимся дома, но строго по моим указаниям. Я составлю список лекарств, и нужен постельный режим.
— Сергей сказал, ты останешься? — в голосе Галины Ивановны мелькнула тревога.
— На пару дней. Дальше решим.
Свекровь хмыкнула и откинулась на подушки:
— Спорим, сбежишь раньше? Ты всегда была слабой, Лина.
Алина промолчала. Спорить с Галиной Ивановной — всё равно что ветер ловить.
К вечеру свекрови стало хуже. Температура подскочила до 39,8, начался озноб. Алина вызвала скорую.
— Предательница! — шипела Галина Ивановна, пока Алина собирала её вещи. — Я же сказала — никаких больниц! Сергей тебе этого не простит!
— Сергей сам просил меня о вас позаботиться, — терпеливо отвечала Алина, укладывая в сумку халат и тапочки. — Если не вызвать скорую, к утру вам станет хуже.
— Боишься, что я у тебя на руках помру? — прищурилась свекровь. — Боишься, что Сергей тебя винить будет?
— Я боюсь, что вы умрёте, и всё, — отрезала Алина. — Хватит истерить, одевайтесь.
Удивительно, но свекровь подчинилась. То ли поняла серьёзность момента, то ли просто устала бороться.
В приёмном отделении Алина уверенно заполняла бумаги, пока Галину Ивановну осматривал врач. Из-за ширмы доносился её слабый голос:
— Доктор, вы меня вытащите? Мне ведь только шестьдесят пять, я ещё не старуха.
— Вытащим, — успокаивал врач. — Пневмония — не приговор. Антибиотики, капельницы, и через неделю будете в порядке.
— Неделю? — ахнула свекровь. — А кто со мной будет? Сын в командировке...
— Вон, — врач кивнул в сторону Алины, — родственница ваша с вами.
— Это не родственница, — отрезала Галина Ивановна. — Это бывшая невестка. Она меня на дух не выносит. Посидит пару дней для приличия и сбежит.
Алина сделала вид, что не слышит. Закончив с бумагами, она подошла к врачу:
— Доктор, можно вас?
Врач — молодой, с усталым взглядом — вышел к ней.
— Родственница? — спросил прямо.
— Бывшая свекровь, — честно ответила Алина. — Но я фельдшер, работаю в пятой поликлинике. Могу помочь с уходом, если надо.
Врач оценивающе посмотрел на неё:
— Светлана Николаевна с четвёртого этажа ищет сменщицу на ночные. Поговорите с ней, если хотите.
Алина кивнула, сама не понимая, зачем. Она ведь приехала на пару дней, а не устраиваться на подработку.
— Я позвоню Сергею, — тихо сказала она. — Пусть решает, что дальше.
— Телефоны в больнице под запретом, — предупредил врач. — Звоните на улице.
Сергей не отвечал. Алина оставила голосовое сообщение, кратко описав ситуацию, и вернулась в больницу. Галину Ивановну перевели в двухместную палату — к счастью, не в общую. Вторая кровать пустовала.
— Ну что, бросаешь меня? — свекровь лежала бледная, с осунувшимся лицом, словно постарела за день на годы.
— Нет, — Алина поставила сумку на стул. — Я останусь, пока вам не станет лучше.
— Лжёшь, — Галина Ивановна отвернулась к стене. — Я тебя насквозь вижу. Взяла деньги у Сергея и теперь отрабатываешь.
Алина устало присела на край свободной кровати. Ей вдруг стало жаль эту сварливую, одинокую женщину, которая даже в болезни не могла перестать язвить.
— Я не взяла у Сергея ничего, — тихо сказала она. — И я здесь не из-за вины. Просто... никто не должен быть один в болезни.
Галина Ивановна промолчала, но её плечи слегка дрогнули.
На третий день свекрови полегчало. Алина уже освоилась в больнице: договорилась о ночных дежурствах со Светланой Николаевной, подружилась с санитаркой Тамарой — женщиной с громким смехом и копной тёмных волос.
— Давно в разводе? — спросила Тамара за чаем в ординаторской.
— Четыре года, — ответила Алина, намазывая хлеб джемом. — А что?
— Да так, — Тамара прищурилась. — Странно просто. Столько времени прошло, а ты за свекровью ухаживаешь. Ещё и работу здесь нашла, чтобы рядом быть.
— Это не из-за неё, — Алина почувствовала, как краснеют щёки. — Просто деньги нужны. В поликлинике сокращения грядут.
— Ага, — хмыкнула Тамара, явно не поверив. — А то, что ты к ней на каждом перерыве бегаешь, это просто так?
Алина промолчала. Зачем она это делает? Сергей так и не ответил — то ли занят, то ли просто спихнул заботы о матери на бывшую жену. Можно было бы уйти, вернуться к своей жизни. Но что-то держало.
— Знаешь, — задумчиво сказала Тамара, — я двадцать лет в медицине. Таких, как твоя свекровь, повидала кучу. Они не от злости такие. От страха.
— Страха? — удивилась Алина.
— Ага, — Тамара отхлебнула чай. — Боятся, что никому не нужны, что останутся одни. Вот и цепляются за всех, как за спасательный круг. А вцепятся — душат.
Алина задумалась. Может, Тамара права? Может, за колкостями Галины Ивановны скрывается страх одиночества?
— Не грузись, подруга, — Тамара хлопнула её по плечу. — Лучше скажи, что с этим симпатягой из шестой палаты делать? Он на тебя уже неделю пялится, а ты не замечаешь.
Алина рассмеялась, отгоняя тяжёлые мысли.
Симпатягой из шестой палаты оказался Павел Андреевич — сорокадвухлетний архитектор с пневмонией. Высокий, с доброй улыбкой и внимательными карими глазами, он выделялся среди пациентов.
— Алина, помогите, пожалуйста, — окликнул он, когда она проходила мимо. — С капельницей что-то не то.
Алина зашла. Капельница работала исправно.
— Всё нормально, — сказала она, собираясь уходить.
— А может, посидите пару минут? — Павел улыбнулся. — Скучно одному лежать.
Алина хотела отказаться, но что-то в его взгляде остановило её.
— Пять минут, — строго сказала она, присев на стул.
— Пять минут — это целая жизнь, если правильно их провести, — заметил Павел. — Можно, например, рассказать о себе главное.
— И что у вас главное? — улыбнулась Алина.
— Люблю книги, блюз и чёрный кофе, — начал он. — Работаю много, сплю мало. Был женат, не сложилось. Детей нет, но есть пёс по кличке Барон. Твоя очередь.
Алина растерялась. Давно никто не спрашивал о ней просто так.
— Я... — она замялась. — Люблю свою работу. Люблю, когда пациенты идут на поправку. Люблю вечера с книгой. И ещё люблю грозу, особенно летнюю.
— Вот и узнали друг о друге, — Павел улыбнулся. — Осталось четыре минуты.
Алина взглянула на часы:
— Пора. Лекарства разносить...
— Конечно, — кивнул он. — Но ты ведь вернёшься?
— Вернусь, — ответила Алина, удивляясь себе.
— Как ты меня вычислила? — ворчала Галина Ивановна, когда Алина помогала ей сесть. — Я же не говорила, что иду на процедуры.
— Не говорили, — согласилась Алина. — Но я догадалась.
— Следишь, значит? — свекровь прищурилась.
— Забочусь, — поправила Алина. — Вам нельзя одной по коридорам шастать. Вы ещё слабая.
— Не такая уж слабая, — буркнула свекровь, но позволила себя усадить. — Лучше скажи, когда Сергей приедет? Звонила ему?
Алина отвела взгляд:
— Звонила. Он занят.
— Занят, как же, — скривилась Галина Ивановна. — С этой своей Катей, поди, развлекается. А матери хоть помирай — ему наплевать.
— Не говорите так, — мягко возразила Алина. — Сергей на работе. Вы же знаете, какая у него должность.
— Знаю, — неожиданно согласилась свекровь. — Потому и развёлся с тобой — всё работа да работа. Я тебе говорила: терпи, Лина. У мужиков бывает такой период. Переждала бы — всё наладилось бы.
Алина удивлённо посмотрела на неё. Впервые Галина Ивановна намекнула, что развод — не только «Алинин каприз».
— Мы не из-за работы развелись, — тихо сказала Алина. — Просто... не сошлись. Совсем разные.
— Все разные, — отрезала свекровь. — Семья для того и нужна, чтобы притираться. Мы с моим Иваном тридцать лет прожили, и ничего.
Алина промолчала. Спорить было бесполезно.
— Ладно, веди меня в палату, — устало сказала Галина Ивановна. — Что-то мне нехорошо.
— Алина, ты замужем? — спросил Павел, пока она меняла ему капельницу.
— Нет, — она покачала головой. — Была. Давно.
— Почему развелись, если не секрет?
Алина задумалась. Говорить о разводе не любила, но с Павлом почему-то хотелось быть честной.
— Не сошлись, — ответила она. — Вернее, со свекровью не сошлись. А муж выбрал мать.
— Странный выбор, — Павел нахмурился.
— Почему? — Алина проверила капельницу. — Мать — это навсегда. А жёны... приходят и уходят.
— Ты так думаешь? — он посмотрел на неё внимательно.
— Не знаю, — честно ответила Алина. — Раньше думала, что за брак надо бороться. А потом поняла, что иногда лучше отпустить.
— А сейчас?
Алина помолчала:
— Сейчас думаю, что всё не так просто. У каждого своя правда.
Павел кивнул:
— Мудро. У меня похожая история. Жена не поладила с моей матерью. Только мама у меня — добрая душа. А жена... не смогла принять, что я не могу маму на место поставить. Я метался между ними и потерял обеих.
Алина почувствовала ком в горле. История Павла была слишком похожа на её.
— Извини, мне пора, — пробормотала она и вышла.
— Я вот что думаю, — заявила Галина Ивановна за ужином. — Ты тут не просто так сидишь. За доктора какого-нибудь замуж хочешь?
Алина поперхнулась:
— С чего вы взяли?
— А что ещё? — свекровь пожала плечами. — Молодая, одинокая. Часики тикают, детей нет. Вот и крутишься тут.
— Я тут работаю, — терпеливо напомнила Алина. — И о замужестве не думаю.
— Зря, — отрезала Галина Ивановна. — В твоём возрасте пора о семье думать, а не о карьере.
Алина промолчала, сдерживая резкие слова. Ей тридцать шесть, и она сама решает, о чём думать.
— Слышала я, как ты с тем... из шестой палаты болтала, — вдруг сказала свекровь. — Архитектор, вроде. Ничего мужик.
— Подслушивали? — Алина не знала, смеяться или злиться.
— Ещё чего! — фыркнула Галина Ивановна. — Мимо шла. Ну что, нравится он тебе?
— Это не ваше дело, — Алина поправила подушку свекрови.
— Что тут такого? — удивилась та. — Обычный разговор. Вон, покраснела даже. Значит, нравится.
Алина сделала вид, что не слышит, и начала убирать посуду.
— Тебе жизнь устраивать надо, — вдруг серьёзно сказала Галина Ивановна. — Нечего со мной, старухой, время терять.
Алина удивлённо посмотрела на неё:
— Вы меня выгоняете?
— Не выгоняю, а советую, — свекровь отвернулась к окну. — Сергей не вернётся. А тебе жить дальше.
Алина замерла. Что это с Галиной Ивановной? Неужели болезнь её так переменила?
— Спасибо за совет, — сказала она. — Но я не из-за Сергея здесь.
— А из-за чего? — свекровь посмотрела на неё с неожиданной надеждой.
Алина задумалась. Почему она всё ещё здесь? Почему тратит дни на женщину, которая её никогда не любила?
— Наверное, потому что вы были частью моей жизни, — медленно сказала она. — И я не могу просто так вас забыть.
Галина Ивановна хмыкнула, но промолчала. А когда Алина уже уходила, вдруг сказала:
— Ты хорошая, Лина. Жаль, что я раньше этого не видела.
Через неделю Галину Ивановну выписали. Алина взяла выходной, чтобы помочь ей устроиться дома. Пока раскладывала вещи, позвонил Сергей.
— Как она? — спросил он без лишних слов.
— Лучше, — коротко ответила Алина. — Врачи сказали, через пару недель будет в норме.
— Слушай, я ещё задержусь, — в голосе Сергея послышалось облегчение. — Ты за ней присмотришь?
Алина сжала телефон:
— Сергей, я не твоя сиделка. У меня своя жизнь, работа.
— Ну чего ты, — начал он просительно. — Ты же фельдшер, тебе не сложно. Я заплачу.
— Сергей, — Алина отложила вещи, — я не возьму у тебя денег. И нет, я не буду за твоей матерью ухаживать. У меня две ставки.
— Лин, ну ты чего? — он повысил голос. — Мама к тебе привыкла. Говорит, только тебе доверяет.
Алина горько усмехнулась:
— Четыре года назад ты выбрал мать, а не жену. Живи с этим.
— При чём тут это? — взорвался Сергей. — Прошлое в прошлом!
— Я ничего не начинаю, — спокойно ответила Алина. — Я заканчиваю.
Она отключила телефон и обернулась. Галина Ивановна стояла в дверях, опираясь на трость, бледная, но с ясным взглядом.
— Слышала? — спросила Алина.
Свекровь кивнула:
— Всегда так — как беда, Сергей в сторону. В отца своего.
Она медленно прошла к дивану и села.
— Спасибо тебе, Алина, — тихо сказала она. — Но ты права. Хватит. Я сама справлюсь. Или сына заставлю.
Алина молча сложила вещи.
— Думаешь, не потяну? — прищурилась Галина Ивановна.
— Думаю, потянете, — ответила Алина, застёгивая сумку. — Вы всегда были сильной.
— А ты... что дальше? — в голосе свекрови впервые прозвучал искренний интерес.
— Жить, — просто ответила Алина. — У меня работа, и...
— И этот архитектор из шестой палаты? — свекровь хитро улыбнулась.
— Может быть, — Алина улыбнулась в ответ. — Посмотрим.
Она вышла к двери, оглянулась на квартиру, где когда-то пыталась построить семью. Всё то же — те же шторы, те же рамки с фото, тот же запах котлет. Изменилась только она.
— До свидания, Галина Ивановна, — сказала Алина. — Поправляйтесь.
— Прощай, Лина, — тихо ответила свекровь. — И... спасибо.
Алина кивнула и закрыла дверь. Её шаги гулко звучали в подъезде. На улице она вдохнула тёплый июльский воздух. Впереди была её жизнь — без Сергея, без свекрови, без прошлого. Только её.
Через месяц, после ночной смены, Алина встретила в коридоре Павла. Он был в обычной одежде.
— Маму навещаю, — пояснил он, заметив её взгляд. — У неё сердце. Ничего страшного, но я каждый день захожу.
— Это правильно, — кивнула Алина, собираясь идти.
— Алина, — он коснулся её руки. — Я звонил тебе, но ты не отвечала.
— Работа, — она пожала плечами. — Две ставки, сам понимаешь.
Павел серьёзно посмотрел на неё:
— Понимаю. Но нам надо поговорить.
— О чём?
— О том, что между нами. И о том, что у каждого за спиной.
Алина посмотрела на него — открытое лицо, добрые глаза с лёгкими морщинками.
— Смена через полчаса заканчивается, — сказала она. — Можем взять кофе напротив.
— Договорились, — Павел улыбнулся. — Жду.
На улице начался дождь — тёплый, летний. Алина подняла лицо к небу, чувствуя, как капли стекают по щекам. На душе было легко. Телефон завибрировал — сообщение от Сергея.
«Мама спрашивает, когда зайдёшь. Привет передаёт».
Алина улыбнулась и удалила сообщение. Это была не её история.
У входа в кафе стоял Павел с двумя зонтами — синим и жёлтым.
— Выбирай, — сказал он.
Алина покачала головой:
— Не надо. Я люблю дождь.
Он кивнул, словно понял нечто большее.
— Тогда идём так, — он выбросил зонты в урну. — Я тоже люблю дождь.
Они пошли по мокрой улице — два человека, готовые начать всё заново.