Место, о котором сегодня пойдет речь, еще называют «горой» – это огромная, кипящая масса разложения, является крупнейшей свалкой в юго-восточной Азии, где сама земля источает жар и невыносимый смрад. Черные облака му вьются над горами гниющей еды, старых матрасов, скомканного пластика, протекающих автозапчастей и даже выброшенных рентгеновских снимков.
Среди этого мусорного хауса бродят бездомные кошки и козы, шныряют крысы и тараканы, а вместе с ними и тысячи людей, которые роются в отходах в поисках чего-нить полезного. И это происходит не в какой-то далекой и забытой Богом сельской местности, а совсем недалеко от Джакарты – столицы Индонезии. Целые семьи живут, едят и растят детей среди того, от чего избавляется большой город.
Спрятанная на промышленной окраине Бекаси, к востоку от Джакарты, находится Бантар-Гебанг, и это не просто мусорный полигон. Бантар-Гебанг стала неофициальным продолжением столицы Индонезии, занимая более 110 Га – это почти 200 футбольных полей!
Построенная в 1989 году на месте бывших рисовых полей, свалка первоначально стала домом для бывших фермеров, которые когда-то копались в земле, чтобы вырастить урожай, а теперь копаются в отходах, чтобы выжить. Самодельные жилища, сколоченные из досок, брезента и металлолома, стоят тут прямо на мусорных кучах.
Но эта свалка принадлежит не только Джакарте. Ежедневно огромные грузовики свозят весь мусор из Джакарты, Бекаси и Депока, оставляя на полигоне порядка 6-7 тысяч тонн мусора. Это более миллиона мешков с отходами в день!
Население Джакарты уже превышает 34 млн человек, поэтому свалка растет гораздо быстрее, чем предпринимаются попытки ее остановить. Тем более, что обещания закрыть полигон или заменить его современной системой переработки отходов так и не были выполнены.
Бантар-Гебанг уже давно перестала быть просто мусорным полигоном – это живой памятник разрушенной системе обращения с отходами и отчаянной экономике, где выживание тысячи людей зависит от мусора.
Под удушливым смогом и невыносимым жаром живет невидимый город, построенный не из стекла и стали, а из мусора. По разным оценкам, от 6 до 20 тысяч человек живут и работают на территории крупнейшей свалки юго-восточной Азии.
Это не лагерь для беженцев, а постоянное поселение, жители которого, мусорщики, ежедневно прочесывают горы отходов в поисках пластика, медной проволоки, алюминиевых банок и всего того, что можно обменять на несколько тысяч рупий.
Большинство из них спит прямо на месте работы, в крошечных жилищах на 1-2 комнаты, сделанных из кривых досок, рваного тента, старых ковров и рекламных баннеров. Гвозди для строительства этих домов тоже вытаскиваются из мусора. Здесь нет ни канализации, ни электричества, ни банальной санитарии. Только рои мух и удушающий запах разложения.
И все же жизнь (если ее можно назвать жизнью) не стоит на месте. Выброшенные диваны отправляются в уличные кафе, где подают чай и черствое печенье за мелочь. Расчищенные бульдозерами участки свалки превращаются в волейбольные площадки, а открытый кинотеатр, работающий при помощи старого генератора и колонок, оживает каждую неделю. 5 раз в день из потрепанного жизнью громкоговорителя звучит призыв к молитве.
По приблизительным подсчетам здесь проживает порядка 2000 семей – большинство без документов и регистрации, неквалифицированные мигранты с сельской Явы. Кто-то здесь родился, кого-то сюда загнали долги или бедность. Для многих эта свалка стала единственным местом, где они еще могут существовать.
Жизнь Бантар-Гебанг – выживание для любого, но для женщин существование здесь сродни пытке. Порядка 40% всех мусорщиков на полигоне – это дамы, большинство из которых матери-одиночки, которые перебирают отходы в надежде заработать на рис, масло и просроченную детскую смесь.
На свалке им находиться непросто: здесь нет туалетов, стен и какой бы-то ни было приватности. Женщины вынуждены справлять нужды за кучами мусора, прикрываясь только обрывками полиэтилена или картона.
«Критические дни» приносят дополнительные неудобства, ведь прокладок в этом месте нет, и женщины вынуждены использовать тряпки, найденные среди отходов – часто грязные или пропитанные неизвестными веществами. Помыться тоже почти невозможно, и даже если есть вода, одно ведро делится между всеми членами семьи.
С наступлением ночи ситуация становится еще более опасной. В отсутствие электричества в самодельных хижинах царит полная тьма. Фонарики здесь – большая редкость, и многие женщины боятся отходить одни даже на несколько метров от дома. Домогательства в этой местности не редкость, вот только полиции или како-либо другой защиты в Бантар-Гебанг нет, позвонить некому.
Поэтому женщины просто продолжают нести свое бремя. Они встают до рассвета, привязывают младенцев к спине, выходят в мусор и работают по 12-14 часов в день, перебирая отходы голыми руками. А потом возвращаются в свои дома, готовят, стирают, укачивают детей и готовятся к новому дню. В этом мире, созданном из отбросов, они живут незаметной жизнью.
Когда еда становится роскошью, выживание принимает отчаянные формы. В тени джакартских небоскребов, семьи в Бантар-Гебанге не обедают и не ужинают, они копаются в мусоре. Каждое утро взрослые и дети просеивают горы мусора в поисках не только пластика или металла, но и остатков еды, выброшенных ресторанами, супермаркетами и отелями.
Это повседневное занятие настолько распространено, что у него даже есть название «насисисах», что означает «остаточный рис». Наполовину съеденные блюда собираются в пластиковые пакеты, относятся домой и сортируются.
Все, что выглядит съедобно, промывается, снова варится (или жарится) и делится между всеми членами семьи. Рис с загадочным соусом, куриные кости с остатками мяса, размякшие овощи и рыба на грани свежести... Но иногда мусорщикам везет, и они находят запечатанные коробки с крекерами, просроченное молоко или неоткрытые снеки.
Понятное дело, что голод не оставляет выбора, но такой способ питания сопряжен с вполне определенными рисками. Глисты, диарея, желудочные инфекции… А вот медицинская помощь здесь практически отсутствует, так что те, кто заболевает, либо терпят, либо используют «домашние средства», которые передаются от соседа к соседу.
Для многих ситуация в Бантар-Гебанге – это не нищета, а самая обыкновенная жизнь, и со временем то, что раньше казалось невозможным, превращается в ежедневную рутину. Некоторые даже говорят, что стали пользоваться уважением людей за пределами свалки.
Раньше их спрашивали, как там вообще можно жить – мол, воняет. Но когда узнавали, сколько мусорщики зарабатывают, переставали задавать подобные вопросы. Большинство мусорщиков зарабатывает порядка 30 000 рупий в день – это примерно 340 долларов.
Среди них много детей, некоторым меньше 5 лет, и они вместо чтения учатся распознавать ценные виды пластика. Да и, в целом, детство в Бантар-Гебанге начинается не с игрушек и учебников, а с мусора. В месте, где каждая пара рук очень важна, детям редко удается долго оставаться просто детьми.
Многие никогда не посещали школу, поскольку форма, учебники и транспорт – это роскошь, которую большинство семей просто не может себе позволить. Эти дети растут среди мусоровозов, и в возрасте 5-6 лет начинают работать вместе с родителями от рассвета до заката.
Они раньше учатся отличать нужный цвет пластика, чем читать и писать, а порезы и инфекции их постоянные спутники. Хх вызывают битое стекло, ржавый металл и использованные иглы, спрятанные в отходах. Без необходимой помощи даже мелкие раны могут нанести непоправимый вред здоровью.
Еще одна менее заметная угроза – токсикомания. Без присмотра, без игровых площадок и образовательных занятий некоторые дети начинают вдыхать промышленные клеи. Они называют это «дешевым способом сбежать от голода и отчаяния».
Чтобы хоть как-то отвадить детей от пагубных привычек, несколько местных организаций открыли импровизированные классы в хижинах рядом со свалкой, однако их возможности сильно ограничены. Учителей мало, материалов почти нет, а занятия зачастую прерываются грохотом машин.
Так что образование здесь – штука хрупкая. Оно держится на пожертвованиях, на волонтерских усилиях и надеждах, что ребенок, несмотря на усталость от работы, все же придет на занятия.
Для большинства обитателей Бантар-Гебанг свалка – это целый мир. Жизнь с образованием, безопасностью и выбором кажется далекой и недостижимой мечтой. Детство в Бантар-Гебанге растворяется в труде, а единственным стремлением становится выживание. Поэтому дети здесь взрослеют быстро. У них нет иного выбора.
Большое спасибо за лайк под этой статьёй!
Обязательно подпишитесь на мой Dzen канал! Здесь ежедневно выходят мои репортажи, видео и статьи об Азии, истории и путешествиях. Увидимся в следующей статье!
А также подписывайтесь на мой Telegram канал, где выходит ещё больше информации и новостей о Южной Корее от человека, который живёт в самом центре Корейского полуострова!
Поддержать мои статьи и вдохновить на создание новых можно через донат по ссылке.
А для «Премиум подписчиков» канала доступны мои документальные фильмы о Южной Корее, видеорепортажи и другой эксклюзивный контент. Не забудьте оформить подписку!