Добрый вечер!
Новосибирск, 26 сентября 1976 года. Обычное воскресное утро было разорвано рёвом авиационного мотора, а затем — страшным взрывом. Это не была авиакатастрофа или несчастный случай. Это был умышленный таран.
Сегодня наш рассказ о том, как 23-летний советский лётчик, доведенный до отчаяния ревностью, угнал самолёт и направил его на жилой дом. История, которую скрывали почти 20 лет.
Ранним утром 26 сентября 1976 года 23-летний пилот Владимир Серков прибыл в новосибирский аэропорт. Используя поддельное полётное задание и доверие знакомых сотрудников, он без проблем прошёл медосмотр и получил ключи от самолёта Ан-2, легендарного «кукурузника». Диспетчеру он сказал, что просто перегонит самолёт на другую стоянку. Но вместо этого Серков вырулил на взлётную полосу и самовольно поднялся в небо.
Диспетчеры пришли в замешательство. Несколько минут они безуспешно пытались вызвать пилота. Когда он наконец ответил, его слова прозвучали как приговор.
«Ищите меня по улице Степная, дом сорок три дробь один. Прощайте, моя фамилия — Серков».
После этого он замолчал навсегда.
Для тех, кто знал Владимира Серкова, мотивы его поступка были ясны. Он был на грани развода с женой Татьяной. Этот развод рушил не только его личную жизнь, но и карьеру: он мечтал о выгодной командировке на Север, куда брали только семейных пилотов.
Ко всему этому добавилась мучительная ревность. Незадолго до трагедии он увидел жену, разговаривающую с другим мужчиной. Разразился скандал. Той ночью Серков ушёл ночевать к своим родителям, где и оставил предсмертную записку. В ней он писал, что решил уйти из жизни, забрав с собой жену и сына, потому что «с настоящими нервами я не смог бы уже начать сначала».
Серков считал, что его жена и ребёнок находятся в квартире её родителей — в том самом доме на улице Степной, 43/1. Это и была его цель.
Жители дома проснулись от звука низко летящего самолёта. Несколько минут «кукурузник» кружил над пятиэтажкой. Как позже расскажут очевидцы, пилот пытался прицелиться, но ему мешал высокий тополь.
В 8:16 утра он решился на таран. Самолёт врезался в стену дома между третьим и четвёртым этажами, пробив двухметровую дыру. Из баков выплеснулось около 800 литров бензина, которые мгновенно вспыхнули. В доме начался пожар и паника. Люди выпрыгивали из окон, родители выбрасывали детей на руки прохожим внизу.
Эпицентр удара пришёлся на одну из квартир. Эта трагедия унесла жизни двоих маленьких братьев и их 25-летней соседки, зашедшей в гости. Единственной выжившей в этой квартире стала их бабушка.
В соседней квартире находилась молодая семья Пушенко. Отец, проснувшись от взрыва, успел схватить годовалую дочь и выбежать на улицу. Его жена Маргарита и четырёхлетний сын Егор серьёзно пострадали в начавшемся пожаре. Их доставили в больницу, но спасти не удалось: через неделю не стало мальчика. Узнав об этом, его мама сказала: «Скоро уйду за ним». Её слова оказались пророческими.
Жены Серкова и сына в доме не было — они уехали на дачу. Пилот направил самолёт на пустую квартиру. Погибли совершенно невинные люди.
После трагедии дом оцепили. Пока пожарные тушили огонь, мародёры выносили из брошенных квартир всё, что могли унести.
Власти отреагировали на произошедшее полным молчанием: ни в одной газете не появилось ни строчки об этом чудовищном происшествии. Информация была засекречена почти на 20 лет. Официальной причиной ЧП назвали «психологические проблемы» пилота.
Дом на Степной, 43/1 быстро восстановили. Разрушенные этажи отстроили заново, но новые панели отличались по цвету и фактуре. Этот шрам на теле дома до сих пор молчаливо напоминает о трагедии. Никакой мемориальной доски на нём нет. А тот самый тополь несколько лет назад спилили.
История, которую пытались стереть, осталась жить в памяти города — как страшное напоминание о том, к какой бессмысленной трагедии приводит эгоизм и неспособность принять реальность.