— В нашей квартире слишком тесно для твоей мамы! — выкрикнула Настя и так хлопнула дверцей шкафа, что посуда в серванте зазвенела.
Петр поднял голову от газеты и посмотрел на жену с недоумением.
— Да о чем ты? — пробормотал он, — Мама же не мешает никому.
— Не мешает? — Настя чуть не подавилась от возмущения, — Петя, у нас однокомнатная квартира! Мы втроем еле помещаемся, а тут еще мама твоя!
— Ну потеснимся немного, — пожал плечами Петр, — Не на улице же ей жить.
Потеснимся. Настя аж руки затряслись. Куда еще теснее-то? И так уже дышать нечем в этой квартирке.
Раиса Ивановна, мать Петра, переехала к ним неделю назад. Временно, как она сказала. Дом ее в деревне сгорел, страховки никакой, денег на восстановление нет. Вот и приехала к единственному сыну в город.
— Петенька, — говорила она, когда приехала с двумя чемоданами и тремя сумками, — Я ненадолго. Найду работу, накоплю денег — и домой, в деревню.
Ненадолго. В деревню. Настя поверила тогда. А зря.
За неделю Раиса Ивановна успела превратить их маленькую квартирку в настоящий хаос. Ее вещи лежали везде — на диване, на столе, на подоконнике, на полу. В прихожей висела ее одежда, в ванной стояли ее кремы и шампуни, в холодильнике появились ее продукты.
— Настенька, — говорила она, расставляя по комнате свои многочисленные баночки, — Не возражаешь, если я тут немножко устроюсь? А то неудобно как-то из чемодана все доставать.
Как можно возражать? Свекровь, пожилая женщина, осталась без крыши над головой. Конечно, Настя согласилась.
Но она не представляла, во что превратится их жизнь.
Спать стало негде. Раньше они с Петром раскладывали диван и спокойно спали. А теперь Раиса Ивановна устроилась на этом диване и не собиралась никуда перебираться.
— А мы где спать будем? — робко спросила Настя.
— Да вы молодые, — отмахнулась свекровь, — На полу переночуете. А мне в моем возрасте на полу нельзя — спина болит.
На полу. В собственной квартире.
Петр, конечно, маму поддержал.
— Настя, ну что тебе стоит? — говорил он, — Пару недель потерпим. Мам же больная, ей удобнее на диване.
Больная. Раиса Ивановна была вполне здоровой женщиной шестидесяти лет. Активной, энергичной. Но при удобном случае могла сослаться на возраст и болячки.
На кухне тоже стало невозможно находиться. Раиса Ивановна заняла половину стола своими лекарствами, витаминами и всякой ерундой. В холодильнике разложила свои продукты — и горе тому, кто по ошибке что-то съест.
— Настенька, — возмущалась она, — А кто мою колбаску съел? Я ее специально на завтрак оставляла!
— Раиса Ивановна, я думала, это общая...
— Что ты, деточка, — качала головой свекровь, — У меня диета. Мне доктор специальную колбасу прописал, диетическую.
Диетическую. Самую дорогую в магазине.
А готовить стало вообще невозможно. Раиса Ивановна постоянно крутилась на кухне, давала советы, критиковала.
— Настенька, — говорила она, наблюдая, как невестка режет лук, — Ты неправильно режешь. Надо мельче. И слез меньше будет.
— Настенька, — вмешивалась, когда Настя жарила картошку, — Масла многовато льешь. Вредно для фигуры.
— Настенька, — учила, когда Настя варила суп, — Соли поменьше добавляй. Мне нельзя соленое.
В ванной творилось что-то невообразимое. Раиса Ивановна притащила с собой целую аптеку — кремы, мази, таблетки, настойки. Заняла все полочки, крючки, даже бортик ванны.
— Настенька, — объясняла она, расставляя очередную партию баночек, — У меня кожа чувствительная, мне специальные средства нужны. Ты не против?
Против чего? Того, что в ванной негде повернуться? Того, что искупаться стало проблемой?
А по утрам начинался настоящий кошмар. Раиса Ивановна вставала в шесть утра и начинала свои процедуры. Долго плескалась в ванной, что-то там мазала, полоскала, принимала. А Настя с Петром стояли в очереди, опаздывая на работу.
— Раиса Ивановна, — пыталась Настя деликатно намекнуть, — Может, вы чуть попозже процедуры делаете? А то мы на работу торопимся...
— Ой, деточка, — отвечала свекровь, — Мне нельзя режим нарушать. Доктор сказал — строго по часам. А вы молодые, успеете.
Молодые, успеете. А начальника, который ругается за опоздания, это не волновало.
Вечером дома нельзя было расслабиться. Раиса Ивановна смотрела телевизор — громко, потому что слух у нее не очень. А если Настя просила потише сделать, обижалась.
— Я же не мешаю, — говорила она, — Программа интересная, про здоровье. Тебе тоже полезно послушать.
Полезно. В девять вечера, когда хочется просто тишины после рабочего дня.
А телефонные разговоры свекрови! Она звонила всем подряд — подругам, соседям, дальним родственникам. Рассказывала про свою нелегкую жизнь, жаловалась на здоровье, обсуждала чужие дела. И все это громко, эмоционально, долго.
— Алла Петровна, — кричала она в трубку, — А ты знаешь, что у Зинки сын женился? Да на какой-то там девке из города. Говорят, стервочка еще та...
— Валя, — орала в другом разговоре, — У меня дом сгорел, представляешь? Теперь у сына живу. Квартирка маленькая, конечно, но что делать...
Настя слушала эти разговоры и краснела. Неудобно было за свекровь, которая всем рассказывала подробности их семейной жизни.
— Петя, — пыталась она поговорить с мужем, — Твоя мама очень громко разговаривает по телефону. И долго. Соседи жалуются.
— Да ладно тебе, — отмахивался Петр, — Человеку общения не хватает. В деревне привыкла громко говорить.
Общения не хватает. А что, у Насти общения хватает? Подруг домой пригласить нельзя — места нет. По телефону поговорить нельзя — свекровь все слышит и потом комментирует.
— Настенька, — говорила Раиса Ивановна после очередного Настиного разговора, — А кто это у тебя такая болтливая подружка? Час трепалась по телефону.
— Это Лена, моя коллега...
— Ах, Лена, — кивала свекровь, — А что она все про мужиков говорила? Замуж, что ли, собирается?
Замуж собирается. Лена просто делилась новостями, а свекровь все подслушала и сделала свои выводы.
Готовить стало настоящей мукой. Раиса Ивановна не просто давала советы — она лезла помогать. Хватала ножи, переставляла кастрюли, добавляла специи без спроса.
— Настенька, — говорила она, засыпая в суп свою приправку, — А я добавила немножко тмина. Для пищеварения полезно.
— Настенька, — вмешивалась, когда Настя лепила пельмени, — Ты тесто слишком тонко раскатала. Порвется же.
— Настенька, — критиковала, когда Настя пекла пирог, — Зачем так много сахара? Диабет заработаешь.
А потом за столом комментировала результат.
— Настенька готовит неплохо, — говорила она Петру, — Но опыта маловато. Это приходит с возрастом.
Опыта маловато. У Насти стаж готовки был больше десяти лет, но свекровь это не считала.
Самое ужасное было то, что Раиса Ивановна совершенно не понимала намеков. Когда Настя говорила, что квартира маленькая, свекровь соглашалась, но выводов не делала.
— Да, маленькая, — кивала она, — Но уютная. И район хороший, до центра недалеко.
Когда Настя жаловалась, что места мало, Раиса Ивановна предлагала перестановку.
— А давайте шкаф передвинем, — предлагала она, — И стол поставим по-другому. Сразу просторнее станет.
Просторнее. В двадцатиметровой комнате, где и так все впритык стоит.
Петр на все жалобы жены отвечал одинаково:
— Настя, потерпи. Мама найдет работу, накопит денег — и уедет.
— А если не найдет?
— Найдет, найдет. Она же не лентяйка.
Не лентяйка. Но работу искать особо не торопилась. Говорила, что в ее возрасте трудно устроиться, что везде молодых требуют, что пенсии еще нет.
— Мне еще пять лет до пенсии, — жаловалась она, — А работу не дают. Возраст, говорят, неподходящий.
— А что вы до этого делали? — спрашивала Настя.
— Да в деревне работы особой нет, — вздыхала Раиса Ивановна, — То в магазине подработаю, то у соседей помогу. На большее денег не хватало.
На большее не хватало. А теперь она жила у сына и денег не тратила совсем.
Настя понимала — так дальше продолжаться не может. В квартире невозможно находиться, нервы на пределе, личной жизни никакой.
— Петя, — сказала она мужу однажды вечером, когда они наконец остались одни, — Мы должны что-то решать с мамой.
— А что решать? — удивился Петр, — Живет и живет.
— Петя, нам троим в этой квартире тесно! Негде спать, негде отдохнуть, даже поговорить по телефону нельзя!
— Ну привыкнем, — пожал плечами муж, — Люди и в более стесненных условиях живут.
Привыкнем. А если не получится привыкнуть? Если Настя сойдет с ума от этой тесноты?
— Петя, — попыталась она объяснить, — Может, твоей маме поискать комнату? Снять где-то?
— На что снимать? — возмутился Петр, — У нее денег нет. Да и зачем деньги на ветер бросать?
— А может, мы поможем финансово?
— Настя, у нас самих денег впритык. Ипотеку платим, кредит за машину. Откуда еще на маму брать?
Откуда брать. А на то, что мама ест их продукты, пользуется их коммунальными услугами, тратит их нервы — это не считается.
— Петя, — сказала Настя решительно, — Может, поговоришь с мамой? Объяснишь, что нам действительно тесно?
— Да как я ей это скажу? — ужаснулся Петр, — Она подумает, что мы ее выгоняем.
— А разве не выгоняем?
— Настя! — возмутился муж, — Как ты можешь такое говорить? Это же моя мать!
Моя мать. А жена, выходит, не важна. Жена должна терпеть, потому что свекровь — это святое.
— Петя, — попыталась Настя в последний раз, — Я понимаю, что это твоя мать. Но мы же имеем право на личную жизнь? На комфорт в собственном доме?
— Имеем, — согласился Петр, — Но семья важнее комфорта.
Семья. А Настя в эту семью не входит, что ли?
Вчера случилось то, что переполнило чашу терпения. Настя пришла с работы усталая, хотела принять ванну и отдохнуть. А ванная была занята Раисой Ивановной, которая устроила там стирку.
— Раиса Ивановна, — сказала Настя, — А сколько вы еще будете стирать?
— Ой, деточка, — отозвалась свекровь, — Да часика два еще. У меня много накопилось.
Два часа. А Настя должна ждать в прихожей.
— Может, можно как-то быстрее?
— Да что ты, — удивилась Раиса Ивановна, — Нельзя торопиться. Вещи хорошо прополоскать надо.
И Настя ждала. Два с половиной часа. А когда наконец дождалась своей очереди, обнаружила, что горячей воды не хватило.
— Раиса Ивановна, — сказала она, выходя из ванной, — Вся горячая вода кончилась.
— Ой, прости, деточка, — отмахнулась свекровь, — А я не подумала. Ты завтра с утра искупайся.
Завтра с утра. А сегодня оставайся грязной.
И тут Настю прорвало. Она подошла к Петру и сказала все, что думает.
— Петя, в нашей квартире слишком тесно для твоей мамы! Мы не можем нормально жить втроем в однокомнатной квартире!
— Настя, не кричи, — испугался Петр, — Мама услышит.
— Пусть слышит! — не унималась Настя, — Может, наконец поймет, что пора съезжать!
— Да куда ей съезжать?
— Не знаю! В деревню к подругам! В дом престарелых! На съемную квартиру! Мне все равно куда!
— Настя! — ужаснулся Петр, — Как ты можешь про дом престарелых говорить?
— А как ты можешь требовать, чтобы я жила в таких условиях? — парировала Настя, — У нас нет личного пространства! Нет покоя! Даже поговорить по телефону нельзя!
Из комнаты вышла Раиса Ивановна. Лицо у нее было обиженное, глаза красные.
— Петенька, — сказала она дрожащим голосом, — Я все слышала. Видно, я здесь лишняя.
— Мама, что ты... — начал Петр.
— Нет, нет, — перебила свекровь, — Настенька права. Я мешаю вам. Буду собираться.
— Куда вы соберетесь? — спросила Настя, — У вас же денег нет на жилье.
— Найду что-нибудь, — всхлипнула Раиса Ивановна, — Может, где работу с проживанием дадут. Сторожем или уборщицей.
Настя вдруг почувствовала себя виноватой. Пожилая женщина, оставшаяся без дома, а она ее выгоняет.
— Раиса Ивановна, — сказала она мягче, — Дело не в том, что вы плохая. Просто места действительно мало.
— Понимаю, деточка, — кивнула свекровь, — Я сама виновата. Думала, что немножко поживу и уеду. А получилось, что засиделась.
— Мам, — сказал Петр, — А может, правда поискать что-то? Комнатку какую-нибудь?
— Поищу, сынок, — согласилась Раиса Ивановна, — Завтра же начну объявления смотреть.
Настя вздохнула с облегчением. Наконец-то проблема начала решаться.
— А пока я ищу, — добавила свекровь, — постараюсь меньше мешать. Может, режим какой-то установим?
— Давайте, — согласилась Настя, — По очереди ванной пользоваться, время договорить.
— И телевизор потише буду смотреть, — пообещала Раиса Ивановна.
— А я помогу с поиском жилья, — сказал Петр, — Может, что-то подходящее найдем.
Настя обняла мужа. Наконец-то он ее понял. Наконец-то они начнут искать выход из ситуации.
— Раиса Ивановна, — сказала она свекрови, — Мы поможем вам устроиться. Найдем что-то хорошее, недалеко от нас.
— Спасибо, деточка, — всхлипнула Раиса Ивановна, — Я понимаю, что виновата. Не подумала, как вам тяжело.
Настя почувствовала, что, может быть, все-таки получится решить проблему мирно. Главное — чтобы все стороны проявили понимание и желание найти выход.
И тогда их маленькая квартирка снова станет домом, а не переполненной коммуналкой.