— Если он ещё раз меня оскорбит, я молчать не стану! — прошипела Люда мужу на кухне, яростно помешивая борщ половником.
Алексей покосился в сторону комнаты, где за столом сидел его отец, и виновато пожал плечами.
— Люд, ну не обращай внимания, — тихо попросил он, — Пап такой... характерный. Не со зла же.
— Не со зла? — Люда чуть ложку не сломала, — Он меня полчаса учил, как правильно картошку резать! А потом заявил, что я готовлю невкусно!
— Да он же не серьёзно...
— Серьёзно, Лёша, очень серьёзно! — Люда повернулась к мужу, и глаза у неё горели, — Твой отец считает меня полной дурой. И при каждом удобном случае это показывает.
Михаил Сергеевич, отец Алексея, приехал к ним в гости на выходные. Как всегда, без предупреждения. Просто позвонил утром и сообщил:
— Алёшка, я к вам приеду. Соскучился по внукам.
Соскучился. Хотя в последний раз видел их месяц назад. Но когда тесть или свёкр соскучился, возражать не принято.
Люда, конечно, начала готовиться. Убиралась, готовила, детей приводила в порядок. Михаил Сергеевич был человеком требовательным, любил, чтобы всё было по высшему разряду.
— Люда, — сказал Алексей, наблюдая, как жена носится по квартире, — Может, не будем сильно напрягаться? Пап не такой придирчивый.
— Не такой придирчивый? — удивилась Люда, — Ты забыл, как в прошлый раз он критиковал мой пирог? Или как возмущался, что Петька в джинсах за столом сидит?
Алексей помолчал. Действительно, отец мог прицепиться к любой мелочи. Но что делать — характер такой.
Михаил Сергеевич приехал в два часа дня. Солидный мужчина шестидесяти лет, бывший военный, привыкший к порядку во всём. Обнял сына, поздоровался с внуками, а на Люду посмотрел оценивающе.
— Ну что, Людмила, — сказал он, садясь в кресло, — Как дела? Хозяйством занимаешься или всё ещё по работам мотаешься?
По работам мотается. Люда работала в банке, зарабатывала неплохо. Но свёкор считал, что женщина должна сидеть дома и заниматься семьёй.
— Работаю, Михаил Сергеевич, — ответила Люда, стараясь улыбнуться.
— Эх, — вздохнул свёкор, — А дети без матери растут. Нехорошо это.
— Дети не без матери, — возразила Люда, — Я с ними и вечером, и в выходные.
— Ну да, ну да, — кивнул Михаил Сергеевич, но было видно, что он остался при своём мнении.
За обедом началось самое интересное. Люда подала борщ, который варила с утра. Старалась, добавила мяса хорошего, сметаны домашней.
— Борщ, — сказал Михаил Сергеевич, попробовав, — Неплохо. Правда, немного пересолен.
— Мне нормально, — заметил Алексей.
— Ты привык, — махнул рукой отец, — А вообще-то соли многовато. И капуста не доварена.
Люда стиснула зубы. Борщ был нормальный, даже очень хороший. Но свёкор всегда находил к чему придраться.
— А на второе что у нас? — поинтересовался Михаил Сергеевич.
— Котлеты с пюре, — ответила Люда.
— Котлеты домашние?
— Конечно.
— Посмотрим, — скептически произнёс свёкор.
Котлеты он тоже раскритиковал. Мясо, мол, крупно перемолото. Хлеба многовато. И жарить надо было на меньшем огне.
— Людмила, — сказал он, укоризненно качая головой, — Ну как ты котлеты жаришь? Огонь сделать надо потише, тогда они равномернее пропекутся.
— Я знаю, как котлеты жарить, — сдержанно ответила Люда.
— Знаешь, да не умеешь, — вздохнул Михаил Сергеевич, — Вот моя покойная жена — та умела готовить. У неё котлеты были — пальчики оближешь.
Покойная жена. Люда понимала, что с мёртвыми не поспоришь. У покойников всё всегда лучше получалось.
— Дед, — вступился за мать сын Петька, — А мне мамины котлеты нравятся.
— А ты что понимаешь? — отмахнулся дедушка, — Молодой ещё. Вкуса нет.
Вкуса нет. У четырнадцатилетнего парня, который прекрасно отличает вкусную еду от невкусной.
После обеда Михаил Сергеевич устроился в кресле и начал давать советы. Как детей воспитывать, как дом вести, как мужу помогать.
— Людмила, — говорил он, глядя на неё поверх очков, — Ты Алёше рубашки гладишь?
— Глажу, — удивилась Люда.
— А почему тогда он в мятой ходит?
— Это рубашка не мятая...
— Мятая, мятая. Видно же. Женщина должна следить, чтобы муж всегда был опрятным.
Алексей сидел в этой самой рубашке и выглядел вполне прилично. Но свёкру всё равно что-то не нравилось.
— И вообще, — продолжал Михаил Сергеевич, — мужчину надо кормить как следует. Чтобы сытый был, довольный. А то работать некогда, всё голодный ходит.
— Лёша не голодный ходит, — возразила Люда, — Я ему готовлю каждый день.
— Готовишь, да плохо, — вздохнул свёкор, — Вот раньше женщины умели... А сейчас всё работа да работа. На семью времени не остаётся.
На семью времени не остаётся. Люда встаёт в шесть утра, готовит завтрак всей семье, собирает детей в школу, идёт на работу, а вечером опять готовит, убирает, с уроками помогает. Но времени на семью, видите ли, не остаётся.
— Михаил Сергеевич, — попробовала объяснить Люда, — Сейчас другое время. Женщины тоже работают, деньги зарабатывают.
— Какие деньги? — махнул рукой свёкор, — Мужчина должен семью обеспечивать. А женщина — дом хранить. Это закон природы.
Закон природы. А то, что на одну Алексееву зарплату прожить нельзя, особенно с двумя детьми — это, видимо, против законов природы.
Вечером Михаил Сергеевич решил проинспектировать квартиру. Прошёлся по комнатам, заглянул в шкафы, даже в ванную зашёл.
— Людмила, — сказал он, выходя из детской, — А почему у Петьки в комнате такой беспорядок?
— Какой беспорядок? — удивилась Люда.
— Книжки не по полочкам разложены, одежда на стуле валяется. Непорядок.
Люда посмотрела в детскую. Обычная комната подростка — не идеальная, но и не свалка.
— Михаил Сергеевич, — сказала она, — Петя сам за своим порядком следит. Он уже большой.
— Большой, не большой, а мать должна контролировать, — назидательно произнёс свёкор, — Ребёнок к аккуратности привыкать должен.
К аккуратности привыкать должен. А то, что Петя вполне аккуратный мальчик, просто не любит, когда ему указывают, где что должно лежать — это не считается.
К ужину Люда готовилась особенно тщательно. Решила сделать что-то простое, чтобы не давать свёкру поводов для критики. Жареную картошку с мясом, салат из овощей, чай с пирогом.
— Картошка, — сказал Михаил Сергеевич, попробовав, — Жирновата. Масла многовато налила.
— Мне нормально, — заметил Алексей.
— Тебе всё нормально, — отмахнулся отец, — А желудок-то страдает от такой жирной пищи.
Желудок страдает. Люда готовила картошку как всегда, не жирнее обычного. Но свёкру, видимо, и это было не так.
— А салат зачем майонезом заправила? — спросил он, ковыряя вилкой помидоры.
— А чем ещё заправлять? — удивилась Люда.
— Сметаной. Или маслом растительным. Майонез вредный, химия одна.
Химия одна. Майонез домашний, который Люда сама делала.
— Дед, — снова вступился Петька, — Майонез мама сама делает. Без консервантов.
— И что, что сама? — не сдавался дедушка, — Всё равно тяжёлая пища получается.
Тяжёлая пища. Обычный овощной салат с домашним майонезом.
Но хуже всего было, когда дошло до пирога. Люда пекла яблочный пирог по бабушкиному рецепту, всегда получался вкусным.
— Пирог, — сказал Михаил Сергеевич, отрезав кусочек, — Тесто тяжеловатое. И яблоки кисловаты.
— Яблоки обычные, — возразила Люда, — Не кислые.
— Кислые, кислые, — покачал головой свёкор, — И сахара маловато добавила. Пирог должен быть сладким.
— Дед, — не выдержала младшая дочка Аня, — Пирог вкусный! Мы его всегда едим!
— Ешьте, потому что другого нет, — вздохнул дедушка, — А вот моя покойная жена пироги пекла — это да. У неё тесто воздушное было, яблоки сладкие...
Опять покойная жена. Люда почувствовала, как внутри всё закипает. Каждое её блюдо критиковать, а потом сравнивать с покойной свекровью — это уже слишком.
— Михаил Сергеевич, — сказала она, стараясь говорить ровно, — Если вам не нравится моя еда, может, в следующий раз я не буду готовить?
— Да ладно тебе, — отмахнулся свёкор, — Готовь, готовь. Просто учись лучше делать.
Учись лучше делать. Люда готовила двадцать лет, и никто никогда не жаловался. Дети её еду любят, муж хвалит, гости просят рецепты. Но свёкру всё не так.
— А вообще, — добавил Михаил Сергеевич, — женщина должна уметь готовить. Это её основная обязанность. А ты всё работаешь, работаешь... Когда учиться-то?
Когда учиться. А когда работать, чтобы семью кормить? Когда детей воспитывать? Когда дом содержать?
— Папа, — попытался вмешаться Алексей, — Люда хорошо готовит. Мы довольны.
— Довольны, потому что сравнивать не с чем, — махнул рукой Михаил Сергеевич, — Вот если бы ты настоящую домашнюю еду попробовал...
Настоящую домашнюю еду. А что, Людина еда ненастоящая, что ли?
После ужина Люда пошла на кухню мыть посуду. Была на грани срыва. Каждое слово свёкра резало как нож. Неужели она действительно такая плохая хозяйка?
— Людмила, — услышала она голос Михаила Сергеевича у себя за спиной.
Она обернулась. Свёкор стоял в дверях кухни и смотрел на неё с каким-то особым выражением.
— Слушаю вас, — сдержанно сказала Люда.
— А ты картошку неправильно режешь, — заметил он, глядя на разделочную доску, — Слишком толсто. Надо тоньше, тогда лучше прожарится.
И тут Людмила взорвалась. Терпение лопнуло окончательно.
— Михаил Сергеевич! — резко повернулась она к свёкру, — Хватит! Надоело! Весь день вы меня учите, как готовить, как убираться, как детей воспитывать!
— Да я же добра желаю...
— Никакого добра вы не желаете! — перебила его Люда, — Вы просто привыкли всех учить и критиковать! Если вам не нравится моя еда — не ешьте! Если не нравится, как я дом веду — не приезжайте!
— Людмила, — попытался остановить её Алексей, — Что ты...
— Не останавливай меня! — повернулась к мужу Люда, — Я всё сказала, что думаю! Твой отец ведёт себя неуважительно! Он меня постоянно унижает!
— Да какое унижение? — возмутился Михаил Сергеевич, — Я советы даю!
— Ваши советы звучат как оскорбления! — не унималась Люда, — Каждое моё блюдо — плохое! Каждое моё действие — неправильное! Я, по-вашему, ни готовить не умею, ни детей воспитывать, ни дом вести!
— Ну, может, и резковато получилось, — замялся свёкор.
— Резковато? — Люда чуть не засмеялась, — Вы целый день меня критиковали! При детях! При муже! А теперь говорите — резковато?
— Людмила, — строго сказал Михаил Сергеевич, — Я старший в семье. Имею право высказать своё мнение.
— Имеете право на мнение, — согласилась Люда, — Но не имеете права меня унижать! Я взрослая женщина, мать двоих детей, и заслуживаю уважения!
— Да кто тебя унижает...
— Вы! — твёрдо сказала Люда, — Каждым своим словом! Каждым замечанием! Вы считаете меня дурой, которая ничего не умеет!
В комнате стало тихо. Михаил Сергеевич стоял, не зная, что сказать. Алексей молчал, переводя взгляд с отца на жену.
— Людмила, — сказал наконец свёкор, — Может, я действительно... того... перегнул немножко.
— Перегнули, — кивнула Люда, — Очень сильно перегнули.
— Ну так я же не со зла, — попытался оправдаться Михаил Сергеевич, — Просто хочу, чтобы в семье всё хорошо было.
— Если хотите, чтобы в семье всё было хорошо, — сказала Люда, — то перестаньте всех учить жить. У каждого свой способ ведения хозяйства.
— Ладно, ладно, — махнул рукой свёкор, — Понял. Больше не буду.
— Надеюсь, — сказала Люда.
— А пироги у тебя всё-таки вкусные, — неожиданно добавил Михаил Сергеевич, — Просто я привык к другим.
Люда посмотрела на свёкра и вдруг поняла — он действительно не хотел её обидеть. Просто не умел по-другому. Привык командовать, учить, наставлять.
— Спасибо, — сказала она мягче, — Я стараюсь.
— Старайся, старайся, — кивнул Михаил Сергеевич, — А я... постараюсь поменьше советовать.
Алексей облегчённо вздохнул.
— Ну вот и ладно, — сказал он, — Разобрались. Пойдёмте чай пить.
— Пойдёмте, — согласилась Люда.
И впервые за весь день она почувствовала, что напряжение спало. Может быть, они действительно поймут друг друга. Главное — не молчать, когда тебя не уважают.