Осы не живут в пластиковой таре. Сначала они перестают агрессивно жужжать и пытаться прогрызть крышку, а вскоре начинают умирать. Более живучие не обращают внимание на трупики товарок, ожидая своей очереди. Пара дней – и все кончено. Вместо готового к охоте роя банка с малопитательным протеином. В молодости я так пару раз попадался, тратя и деньги, и время. Теперь, если в торговых рядах меня накрывает самаритянское настроение, то приходится бить лица недобросовестным торговцам. В философском же настрое я прохожу мимо. Каждый зарабатывает как может и как может получает жизненный опыт. Иногда одно является прямым следствием другого.
Я с осторожностью достал стеклянную емкость из седельной сумки. Насекомые поприветствовали меня злым гулом. Василек прижал уши и повернул голову, опасливо косясь на банку грустными карими глазами. Пришлось гладить его по шее и лоснящимся бокам, пока конь не успокоился, привыкнув к опасному соседству. Хорошо тренированный рой не нападает без приказа, но разве объяснишь это животному, которое ведут инстинкты? А чутье приказывало убегать при первых звуках низкого характерного гудения плотоядных ос. Признаться честно, мне тоже стало не по себе, когда я быстро сдвинул плотную железную крышку и пропихнул в образовавшуюся щель наживку – тронутый гниением палец. На миг наступила тишина, а после я почувствовал вибрацию, когда продолговатые черно-желтые тельца начали перемещаться на одну сторону, став на след.
Многие бы сказали, что мне просто повезло. Что ж, на первый взгляд трудно отличить удачу от тщательного планирования. Со стороны они выглядят почти одинаково. Мои наниматели дали отправную точку и обозначили свой интерес – редкая деталь от биокамеры. После я просеивал слухи с трудолюбием голодающего фермера, что ищет не тронутые порчей семена. В сплетнях раз за разом повторялось название одной из сект – живовидцы. Я потратил еще прилично времени, чтобы узнать об их порядках, прежде чем перейти к действиям. Несмотря на расстояние между общинами, они всегда принимали своих с воистину семейной заботой. Весьма опрометчиво. Открыл бы я двери в укрепленный бункер брату? Хороший вопрос для сироты.
Расположение первого оплота стоило мне двух мисок риса и собачьей головы. Недорого. После я понял почему – сектанты не скрывались. В таком месте не могло остаться дорогого оборудование. Хутор в окружении полей охранялся кое-как, даже стен нормальных не было – только какие-то невнятные валы из земли и сена. Наверное, живовидцы слишком сильно доверяли соседям, которых лечили бесплатно и обменивали зерно ниже курса. Святые люди. Устроить пожар не составило большого труда. Маршрут часовых повторялся, их тела я спрятал в амбаре, который и запалил. К слову, никто из соседей не прибежал тушить чужие дома дорогой водой и еще более дорогими огнетушителями. Пришлось проследить, чтобы главный сектант живым выбрался из пылающей часовни, украшенной сплетенным из соломы символом – кругом с вертикальной линией, разрывающей его верхнюю часть.
Второе место оказалось укреплено и скрыто лучше, что внушало надежду. Непроходимый лес окружал небольшое поселение и служил естественной преградой для врагов. Не зная тайных знаков и троп, можно было неделями блуждать в сыром полумраке. Хотя скорее всего путь окончился бы раньше встречей со стаей волков или зарослями ядовитых лиан. Мало ли тварей таится во тьме? Поэтому я люблю города – мне нравится чувствовать себя высшим хищником без конкуренции. Признаюсь, вырезая из-под кожи очередную личинку, я сожалел, что выбрал длинный путь. Все, кто имел дело с пасторами-живовидцами, утверждали, что пытать их бесполезно. Но может быть стоило не верить на слово, а попробовать самому? Если они удивительно стойкие к боли, то можно поймать пару-тройку детишек из паствы… Но рассуждения мои оканчивались ничем, когда я вспоминал, что речь идет о фанатиках. Надо погрузиться глубоко в их извращенное мировоззрение, чтобы найти нужные рычаги давления. А я этого не хотел. Ненавижу секты. Мозг нельзя прополоскать после их вранья, как рот от гнилого яблока. Что-то да останется – шелуха между зубами. Уж я-то знаю. Поэтому пришлось действовать последовательно и терпеливо.
Остатки погорельцев, еще больше поредевшие за долгую дорогу, добрались до деревянных ворот, помеченных той же разомкнутой окружностью, только сделанной из гибких лоз, перевитых лыком. Несколько дней я провел в разведке, один раз едва не попавшись дозорным. Увы, из всего выходило, что биокамер здесь тоже не было. Что ж, значит время двигаться дальше. Я выбрался из леса по своим меткам и выпустил сигнальную ракету. Банда Гончих, с которыми я договорился, послушно кинулась на легкую цель, сметя бревенчатые стены фугасными зарядами. Пришлось драться в первых рядах, чтобы добраться до пасторов раньше всех и гарантировать их спасение. Повезло, что они оказались разумными трусами и без сомнений воспользовались шансом к бегству. Для достоверности я отрубил руку одному из них. Как знал, что она пригодится не только как запас на черный день. Оставив бандитов пировать на развалинах, я двинулся дальше к третьему оплоту.
Здесь все оказалось серьезно. Как только живовидцы доковыляли до территории старого завода, я потерял их след. Васильку пришлось втянуть копыта - бесплодная земля, покрытая треснувшим асфальтом и каменной крошкой, лучше подходила для ороговевших птичьих лап. Я поморщился, сглотнув горькую слюну – сменившийся ритм движения коня укачивал. Разрушенные здания щерились пустыми окнами, где-то от стен ничего не осталось и очертания цехов только угадывались. Ржавые остовы каких-то машин, из которых много лет назад вытащили все хоть немного полезное, фонили радиацией. Это было понятно без счетчика. Как и то, что получить смертельную дозу, заглядывая в каждый подозрительный закуток, можно быстрее, чем найти хоть какие-то следы сектантов.
– Вероятность тридцать четыре целых и пять десятых процента, – Юз внезапно включился, заставив вздрогнуть и сильнее сжать коленями бока коня. Тот воспринял это как команду двигаться быстрее, переходя на длинные прыжки.
– Что я хватану дозу или что найду схрон?
Голосовой помощник немного помолчал.
– Да.
– Что бы я без тебя делал, – жаль, что считывать сарказм этот бесполезный нанопаразит, засевший у меня в голове, не научился.
– Сто процентов сдох бы в канаве, а Василек обглодал твое лицо.
Пустые разговоры временами развлекали, особенно в долгой дороге, но сейчас я не хотел отвлекаться. Находясь в банке, осы могли указывать направление только примерно, а выпускать рой было опасно. Он сразу же ринется вперед, не разбирая дороги, и может погибнуть, столкнувшись со любым препятствием, за которым скрывается цель.
– Убиться об стену. Ха-ха, – Юз мониторил поток моих мыслей по какому-то странному алгоритму. Надо было тогда продать капсулу, а не радостно вкалывать себе неизвестную жидкость с нанороботами. Тяжело принять, что утерянные технологии не всегда несут что-то полезное, и предки тратили ресурсы на подобную ерунду.
– Юз, снизь уровень громкости до нуля, – этой хитрости я тоже научился не сразу, оказавшись на грани помешательства от постоянного чужого голоса в голове.
В блаженной тишине сразу стало заметно, когда тон гудения ос изменился. Одна за одной они спустились на дно банки, синхронно шевеля крыльями и царапая в бессилии стекло острыми жвалами. Развалины ничем не отличались от других – обломки бетонных конструкций, обнажившиеся толстые прутья арматуры, провалившаяся крыша, мусор и кирпичное крошево на полу. Только осмотревшись в третий раз и прикладывая усилия, чтобы делать это медленно, без суеты и спешки, я заметил странное. Если отступить к дальней стене, то прогнувшиеся балки и фрагменты блоков складывались в уже знакомый мне символ. Вертикальная «черта» указывала на хорошо замаскированный люк в полу. Потратив время, чтобы расчистить место, я убедился, что петли поддерживаются в рабочем состоянии несмотря на то, что сама дверь выглядит ржавой и грязной, чтобы не выделяться на фоне общей разрухи. Хитро. Но недостаточно. Василек капал слюной на шов между треснутыми плитками и слизывал с них пену, когда я убрал в седельные сумки банку с присмиревшими осами и достал несколько гранат. Привязав поводья к стержню, торчащему из остатков стены, я оставил коня пастись. Ребристая поверхность метательного снаряда удобно легла в ладонь. Сейчас таких не делают – еще довоенные запасы. С одной стороны – качество, а с другой – время. И что победит – всегда загадка.
– С вероятностью пятьдесят восемь процентов тебе оторвет руку. Еще двадцать пять ставлю на то, что ты промахнешься. Восемь с половиной – заряд не сработает, столько же – сработает раньше времени. В итоге имеем сто процентов чистой неудачи. Хорошего дня! – проскрипел Юз на самой грани слышимости. За годы он научился обходить прямые приказы.
– Спасибо, что веришь в меня.
С сарказмом искусственный интеллект Юза все еще не справлялся.
Первая граната, описав элегантную дугу, подпрыгнула на камнях и взорвалась с глухим хлопком, разметав мусор и камни. Вокруг люка обнажился кусок стальной стены, но петли выдержали, как и сама дверь.
– Вторая точно тебя убьет. Кидай!
Все-таки умели раньше делать на совесть. А может быть технологии достигли такого уровня, что брак не допускался сам собой. Вторая граната также взорвалась в расчетное время. Василек меланхолично подергал ушами и даже не поднял головы. С поверхности люка сорвало хлопья ржавчины, обнажая блестящий как новенький металл. Умели делать… Да-а… Надо торопиться. Шум может привлечь малоприятных гостей и конкурентов.
– Попробуй на зуб, может лучше получится, – хм, может Юз все-таки мог в сарказм?
Идеи стремительно заканчивались. Я заставил Василька сплюнуть кислоту, но она только бессильно стекла по металлической поверхности. Снаружи не было ничего похожего на замок, чтобы его вскрыть, а края люка так плотно прилегали к проёму, что в узкую щель удалось просунуть только самый кончик ножа. От разочарования хотелось выть. Вдруг я почувствовал странный запах, настолько инородный этому заброшенному месту, что в первое мгновение мозг отказывался его воспринимать. Я упал на колени, шумно принюхиваясь, закрутил головой, ловя носом крупицы аромата от которого заурчал живот. Пахло супом. Мясным бульоном. Я закрыл глаза, чтобы ничего не отвлекало от поиска. Камни впивались в колени и ладони, когда я буквально полз, боясь поднять голову от земли. Сердце забилось чаще, когда под смятым в гармошку станком я нашел квадратный лаз воздушной вентиляции. Перекинув через широкую спину Василька веревки, мне удалось сдвинуть тяжелый металлолом – чтобы конь не артачился пришлось скормить ему половину ос и лучевую кость сектанта с остатками мяса.
Чтобы суметь протиснуться в узкую шахту, прижимаясь спиной и ступнями к стенкам, я оставил наверху почти все снаряжение.
– С вероятностью тридцать восемь процентов ты застрянешь. Шестьдесят три – сорвешься. Камбаловидная мышца у тебя ни к черту. В любом случае, мне придется ждать, пока мягкие ткани твоего трупа достаточно размягчатся и мне удастся сформировать стойкую наноструктуру. А потом искать носителя. Эгоист! Сдохни хотя бы на поверхности, будь любезен.
О, нет! Ничто так не заставляет любить жизнь как прогнозы смерти в процентах. Умирать я не собирался, сосредоточенно передвигая руками и ногами, стараясь двигаться бесшумно и при этом быстро. Становилось все жарче, воздух теперь нестерпимо вонял бульоном и жирной пленкой оседал на потной коже.
– Обновление данных. Восемьдесят один процент, что ты сваришься вкрутую. Девятнадцать – всмятку.
Долбанный Юз никак не мог заткнуться! Злость обдала жаром еще более сильным, чем тот, что поднимался снизу. Я потерял концентрацию буквально на мгновение, но этого хватило, чтобы ногу свело (камбаловидная подвела!), и я заскользил вниз, отчаянно пытаясь остановить падение. Сетка, которой была закрыта вентиляция, не выдержала моей тяжести и порвалась, немного затормозив экстремальный спуск. Большой котел перевернулся, заливая синий газовый огонь бурлящим кипятком. Боль пришла не сразу. Я успел вскочить и свернуть шею сектанту, который возился на кухне. Он обмяк в моих руках, когда нервные окончания взорвали мозг чистой и незамутненной агонией.
– Признаю недостаток информации. То, что тебя приготовят альденте, я не предполагал. Хотите заполнить форму обратной связи с разработчиками?
Правая сторона пострадала гораздо сильней – глаз видел словно через пелену, кожа слезла с пальцев, под влажной одеждой вздувались волдыри, но тело уже привыкло к боли, отправив ее на периферию ощущений. Кухонным ножом я сделал точный разрез и извлек странную сморщенную печень фанатика. На вкус она слегка горчила. Не слишком обильная трапеза, но должно хватить, чтобы подстегнуть регенерацию. Времени почти не осталось – в любой момент кто-то мог заглянуть сюда, а я не знал сколько здесь живовидцев. Пришлось запихать тело в котел довольно небрежно – руки и ноги слегка приподнимали крышку. Длинная синтетическая мантия приятно холодила ожоги, когда я торопливо выскользнул в коридор. Воздушные фильтры шумели, создавая естественный звуковой фон бункера. Если ты был в одном, то все остальные будут отражением единой идеи – безопасности для тех счастливцев, что сумели оказаться за тяжелыми шлюзовыми дверями. Удивительно, как сектантам удалось сохранить это место в тайне столько времени, но в ином случае мое задание заметно потеряло бы в цене.
Одна из боковых дверей открылась, выпуская массивную фигуру в балахоне. Мужчина, тяжело переваливаясь, нес стопку плоских энергоблоков, приковывавших все его внимание. Я бы не хотел, чтобы он их уронил. Смерть от высокого напряжения не из приятных. Все-таки толстые стены слишком быстро притупляют паранойю и осторожность, необходимые для выживания. Внушают ложное чувство безопасности. Даже в самый крепкий дом могут проникнуть враги и тогда только предусмотрительность хозяев сможет спасти их. Я шел за сектантом, невольно отмечая места, где можно установить турели, чтобы коридор простреливался наиболее эффективно, а где бы справился и обычный караульный, сумевший вовремя поднять тревогу. Защищенность всего лишь иллюзия. Длинным шагом я проскользнул вслед за сектантом в большой скудно освещенный зал, дождался, когда он, сопя от усердия, уложит батареи на стол, и только тогда прижал нож к его дряблой шее. Надо признать, что тот начал соображать гораздо быстрее, чем мне хотелось. Широкие плечи, плотно обтянутые тканью, заметно опустились, когда он шумно выдохнул.
– Я скажу тебе, где лежат дорогие лекарства и приборы, которые можно унести одному. Ты же один здесь? Забирай все.
Правильно, диалог дает больше времени на действия, создает эмоциональную привязанность, ослабляет внимание.
– Мне нужна биокамера.
Сектант дернулся и слишком сильно надавил шеей на лезвие, в воздухе запахло кровью.
– Она слишком большая и хрупкая. Ты не сможешь ее сдвинуть. А если и сможешь, то повредишь. Возьми батареи! Или семена пшеницы. Отличная урожайность!
Боль на мгновение смогла вынырнуть на поверхность, заставив выдохнуть сквозь зубы.
– Я убью тебя. Всех, кто прячется здесь по норам. А после возьму все, что захочу. Сам.
– Нет… Нет… Нет… Ты не понимаешь!
О! Адекватности хватило не надолго. Все секты одинаковы – ломают психику, загоняют естественные реакции под панцирь из невнятных догм. Я почувствовал, как напряглось тело мужчины, вытянулось в струну, когда он говорил, с каждым словом сильнее насаживаясь горлом на нож.
– Мы должны встретить их, когда придет время. Узреть и вырвать глаза, потому что это есть совершенство! Мы должны ждать, пока эта клоака очистится. Столько сколько нужно. Пока они не смогут вернуться в этот отравленный мир. Мы – уже не люди, мы – грязь и мерзость. А они… Они – настоящие хомо сапиенс, идеал! Надежда человечества на возрождение, ты не можешь этому помешать, выродок!
Удар прошел по касательной только потому, что в самый последний момент я среагировал, резко отклонившись назад. Перерезанный хрящ влажно чавкнул, кровь широкой дугой выплеснулась на железный пол, ноги сектанта в тяжелых ботинках еще некоторое время дергались, но перерезанное горло приносит быструю смерть. Хоть и грязную. Я аккуратно обошел растущую лужу, чтобы не оставлять потом следов, и вставил одну из батарей в гнездо. Свет сразу стал ярким и резким, ударил по глазам. Зрению не сразу вернулась четкость, но зато теперь можно было разглядеть всю комнату целиком. Сначала шли расположенные на равном расстоянии друг от друга генераторы – сменить их батареи и шел сюда сектант. Дальше все пространство занимали стеллажи, закрытые железными пластинами и опутанные проводами, идущими к очень сложному на вид пульту управления.
– Тебе же любопытно. Самый лучший голосовой помощник разберется с этой довоенной системой. Раньше все делалось по принципу простоты и удобства, так чтобы любой справился. Даже умственно отсталый член общества, чье ай-кью так удачно соответствует твоему.
Я прошел мимо, не обращая внимания на болтовню Юза. У дальней стены матовые стекла десятка биокамер приглушенно отражали свет длинных, закрытых прозрачными кожухами, ламп. Даже если половина сломана, это огромное богатство. Но у меня был заказ только на определенную деталь. Убрав хромированный прямоугольник в поясную сумку, я все-таки не выдержал и отогнул угол пластины, закрывающей один из отсеков на уровне головы. В мутноватой жидкости застыло несколько эмбрионов.
***
– Ты абсолютно отбитый, знаешь? Даже я не в состоянии понять хаотичности твоих поступков, а я создан для анализа и интерпретации данных.
Василек перемахнул через трещину в асфальте, обеспокоенные тряской осы приглушенно зажужжали в перекидной сумке.
– Юз, сколько времени нужно, чтобы зародыш человека погиб или мутировал под воздействием радиационного фона бункера?
– От пяти минут до… Нет, недостаточно информации.
– Вот и я не знаю. Как и не знаю, когда оставшиеся живовидцы поднимут тревогу, найдут запасные батареи, починят питание и смогут закрыть защитные кожухи. И сколько радиации принесут они сами – на одежде, внутри своих тел.
– Не понимаю. Если ты хотел уничтожить этот биоматериал, то можно было поступить иначе. Там была даже кнопочка специальная. Очистка. Вжух! И нет проблем.
– Ох, Юз. Иногда я думаю, действительно ли ты высокотехнологичные нанороботы в моем черепе или результат опухоли мозга, которая убьет меня через пару лет, – я достал последний оставшийся палец сектанта и сунул в рот. – Я просто хотел дать шанс хоть кому-то из них. Кто мутирует и выживет. Естественный отбор и я, апостол его.
Руки сами собой сотворили символ святых Грэссы и Аэссы. Я уже говорил, что ненавижу сектантов?
Автор: Kimito
Источник: https://litclubbs.ru/writers/10455-idealnaja-hrupkost.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: