— Ты что, думаешь, я обязана терпеть её капризы? — взвилась Марина и так хлопнула сковородкой по плите, что вся кухня содрогнулась.
Сергей оторвался от телефона и посмотрел на жену с таким видом, будто она говорит на китайском языке.
— Да о чем ты вообще? — пробурчал он, — Какие капризы? Дочка просто расстроилась.
— Расстроилась? — Марина чуть не подавилась от возмущения, — Она целый час орала, что не будет есть борщ! Швырялась тарелками! А ты говоришь — расстроилась!
— Ну не любит она борщ, — пожал плечами Сергей, — Что тут такого? Сделай ей что-то другое.
Сделай ей что-то другое. Марина аж зубами скрипнула. Четырнадцатилетняя дочка каждый день требует индивидуальное меню, а папа это поддерживает.
— Сережа, — сказала Марина, стараясь говорить спокойно, — Кристина должна есть то, что готовят для всей семьи. Я не ресторан.
— А что плохого в том, что ребенок не ест то, что ему не нравится? — удивился муж, — Заставлять же не надо.
Не надо заставлять. А кто будет готовить отдельно? Кто будет бегать по магазинам, искать то, что сегодня захочется принцессе?
Кристина была поздним ребенком. Родилась, когда Марине уже сорок было, а Сергею и того больше. Долгожданная, выстраданная. Марина думала — наконец-то материнское счастье. Но получилось как-то не так.
С самого детства Кристина была капризной. То ей кашка не такая, то платьице не то. Марина поначалу думала — ну маленькая еще, не понимает. Перерастет.
Не переросла. Наоборот, с возрастом стало хуже.
Сергей дочку баловал страшно. Что ни попросит — все покупал. Хочет телефон последней модели — пожалуйста. Хочет дорогую куртку — без проблем. Хочет поехать с классом в дорогую поездку — конечно, доченька.
— Сережа, — пыталась Марине объяснить, — Ты ее слишком балуешь. Ребенок должен понимать слово "нет".
— А зачем ей говорить "нет", если мы можем позволить? — удивлялся муж, — Пусть у дочки все будет самое лучшее.
Самое лучшее. А кто должен это самое лучшее обеспечивать? Готовить, стирать, убирать за принцессой?
Дома Кристина вела себя как настоящая тиранка. Если что-то было не по ее — сразу скандал. Могла час кричать, что платье не то выглажено. Могла швырнуться тарелкой, если еда не понравилась. Могла обозвать мать дурой, если та что-то не так сделала.
А Сергей всегда находил оправдания.
— У нее переходный возраст, — говорил он, — Гормоны играют.
— Устала в школе, — объяснял он, — Стресс у ребенка.
— Не выспалась, — находил причину, — Настроения у подростков переменчивые.
Марина понимала — с дочкой что-то не так. Но муж не хотел слышать об этом.
Вчера был особенно тяжелый день. Кристина пришла из школы в ярости — получила тройку по математике. Естественно, виновата была мать.
— Мама, — заорала она с порога, — Ты же обещала со мной позаниматься! А сама на работе пропадаешь!
Марина работала бухгалтером в небольшой фирме. Зарплата не ахти, но хоть что-то. На Сергеевой зарплате одной не проживешь, особенно с такими запросами дочки.
— Кристина, — попыталась объяснить Марина, — Мы же занимались в выходные. Ты сказала, что все поняла.
— Ничего я не поняла! — заорала дочка, — Ты плохо объясняешь! Надо было репетитора нанимать!
Репетитора. За которого платить опять родителям.
— Кристина, у нас сейчас денег на репетитора нет...
— Тогда сама занимайся со мной! — перебила дочка, — Каждый день! После школы!
— Но я работаю...
— А мне что до твоей работы? — взвилась Кристина, — Мне учиться надо! А ты только о деньгах думаешь!
Марина попыталась что-то возразить, но дочка уже неслась в свою комнату, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась.
Вечером пришел Сергей. Кристина сразу побежала к папе жаловаться.
— Пап, — ныла она, — Мама со мной заниматься не хочет. Я из-за этого тройки получаю.
— Марина, — сказал Сергей, — А может, правда стоит с дочкой позаниматься? Учеба важнее всего.
— Сережа, — устало ответила Марина, — Я с ней занимаюсь. Но не могу же я бросить работу ради этого.
— Ну так работа подождет, — пожал плечами муж, — А дочкино образование — это надолго.
Работа подождет. Легко сказать тому, кто не знает, как объяснить начальнику, что опять опоздал или рано ушел.
Сегодня утром был новый скандал. Кристина проснулась, посмотрела в окно и заявила — в школу не пойдет, потому что на улице дождь, а у нее новые кроссовки.
— Так надень старые, — предложила Марина.
— Не буду! — заорала дочка, — Старые уродские! Все смеяться будут!
— Кристина, дождь — это не повод пропускать школу...
— Это ты не понимаешь! — перебила дочка, — У тебя вкуса нет! Ты не знаешь, что такое стиль!
И пошло-поехало. Кристина полчаса кричала, что мать ее не понимает, что все родители лучше, что ей вообще не везет в жизни.
— Пап! — завопила она, когда Сергей пошел завтракать, — Скажи маме, что я не пойду в школу в дождь!
— Ну действительно, Марина, — поддержал дочку муж, — Зачем ребенка заставлять? Один день пропустит — ничего страшного.
Один день. А потом еще один. А потом еще. Кристина уже раз в неделю находила причины не идти в школу — то голова болит, то живот, то настроение плохое.
Но самое ужасное было даже не это. Самое ужасное было то, что дочка совсем не уважала мать. Могла нагрубить, могла обозвать, могла просто проигнорировать.
— Кристина, — говорила Марина, — Убери в своей комнате.
— Не буду, — отвечала дочка, не отрываясь от телефона, — Мне некогда.
— У тебя завтра контрольная, садись заниматься.
— Отстань, — огрызалась Кристина, — Я сама знаю, что делать.
А если Марина пыталась настоять на своем — сразу скандал. Слезы, крики, обвинения в том, что мать ее не любит и достает по пустякам.
Сергей, конечно, вставал на сторону дочки.
— Марина, — говорил он, — Не дави на ребенка. Сама разберется, что ей надо делать.
Сама разберется. Четырнадцатилетняя девочка, которая не может без скандала зубы почистить.
— Сережа, — пыталась объяснить Марина, — Кристина совсем от рук отбилась. Она меня хамкой называет, может послать куда подальше, вообще не слушается.
— Да подростки все такие, — отмахивался муж, — Перебесится и успокоится.
— Когда? — спрашивала Марина, — Когда она перебесится? Ей уже четырнадцать!
— Ну год-два, и все пройдет.
Год-два. А что будет дальше? Если сейчас дочка мать ни во что не ставит, что будет, когда совсем взрослой станет?
Марина видела, как ведут себя дети ее подруг. Они, конечно, тоже не ангелы, могут покапризничать, поспорить с родителями. Но они не позволяют себе хамить, не устраивают истерики по любому поводу, не требуют, чтобы весь мир вертелся вокруг них.
— Лен, — спрашивала Марина у подруги, — А как ты с Димкой справляешься? Он же тоже подросток, но ведет себя нормально.
— А я с самого детства границы ставила, — отвечала Лена, — Что можно, что нельзя. И муж меня поддерживал всегда.
Поддерживал. А Сергей Марину не поддерживал никогда. Для него дочка была святой, которой нельзя ни в чем отказать.
— Марина, — говорил он, когда она пыталась Кристину воспитывать, — Не будь такой строгой. Ребенок должен чувствовать любовь.
— Но любовь — это не вседозволенность...
— А что плохого в том, что дочка знает — родители ее любят и всегда поддержат?
Поддержат. Даже когда она не права. Даже когда ведет себя отвратительно.
Вчерашний борщный скандал был последней каплей. Марина готовила семейный обед. Сварила борщ, как всегда, вкусный, наваристый. Села за стол — и началось.
— Фу, — скривилась Кристина, — Опять этот противный борщ. Не буду есть.
— Кристина, — спокойно сказала Марина, — Это вкусный домашний борщ. Ешь.
— Не буду! — заорала дочка, — Мне тошно от него! Сделай мне что-то другое!
— Ничего другого делать не буду, — твердо ответила Марина, — Ешь то, что есть.
И тут началось. Кристина схватила тарелку и швырнула ее об пол. Борщ разлился, тарелка разбилась на куски.
— Ненавижу этот дурацкий борщ! — кричала дочка, — И тебя ненавижу! Плохая мать! Все мамы детям готовят то, что они любят, а ты заставляешь есть гадость!
Марина смотрела на осколки, на красные пятна на полу и чувствовала, как внутри что-то ломается. Не тарелка — что-то в ней самой.
— Кристина, — сказала она тихо, — Убирай за собой.
— Сама убирай! — заорала дочка, — Это ты виновата! Готовишь всякую дрянь!
И убежала в свою комнату, хлопнув дверью.
Марина стояла посреди кухни с шваброй в руках и плакала. От бессилия, от обиды, от того, что собственная дочь ее ненавидит.
Пришел Сергей, увидел жену с красными глазами, осколки на полу.
— Что случилось? — спросил он.
Марина рассказала. Сергей выслушал и сказал:
— Марина, ну зачем ты ее заставляла? Не любит борщ — ну и ладно. Сделала бы ей яичницу или что-то еще.
— Сережа, — не выдержала Марина, — Она тарелку швырнула! Назвала меня плохой матерью! Это нормально?
— Ну расстроилась ребенок, — развел руками Сергей, — Накричала, конечно, не хорошо. Но ты же знаешь, какая она эмоциональная.
Эмоциональная. Распущенная — вот правильное слово.
— Сережа, — сказала Марина, — Кристина совсем обнаглела. Она считает, что ей все должны. И ты это поощряешь.
— Я ничего не поощряю, — возмутился муж, — Я просто не хочу, чтобы дочка думала, что родители ее не любят.
— А что, по-твоему, любовь — это выполнение всех прихотей?
— Любовь — это понимание и поддержка.
— Понимание чего? Хамства? Истерик? Неуважения к матери?
Сергей помолчал, потом сказал:
— Марина, может, ты просто слишком требовательная? Дочка же не маленькая, имеет право на свое мнение.
Право на свое мнение. А права матери на уважение, видимо, не существует.
И вот сегодня утром опять то же самое. Кристина встала, посмотрела на завтрак и заявила:
— Не буду есть овсянку. Противная.
— Кристина, — сказала Марина, — Овсянка полезная. Ешь.
— Не буду! — заорала дочка, — Сделай мне бутерброды!
— Не сделаю. Ешь то, что дают.
— Тогда вообще ничего есть не буду! — заявила Кристина и со всей силы толкнула тарелку.
Овсянка разлилась по столу, капнула на пол.
— Видишь, что ты делаешь? — заорала дочка на мать, — Из-за тебя я голодной в школу пойду! Все родители о детях заботятся, а ты издеваешься!
И тут Марину прорвало. Она встала, подошла к дочери и впервые за много лет сказала то, что думала.
— Кристина, — сказала она холодно, — Ты избалованная эгоистка. Ты не умеешь ни благодарить, ни уважать. Ты считаешь, что весь мир должен крутиться вокруг твоих желаний.
— Что?! — опешила дочка, — Как ты смеешь?!
— Смею, — продолжала Марина, — Потому что я твоя мать. И мне надоело терпеть твои капризы, твое хамство, твое неуважение.
— Мам! — заорала Кристина, — Пап, иди сюда! Мама меня обижает!
Сергей прибежал на крики, увидел разлитую кашу, красную от злости дочку, решительную жену.
— Что происходит? — спросил он.
— Мама меня оскорбляет! — заныла Кристина, — Говорит, что я эгоистка!
Сергей посмотрел на Марину с укоризной.
— Марина, зачем ты ребенка обижаешь?
И тут Марина окончательно сорвалась.
— Ты что, думаешь, я обязана терпеть её капризы? — заорала она, — Каждый день истерики! Каждый день скандалы! Она меня хамкой обзывает, тарелками швыряется, а я должна улыбаться?
— Марина, успокойся...
— Не успокоюсь! — перебила его жена, — Надоело! Твоя дочка превратилась в монстра, а ты это поощряешь!
— Какой монстра? — возмутился Сергей, — Обычный подросток!
— Обычный подросток не швыряется посудой! Обычный подросток не называет мать дурой! Обычный подросток умеет слово "спасибо" сказать!
Кристина слушала и плакала. Не от стыда — от обиды, что ее в чем-то обвиняют.
— Я не монстр! — всхлипывала она, — Я просто хочу, чтобы мама меня понимала!
— Понимать — это не значит исполнять все твои прихоти, — сказала Марина, — Понимать — это знать, что у тебя есть обязанности, а не только права.
— Какие обязанности? — удивилась Кристина.
— Уважать родителей. Помогать по дому. Учиться нормально. Не хамить.
— Но я же ребенок! — возмутилась дочка.
— Тебе четырнадцать лет, — устало сказала Марина, — В твоем возрасте я уже по дому помогала, за младшими сестрами смотрела, учебой сама занималась.
— Тогда было другое время, — вмешался Сергей, — Сейчас детство должно быть счастливым.
— Счастливым, — согласилась Марина, — Но не безответственным. Ребенок должен учиться жить в обществе, а не считать себя центром вселенной.
Сергей помолчал. Потом сказал:
— Ладно. Может, ты и права. Но зачем же сразу кричать? Можно спокойно объяснить.
— Сколько можно объяснять? — спросила Марина, — Я объясняю уже который год. А результат какой? Дочка все хуже и хуже себя ведет.
Кристина перестала плакать, слушала родителей. Видно было, что она впервые задумалась — а может, мама права?
— Пап, — сказала она неуверенно, — А правда, что я плохо себя веду?
Сергей посмотрел на дочку, потом на жену. Долго молчал.
— Да, — сказал он наконец, — Правда. Мы с мамой тебя избаловали. И теперь не знаем, что делать.
Кристина опустила глаза.
— А что мне теперь делать? — спросила она тихо.
— Учиться быть человеком, — ответила Марина, — Думать не только о себе. Благодарить за то, что для тебя делают. Помогать семье.
— Я не знаю, как...
— Начни с малого, — предложила мать, — Скажи "спасибо" за завтрак. Уберись в своей комнате. Сделай домашнее задание без напоминаний.
Кристина кивнула. Подошла к матери, обняла.
— Мам, прости, — сказала она, — Я правда не понимала...
Марина обняла дочку и подумала — может быть, еще не все потеряно. Может быть, еще можно что-то исправить.
Если, конечно, Сергей не передумает и снова не начнет дочку баловать.