— Мам, это правда наш дом?
Восторгу мальчишек не было предела.
— А тут водятся привидения? — с горящими глазами спросил один из близнецов.
— Конечно, — со смехом подхватил отец. — Бродят тут по ночам в простынях!
— Миш, ну перестань! — Роза обняла мужа за шею. — Не бывает привидений. Это всё выдумки.
— А я читал, что если правильно вызывать, придёт Белая дама, — серьёзно сказал Сёма.
Брат Стёпка спрятался за его спиной, явно впечатлённый перспективой встречи с призраками.
— А если не убирать в комнате, то придёт сердитая мама, — улыбнулась Роза. — Ребята, хватит уже. И учтите: дом большой, за порядком в нём будем следить все вместе.
— Ладно, — пообещали близнецы и тут же унеслись куда-то наверх исследовать новые владения.
Роза задумчиво посмотрела вслед детям:
— А как мы будем за ними следить в таком огромном доме? Миш, может, стоило выбрать что-то попроще?
— Тут продавали очень дёшево, дешевле всего остального, — пожал плечами муж. — Всего-то из-за близости с кладбищем. Глупость же.
— Оно не сразу за калиткой, — успокаивала себя Роза.
— Слушай, а ты могла бы делать венки из цветов и продавать тут, — неожиданно придумал Михаил и получил от жены лёгкий шлепок.
— Ещё чего! Я флорист, а не кладбищенский декоратор.
Она вышла из дома и оглянулась. В холодном весеннем воздухе здание казалось не таким романтичным, как прошлым летом, когда они впервые его увидели. Тогда дом был увит какими-то лианами, сейчас же они превратились в голые сухие стебли мертвенно-коричневого цвета.
Где-то заухала сова. Роза вздрогнула, повернула голову и увидела за деревьями кресты. Кладбище всё-таки было несколько ближе, чем они предполагали — буквально за околицей.
Но Михаил был прав: дом продавали очень дёшево, гораздо выгоднее, чем брать квартиру в городе, где они вчетвером всё равно не поместились бы. А теперь у них был свой собственный дом, больше ста квадратных метров, двухэтажный. Муж успел сделать небольшой ремонт, и теперь здесь можно было жить круглогодично.
Дети в восторге носились по лестнице, а Роза думала о том, что на работу теперь придётся добираться намного дольше. Хорошо хоть школа была рядом с её цветочным магазином, а хозяйка разрешала работать неполный день.
У них был довольно популярный салон. Все знали: если хочется изысканности в букетах, приходите к трём цветочницам. Их звали, соответственно, Роза, Лилия, а хозяйку — Резеда. Получилось так случайно, но все три женщины видели в этом добрый знак. Продавцы дружили, выручали друг друга, и покупке Розы с мужем дома все радовались от души.
***
Через пару дней по дороге со станции она с детьми встретила собаку — худую, изможденную. Та сторонилась людей, но проводила их почти до дома. Роза дала себе слово потом вынести псу еды.
Но пока готовила ужин, пока укладывала детей, время приблизилось к полуночи. И вот она вынесла миску супа во двор. Улицу освещала огромная жёлтая луна над лесом. Пёс лежал под кустом, тяжело дыша. Учуял запах мяса и медленно подошёл.
В это время в полной тишине раздался громкий детский плач. Розе казалось, что младенец кричит буквально со всех сторон. Она бросилась к крыльцу, заперла дверь на все замки, а потом ещё долго пыталась унять бьющую её дрожь.
— Там во дворе ребёнок плакал, — с утра сказала она Мише. — Я слышала, так страшно было.
— Ладно тебе, Роза! Нет здесь никаких детей — ни у соседей, ни вообще, — муж смотрел на неё с недовольством.
— Я правда слышала, — упрямо заявила она.
— Что скажешь — померещилось? Не сходи с ума, — просто ответил супруг. — Хочешь, прямо сейчас схожу к соседям?
Он поднялся и вышел, оставив семью с остывающим завтраком. Вернулся через пять минут с торжествующей улыбкой:
— Как я и говорил — никаких детей, только взрослые. Тебе показалось. Наверное, стоило пораньше лечь спать.
— Спасибо за совет, — мрачно ответила она, затем повернулась к детям: — Сём, Стёп, а вы слышали что-нибудь ночью?
Близнецы переглянулись, и Стёпа сказал:
— Я слышал.
— Мамин любимчик тут как тут, — оборвал сына Михаил. — Не нужно повторять эти глупости. Маме померещилось, а ты повторяешь. Это ещё более глупый поступок, чем её бредни.
— Но я правда слышала! — возмутилась Роза.
— Бог с ним, — ответил муж. — Слушай, в ближайшее время у меня на работе аврал, так что приезжать буду последней электричкой. Поздно. Справитесь тут сами?
— А что, есть выбор? — горько спросила Роза. — И ради чего стоило сюда ехать, чтобы потом одной сидеть в глуши рядом с кладбищем?
— Не нравится — езжай к мамаше своей, — вдруг заявил Михаил, теряя терпение.
— Ты же знаешь, мы не ладим, — обиженно отвернулась Роза.
— Вообще тебя не понимаю, — продолжал он. — Помирилась бы с ней, и не пришлось бы эту халупу покупать. Она же у тебя богатенькая.
— Мне от неё ничего не надо. А если тебя это не устраивает, то извини.
— Да хватит уже строить из себя оскорблённую! Взбунтовалась просто и всё, — возмущался муж. — А мы теперь все вынуждены страдать из-за твоей гордости.
— Я не буду с ней мириться. Тема закрыта, — отрезала Роза.
Она проводила мужа с детьми на станцию. У неё сегодня был редкий выходной, так что мальчишек в школу повёз муж, а Роза смотрела им вслед.
С этого дня всё и началось. Миша дома почти не бывал, оставив её разбираться с мелкими коммунальными неурядицами вроде засорённых труб или остывшей печи. С работы приезжал поздно, уставший, а на вопросы отвечал скупо или вовсе их игнорировал. В общем, вёл себя так, будто это не он задумал перевести семью за город, а Роза сама его уговорила.
Плач по ночам повторялся, и иногда казалось, что звучит он прямо в доме. В некоторые дни было затишье. Постепенно Розе стало казаться, что она сходит с ума. И будто этот плач запустил цепочку событий: она не находила вещей на привычных местах, а пару раз окна и двери распахивались сами, без всяких усилий.
Сохранить рассудок помогало только одно — близнецы тоже слышали плач. Не всегда, но они были совершенно в этом уверены. Роза понимала: всё это ей не мерещится.
Но вот муж, когда она в очередной раз пришла к нему поговорить об этом страхе, лишь усмехнулся. Роза заплакала и ушла собирать детей в школу.
А по дороге в электричке Семён сказал:
— Зря папа смеётся. Там же правда кто-то плачет. Может, это птица какая-то? Мы со Стёпой это слышим.
— Спасибо, сынок, — прошептала Роза со слезами на глазах.
— Странно вообще-то, что ребёнок плачет около кладбища, — неожиданно уточнил Семён. — Может, это всё-таки привидение?
— Не бывает их, — спокойно сказала мама, возвращая себе способность ясно мыслить. — Ладно, ваше дело учиться, моё — работать. А с плачущими младенцами как-нибудь разберёмся.
***
День был предпраздничный. У них заказывали много букетов, поэтому в салоне трудились все вместе, болтали, собирали композиции. И Роза невольно поделилась с подругой своей мистической историей.
Лиля осталась под впечатлением, а потом вдруг спросила:
— А с тех пор, как ты это услышала, плач стал чаще?
— Да, — кивнула Роза. — Практически каждый день.
— Я бы подумала, что это Миша специально шутит, — сказала Лиля. — А знаешь что? У меня есть скрытая камера. Помнишь, соседи воровали мою почту, когда я письма из суда ждала? Вот и купила. Там ничего сложного. Можно настроить, а дальше видео смотреть со смартфона.
— Ух ты! — обрадовалась Роза. — Думаешь, удастся заснять?
— Как минимум можно снять подозрения с твоего мужа или подтвердить их, — заметила Лиля. — По правде сказать, я считаю, что это он замешан.
— Да его дома-то почти не бывает. Зачем ему так развлекаться?
На следующий день Лиля принесла ей устройство и показала, как всё настроить. Роза дома тайком от детей поставила камеру в кабинете мужа.
Вечером Миша снова вернулся поздно, выглядел недовольным, даже ужинать не стал и сразу заперся в кабинете, буркнув, что должен ещё поработать.
Роза отправилась спать, а утром уже на смене посмотрела запись. Увиденное шокировало её. Муж настраивал по таймеру включение записи детского плача и делал это с ехидной ухмылочкой.
Роза озадаченно смотрела на видео. Муж явно зачем-то хотел выставить её сумасшедшей, но цель подобного поведения была неясна. Ведь Мише тогда пришлось бы самому заниматься домом и детьми, а это только осложнило бы его жизнь.
Вскоре пришла Лиля, и Роза показала ей запись.
— Ничего себе! Не поленился же! Динамики по всему дому проложил, — усмехнулась Лиля. — Какой у тебя активный муж.
— Думаешь, он ещё во время ремонта всё это продумал? — изумилась Роза. — Не может быть. Он у меня не настолько дальновидный.
— А может, ты его просто плохо знаешь? — поинтересовалась Лиля. — Какая-то цель должна быть. Если дом не с привидениями, то, может, какой-нибудь клад имеется?
— Не думаю. По-моему, прежний владелец просто был рад избавиться от этого сокровища.
— Знаешь, у меня друг радиолюбитель, и он рассказывал про всякие штучки, которые глушат сигнал. В колонках какие-то помехи возникают. Хочешь, спрошу его, как это можно сделать? — предложила Лиля.
— Давай. А то как-то поднадоело.
Через несколько дней подруга передала ей хитроумное устройство. Его нужно было просто включить в сеть во время трансляции плача.
Роза дождалась, когда муж из кабинета активирует запись, а потом воткнула приборчик в розетку в спальне. Результат превзошёл все ожидания. Вместо плача раздался вой взбесившихся колонок, а потом в розетке что-то треснуло, и свет погас во всём доме.
— Что это?
Роза выскочила в коридор в одной ночной рубашке.
— Спи! Короткое замыкание. Я сам всё поправлю, — Михаил отвёл её обратно в спальню.
— А вообще, зачем тебе ночью колонки?
Роза надеялась, что Миша хоть как-то признается, но тот просто отмахнулся:
— Какая разница? Музыку хотел тихонько послушать. Мы же в своём доме, это не квартира. Всё, хватит, иди спать.
Она легла, предварительно спрятав приборчик в свою сумку. И с этого дня запись детского плача больше не транслировалась. То ли это оказалось технически сложно повторить, то ли Михаил просто сменил методику воздействия.
***
Роза с каждым днём чувствовала себя всё хуже. Сил не хватало даже на то, чтобы просто встать утром. Настроение скакало от эйфории до паники, а иногда её трясло, тошнило, бросало в холодный пот без всякого повода.
Роза даже заподозрила у себя какую-то серьёзную болячку, а потом стала слышать детский плач снова. Только теперь он раздавался с улицы.
Она не была близко знакома с соседями. Конечно, иногда виделись, знали друг друга в лицо, но фактически не общались. Да и соседство это было формальным — дома здесь располагались довольно далеко друг от друга. Но Роза помнила точно: в доме напротив жила молодая пара, и никаких детей там не было.
Она один раз, набравшись сил, почти дошла до калитки соседей, но голова закружилась, и пришлось вернуться домой.
— Подруга, посмотри-ка на свет, — сказала ей в один из дней на работе Лиля. — Слушай, у тебя, похоже, зрачки не реагируют так, как надо. Принимаешь что-то?
— Ты о чём? — изумилась Роза. — Я даже от бессонницы ничего не пью и от головной боли тоже.
— Но похоже, всё-таки у тебя какие-то признаки приёма психотропных веществ. Говоришь, плач прекратился? Мне кажется, твой муж придумал какой-то другой способ.
— Да что я такого ему сделала? — чуть не плакала Роза. — Мы же прекрасно жили. Всё было хорошо.
— Не знаю. Может, стоит за ним последить? — предложила Лиля. — И, кстати, я бы на твоём месте пока ничего не ела и не пила дома. Не знаю, правда, как это получится, но стоит постараться.
— Я попробую, — пообещала Роза, не понимая, на какой ад себя обрекает.
Она стала покупать запечатанную воду, пила чай и кофе только на работе, а дома говорила, что уже поела. Сама же грела себе и мальчишкам готовую еду. И даже при таких мерах безопасности ей было чудовищно плохо. Тошнило, тело дрожало и потело. И она готова была поверить в этот момент любым галлюцинациям.
А потом на видеозаписи с кухни увидела, как муж из маленького пакетика добавлял в её любимые пирожные крупицы белого порошка. Стало ясно: эти симптомы были просто признаками отмены препарата.
Роза разозлилась по-настоящему. Одно дело — сводить её с ума, и совсем другое — травить, причём бросая в одном доме с детьми в неизвестном состоянии. Если этот старый коттедж так ему нужен, почему просто не развестись?
Роза ничего не понимала. В свой выходной с утра она оставила детей спать дома — у них начались каникулы. Сама же решительно перешла дорожку к дому соседей и постучала.
Ей открыла перепуганная молодая женщина. Выглядела она не слишком счастливой и выспавшейся. Это удивило, ведь Роза предполагала, что соседи молоды и вполне беззаботны.
— Добрый день, — она постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее. — Я ваша соседка из дома напротив.
— Здравствуйте. Меня Лена зовут. Это Борис, — показала женщина на растрёпанного молодого парня в растянутых тренировочных штанах. — К нам ваш муж приходил, но, честное слово, никто здесь не плачет.
— Послушайте, это не шутки. Я скоро вашими стараниями уеду в сумасшедший дом, — заявила Роза. — Понимаете, о чём я? Вам что, кажется, что плачет ребёнок?
Борис выглядел так, будто только что восстал из гроба:
— Мне не кажется.
— Если не расскажете, в чём дело, я вызову полицию, и пусть она с вашими странностями разбирается.
— Не надо!
С видом заговорщицы Лена втянула её на участок:
— Понимаете, у нас умер сын три года назад, совсем крохой. Да не волнуйтесь вы, я вам почти ровесница, просто выгляжу так... В общем, Гошенька родился больным, прожил всего полгода. Я даже лежала в диспансере с нервным срывом, а Боря до сих пор плачет по ночам.
— Какой ужас! — Роза обхватила себя руками за плечи, её знобило.
— Вот мы живём тут, потому что могилка сына рядом. Боря на кладбище работает: летом траву косит, зимой снег разгребает. Сторож там совсем старенький. И к сыну каждый день ходим, иногда в тайне от меня. Так было и два месяца назад, и ещё в начале весны, — грустно рассказывала Лена. — Боря на могилке у нашего сыночка ребёночка нашёл в пелёнке завёрнутого, возраста Гоши, и принёс его домой.
— А почему вы не вызвали врачей, полицию? — удивилась Роза. — Мало ли, вдруг ребёнок болен или вообще украден.
— Нет, мы следили за новостями. Ничего такого не было, — смутилась Лена. — А к малышу мы привязались. Зовём его Гошей, как будто наш любимый сыночек вернулся. Но мы понимаем: ребёнка нужно прятать. Мало ли, увидит кто, донесёт в полицию, а в тюрьму мы не хотим.
— И что, вы выгуливаете ребёнка по ночам, и он плачет? — схватилась за голову Роза. — Да я по вашей милости чуть с ума не сошла!
— Знаете, вам всё-таки стоит в своей семье порядок навести, — тихо сказала Лена. — Ваш муж по всему посёлку уже разнёс, что вы с ума сходите, что агрессивны, и говорит, боится, что у такой матери детей могут отобрать. Даже намекал, что вы чем-то злоупотребляете.
— Мой муж такое говорит? — изумилась Роза. — Когда это было?
— Да вот, на днях. Он ещё с девушкой был, на дорогой машине.
— Какой дорогой? У него обычная, — смутилась Роза.
— Девушка была за рулём, а одета дорого, — пояснила Лена. — И разговаривала с ним, как с собачкой комнатной.
— Вы имеете в виду, что они вместе? — догадалась Роза. — С моим мужем?
— Я имею в виду, что осторожность вам не помешает. А вот полицию сюда лучше не впутывать, — вздохнула Лена.
Роза попрощалась со странной соседкой. Ей даже показали ребёнка — толстощёкий карапуз сладко посапывал в кроватке. Он явно выглядел ухоженным и залюбленным, хотя Лена и Борис со своей конспирацией явно перегибали палку и были слишком измучены, чтобы нормально справляться с воспитанием малыша.
Но Роза решила, что не будет им мешать, а вместо этого, оставив детей на хозяйстве, поехала в наркологический диспансер и попросила взять кровь на анализ.
— Вас какой-то врач направил? — поинтересовался у неё доктор на приёме.
— Нет, я сама хочу провериться, — вздохнула Роза. — Меня, кажется, травят, и я хочу точно это выяснить.
— Вы предполагаете или уверены в этом?
— Ладно, вот баночка, вот направление. Учтите, сдаём анализы при медсестре. У нас тут никаких секретов. Да, и это в ваших интересах, если не врёте. Возможно, получится сделать экспресс-тест.
Умирая от стыда и унижения, Роза прошла вслед за медсестрой в туалет, потом отдала баночку и пошла сдавать кровь. А через два часа снова сидела в кабинете. На этот раз врачей было трое.
— Раз вы сами пришли и осознаёте, что злоупотребляете веществами, мы готовы вам предложить профилактическое наблюдение, а не наркологический учёт, — смотрел на неё тот, кто постарше. — Не так стыдно и контроль поменьше. Но в опеку, конечно, обязаны сообщить. Так что ждите визита.
— Вы о чём? — не поняла Роза. — Я пришла выяснить, чем отравлена!
— Психотропными препаратами, — коротко ответил тот врач, что был на приёме утром. — Вы настаиваете, что ничего сами не принимали? Средства очень сильнодействующие.
— Конечно! Я из ума пока не выжила, — покачала головой Роза. — Не нужно мне никакого наблюдения.
— А вот это уже не вам решать, — отрезал пожилой врач. — Нянчимся тут с вами, а нам ещё претензии предъявляют.
— Но я правда ничего сама не принимала! — побледнела Роза. — А эту гадость как вывести?
— Капельницы нужно поделать. Я выпишу направление в дневной стационар, — предложил молодой врач.
— Лёша, кого ты слушаешь? Наркоши всегда врут. Стоит им только рот открыть, — проворчал пожилой. — Лучше бы научился пропускать их слова мимо ушей.
— Николай Николаевич, это, кажется, моё личное дело, — огрызнулся Алексей Александрович.
— Ладно, коллеги, спасибо за второе мнение, а нам с Розой Маратовной ещё карту заводить.
— Вы тоже считаете, что я в чём-то должна признаться? — поинтересовалась она.
— Я вам так скажу. Для простой домохозяйки или кто вы там — цветочница — выбор порошка уж больно экзотический, — ответил доктор. — Это дорогое средство, в основном в ходу у золотой молодёжи. А у вас явно не тот достаток. Присмотритесь к мужу, спросите напрямую. Возможно, сэкономите себе и мне кучу времени.
— А что с учётом?
— У детей в школе узнают, возможно, но пока у вас общее профилактическое наблюдение, так как сами явились и вы не хронически зависимы. В общем, я не вижу особых поводов для тревог. Просто приходите, когда назначено, и не спорьте с назначениями. Всё равно факт употребления зафиксирован.
— Я точно ничего не принимала сама, — нервничала Роза.
— В любом случае обратного пути уже нет, — спокойно ответил ей врач.
***
Из диспансера она вышла с сожалением и больше не хотела никого разоблачать, только чтобы её саму оставили в покое. Она поехала домой и дождалась, пока вернётся муж, а потом вызвала его на откровенный разговор.
— Что ты мне подсыпал? — поинтересовалась она сердито. — Давай, признавайся.
— Да ничего! Опять какие-то дурацкие фантазии, — отозвался муж угрюмо. — Сколько можно, Роза?
— А у меня видео есть, — применила она один из своих козырей, не раскрывая правду до конца. — Ничего не хочешь мне объяснить?
— Да перестань ты, — шутливо отмахнулся он. — Просто давал тебе витаминки. В интернете заказал. Что, не помогают? Может, тогда стоит подлечиться где-то в стационаре. Выглядишь плоховато — нервная, дёрганая. Вот я и хотел тебя взбодрить.
— А не по твоей ли милости это происходит? — поинтересовалась Роза ехидно. — Миша, давай, пожалуйста, договоримся. Никаких больше витаминов по своему усмотрению.
— Да без проблем. Я же не знал, что так выйдет, — ответил он спокойно.
Роза смотрела в его улыбающееся лицо и не понимала, что такого она ему сделала, но вслух ничего говорить не стала. Сделала вид, что поверила. Стало ясно: доказать с помощью видео ничего не получится.
А через пару дней ей на работу позвонил сын и предложил встретить её на станции. Это звучало странно, но когда Роза выслушала близнецов, ей многое стало понятно.
— Мы сегодня оставались с папой, а он на работу не поехал, — тараторил Семён, который всегда был более бойким. — Ему звонила какая-то тётенька. Не знаю, как зовут. Он называл её рыбкой и птичкой, и они говорили очень плохие вещи.
— Какие? — встревоженно спросила Роза.
— Тётя говорила папе, что нужно продолжать. Говорила, что осталось недолго. Ты съедешь с катушек и отправишься в дурдом, а нас отдадут в интернат, а сами будут жить в этом доме.
— Ничего себе! Значит, всё-таки хотят меня извести, — побледнела Роза. — Какие подлые люди!
— Мам, ты же не отдашь нас в интернат? — Стёпа явно переживал.
— Нет, милый, мы справимся, — ответила Роза, а в голове её стоял туман.
Детям этого хватило, они повеселели. Она же начала соображать, куда податься, и первым делом решила спросить совета у Резеды.
Тем временем Михаил был уверен, что почти достиг цели. Жена планомерно слетала с катушек. Он видел её затравленный жалкий взгляд и перепады настроения, когда экспериментировал с дозами препаратов, которые давала Софья.
Вообще-то, когда они смотрели дом, никакого плана у него ещё не было. Он и сам радовался возможности недорого обзавестись недвижимостью. А потом на работе появилась Софья — дочь его босса, владельца компании, всесильного Геннадия Исаковича Кацмана.
Тот твёрдой рукой рулил бизнесом, а над дочкой трясся, будто это был драгоценный алмаз. Впрочем, Соня умело пользовалась отцовскими слабостями, вела разгульный образ жизни и сама не так давно попала на учёт в местный диспансер с тем же диагнозом, что и Роза.
Тогда-то отец и решил пристроить праздно шатающуюся дочь к делу, а Софья, заприметив красавца Михаила в офисе, решила, что тот должен принадлежать только ей. Наличие жены и близнецов её не смущало, лишь дополнительно раззадоривало.
Михаил стойко продержался месяц, а потом попался в сети богатой наследницы. Когда же рассказал ей о том, что жена по ночам слышит плач, у них созрел план, именно его реализация должна была привести парочку к свободе.
Михаил вздохнул. Вообще-то он был настоящим охотником за приданым. Парня воспитывал дядька, брат матери, который никогда не работал — его всегда содержали богатые дамочки. И Михаилу дядя втолковывал простую истину: нужно удачно жениться, тогда и трудиться, ломая спину, не придётся.
Невесту выбирали долго, старательно, остановив свой выбор на Розе — наивной дочери богатой бизнес-вумен, вдовы, унаследовавшей все капиталы мужа. Но избранница Михаила вдруг совершила неожиданный поступок.
— Я больше не буду поступать так, как хочет мать. Перееду к тебе, — заявила Роза, когда они тайно поженились.
Избранника дочери Татьяна Сергеевна не одобрила.
— Но ведь мать может изменить своё мнение, — пытался объяснить ей Михаил. Он-то уже мысленно перебрался в особняк тёщи.
— Нет, с этого дня никаких контактов с ней, — сердито сказала девушка. — Я хочу стать флористом. А она говорит: «Нужно развивать семейный бизнес». Мне это не интересно. Миш, пусть сама этим занимается. Я буду учиться составлять букеты.
Через два месяца после свадьбы она забеременела, потом родила близнецов. Михаил всё надеялся, что тёща простит блудную дочь и однажды заявится к ним в дом с подарками и кучей денег. Но и Роза, и её мать были очень упёртыми.
И теперь, оказавшись в похожей ситуации с Софьей, Михаил понимал: он не имеет больше права на ошибку.
***
Роза об этих метаниях не догадывалась, зато теперь точно знала: муж не остановится. И отдавать дом просто так не хотелось.
Она вышла на крыльцо подышать свежим воздухом и заметила хрупкую фигурку Лены, которая бежала к их калитке. Соседка громко и отчаянно кричала.
— Что случилось? — Роза вышла навстречу. — Ты сама не своя!
— Ещё спрашиваешь! Стоило тебе появиться, как к нам в дом приехала полиция. Гошу забрали, а нас с Борей обвиняют в его похищении. Да будь ты проклята!
Лена плюнула ей в лицо.
— Я никому ничего не говорила! — Роза смотрела с отчаянием. — Но ваш ребёнок ведь часто плакал. Кто-то другой мог услышать. Почему ты считаешь, что это я?
— Не знаю, но мы больше не увидим Гошеньку. Что теперь делать? — Лена села на землю и заплакала.
— Так, поднимайся, — потянула её за руку Роза. — Слышишь? Расскажи, кто забрал, что произошло?
— Я не могу... — рыдала Лена. — Этот мужик, что был с полицией, тысячу мне сунул. Представляешь? Как будто я за деньги с ребёнком час посидела. Даже игрушки собрать не дал.
— Да кто приезжал-то? — пыталась выяснить Роза.
— Отец ребёнка, какой-то богатей. У него похитили малыша, а мы нашли, — убивалась Лена. — Он свой телефон оставил. Но зачем теперь звонить-то? Гошу это не вернёт.
— А где Боря? — Роза не могла оставить соседку одну в таком состоянии.
— Дома пьёт. А он ведь никогда не пил, — плакала Лена. — Даже когда мы сыночка хоронили.
— Всё наладится. Ты же ещё молодая, сможешь родить, — утешала соседку Роза и сама слышала, как фальшиво звучали её слова.
Лена плакала, уткнувшись ей в плечо. Вот так за решением чужих проблем и прошёл вечер.
Уже дома у несчастных родителей, потерявших надежду на чудо, она нашла тот самый номер телефона бизнесмена и решила позвонить, попробовать убедить его хотя бы не подавать в суд на соседей.
Этим она занялась на следующий день. Мужчина по телефону показался довольно адекватным, а ещё предложил встретиться, поговорить. Его звали Андреем. Оказывается, он жил неподалёку, в закрытом посёлке побогаче. Так что через час Роза уже входила в ворота его дома.
— То есть вы решили меня сделать главным злодеем? — протянул ей чашку кофе Андрей. — Извините, всё никак не могу сосредоточиться. Ребёнок же на мне, а он постоянно плачет, хоть няня и сидит.
— А где его мама? — спросила Роза. — Почему она ребёнком не занимается?
— Такое дело... — смутился Андрей. — Мы расследование провели. В общем, два месяца назад я был уверен, что сына похитили. Жена после родов со всем умом тронулась. Я этого ребёнка хотел, а она всё за фигуру свою переживала. Всё же бывшая королева красоты. И родила мне в угоду, а потом даже в зеркало на себя смотреть не могла.
— Так отправили бы её на лечение, — не понимала Роза. — Небольшая это проблема, наверное, для вас.
— Я слишком поздно это понял. Дома бываю редко, — признался он. — Да, собственно, масштабы проблемы стали понятны, когда жену нашли на мосту в городском парке с пустой коляской. Мы предполагали похищение. Кристина была совершенно невменяема, не разговаривала, ничего не помнила. Вот тогда её и отправили на лечение.
— А похититель не объявился? — догадалась Роза.
— Именно так. Но кто бы упустил возможность поживиться за счёт богатых родителей? А тут вообще тишина, — пожаловался Андрей. — Я уже думал, всё, не вернётся ребёнок, и больше никогда мы его не увидим. Жена в сумасшедшем доме всё о фигуре страдает, а тут пустая детская. В общем, я сам чуть в больницу не загремел, но всё равно все случаи обнаружения младенцев ездил смотреть с полицией.
— А кто же донёс на Лену и Бориса? — поинтересовалась Роза. — Они ведь так всё скрывали.
— Сосед из дома напротив. Михаил, кажется, — ответил спокойно Андрей. — Хороший мужик. У него своих двое. А эти ваши соседи — они же чокнутые совсем.
— У них, вообще-то, ребёнок умер, а вашего они нашли рядом на могилке, — ответила Роза. — У того самого мальчика. Знаете, тут бы любой в чудо поверил. А, кстати, ещё один момент — не сходится. Ребёнок-то пропал в парке, а вы больше нигде не искали?
— Я нашёл свидетеля. Сторож вспомнил дамочку с коляской — мою жену. Говорит, переживал, что застрянет. А она ребёнка выложила и в парк ускакала. Алиби себе делала!
— Ух ты! Но всё-таки, пожалуйста, строго не наказывайте Бориса и Лену, — попросила Роза. — Они к вашему сыну очень привязались.
— Да я и сам понимаю, что погорячился. Они же тихие, пришибленные. В общем-то, безобидные люди, — вздохнул мужчина. — Скажите им, пусть в гости зайдут. А с женой что будете делать? — поинтересовалась Роза. — Она, получается, всех обманула?
— Мешать жить ей точно не стану, — вздохнул Андрей. — Просто разведусь и оставлю сына себе. А вашу Лену, может, нянькой найму. И ей копейка, и сын под присмотром.
Роза ушла воодушевлённая и передала все слова соседям. Те сразу начали строить планы, а следующим утром уже спешили к бизнесмену в гости понянчиться с Гошей, пока тот будет улаживать дела с разводом.
***
Роза же поехала на работу. Там её встретила недовольная Резеда. Покупатели в последнее время жаловались на качество обслуживания, да и букеты Роза уже составляла не слишком старательно.
— Что случилось? Ты раньше была лучшей флористкой, — хозяйка сощурила сердитые карие глаза.
— Да у меня тут такое...
И Роза поведала начальнице все свои эпопеи, рассчитывала на сочувствие, но вышло иначе.
— Знаешь что? Ты уволена, — жёстко заявила ей начальница. — Только зависимых мне тут ещё не хватало для полного комплекта. Теперь понятно — и опоздания, и недовольство клиентов. Я ещё жалела, думала, в семье проблемы.
— Резеда Валентиновна, но у меня правда семейные проблемы! — воскликнула Роза и наткнулась на холодный равнодушный взгляд.
— Ты уволена, ключи сдавай, а по плате я тебе ничего не должна, — ответила хозяйка. — И Лилю тоже буду увольнять. Возьму лучше новых девчонок, а то у вас продажи совсем упали.
— А может, это потому, что вы стали возить низкосортные цветы? — намекнула Роза начальнице.
— Не тебе судить, — отмахнулась Резеда. — С такими отбросами дел не имею. Ты вообще понимаешь, как могла подставить салон в своём изменённом сознании?
Роза ушла расстроенная. Ведь много лет она считала Резеду кем-то вроде приёмной матери, училась у неё профессии, познакомилась здесь с Лилией, а теперь её вышвырнули, даже не оставив шанса оправдаться.
Но унывать было некогда — её ждали дети. На Михаила надежды сейчас не было никакой, так что она решила, что подаст на развод, как только сможет. Хотя нужно ведь было заработать на аренду квартиры.
Следующий месяц Роза проводила дни в полях. Вместе с детьми заготавливала колоски, цветы, природные материалы, создавала необычные, но эффектные букеты.
Михаил в свои редкие визиты домой потешался над ней:
— Что, с работы попёрли? Сидишь, копаешься в корешках. Шла бы лучше перед матерью извинилась. Сказала бы, что есть нечего. Глядишь, что и перепадёт.
— Это не твоё дело, — отмахнулась Роза. — И, кстати, я подаю на развод.
— О, тогда готовься лишиться всего. И дома, и детей, — усмехнулся муж. — Кто ж отдаст пацанов женщине с такими проблемами? А на суде я расскажу, что знал о твоей зависимости, но жалел тебя, не хотел обнародовать такую информацию, но теперь раскаиваюсь и сожалею, что позволил женщине с твоими проблемами вообще на километр подходить к детям.
— Какой же ты гад! — с чувством высказала Роза. — Но я поборюсь!
— Иди-ка ты лучше к мамаше. Может, удастся выкупить у меня детей, — расхохотался Михаил. — Иначе готовься остаться на улице и будешь видеть их только на фотографиях. Думаешь, я на тебе по любви женился? Идиотка! Ты интерес представляла только как богатая наследница. А так кому нужна наивная цветочница без работы? Да я вообще был с тобой из жалости, но теперь у меня совсем другие перспективы.
Он вышел, а Роза осталась в слезах. Неожиданно в дверь дома постучали. Она выскочила навстречу в халате и тапочках. На пороге стояла зарёванная Лена.
— Что опять стряслось? — испугалась Роза.
— Ты меня с ума сведёшь! Андрей... Он на машине разбился вместе с женой насмерть, — запричитала соседка. — Понимаешь? Гошенька теперь сирота. Его в детский дом отдадут!
— Погоди паниковать. Там небось десяток опекунов набежит. Андрей же богатый человек, — сказала Роза. — Так что детский дом явно ему не светит.
— Пожалуйста, побудь с нами. Ты ведь умная, умеешь с ними со всеми разговаривать, — взмолилась соседка. — А то сейчас приедет кто-нибудь, и мы Гошу снова не увидим.
Роза тут же позабыла о собственных проблемах и поспешила с Леной и Борисом в особняк Андрея. До глубокой ночи туда поступали звонки с соболезнованиями, а утром приехал юрист. Он держал в руках портфель с бумагами и выглядел довольно солидно.
— Меня зовут Леонид Анатольевич. Я должен донести до вас волю моего покойного друга. В случае его смерти при малолетнем наследнике опекунами назначаются Елена и Борис. До совершеннолетия ребёнка именно вы будете распоряжаться ежемесячно выделяемой суммой денег на его воспитание.
— То есть Гошу не заберут в детский дом? — ахнула Лена.
— Всё верно. А вам на этот срок назначается заработная плата, — уточнил юрист. — Другие опекуны распоряжением отца ребёнка не имеют права на пользование капиталами наследника.
— Выходит, вы теперь защищены, — сказала Роза, когда юрист ушёл. — Интересно, когда Андрей успел сделать такое распоряжение?
— Так он от юриста ехал. Может, тогда и сделал, — предположила Лена. — Слушай, а может, сдашь мне наш дом? Раз всё равно тут жить будете? — неожиданно попросила Роза. — Мне с мужем вообще уже никак. Я с ним развожусь. Правда, платить много не смогу, но постараюсь заработать.
— А это не наш, — покачала головой Лена. — Это кладбищенский, у них на балансе. Боря теперь, наверное, уйдёт с поста помощника смотрителя, а домик новому работнику перейдёт.
Роза вздохнула. Хороший вариант жилья уплывал прямо из рук. Она решила, что всё-таки съедет как можно скорее. Муж стал ей противен. Всё напоминало здесь о его поступках и издевательствах. И, разумеется, жить тут было не в силах.
Но она помнила, как они смотрели дом. За полгода там не появилось ни одного покупателя, так что продать его было без шансов. Оставалось только уступить и съехать.
***
Роза с удвоенным рвением принялась делать букеты. В один из дней её там заметил врач из диспансера — Алексей Александрович. Он подъехал, остановился и вышел.
— Вы! — опешила Роза.
— А что такого? — поинтересовался врач с лёгкой улыбкой. — Сами-то как думаете?
— С постановкой на учёт в вашей прекрасной организации я потеряла хорошую работу, — сердилась она.
— К сожалению, я не мог пойти против инструкции, — вздохнул Алексей Александрович. — И есть же врачебная этика. И потом у вас ведь действительно нашли следы вещества.
— Вот именно! Вас только это интересует, а то, что человека травят — плевать, — сказала Роза. — Поставили клеймо, и иди дальше. А я теперь даже на работу устроиться не могу, не говоря уже о том, что впереди суд по разводу. И нам совершенно негде жить теперь. Я не могу оставаться в том доме.
— Если всё так плохо, можете пожить у меня, — неожиданно предложил врач. — У меня три комнаты.
— А это соответствует врачебной этике? — не сдержалась Роза. — Вы вообще уверены в том, что предлагаете?
— А что? Просто помощь одного человека другому, — спокойно ответил Алексей Александрович. — Да перестаньте видеть исключительно плохое. Я правда от чистого сердца. А с работой что-нибудь придумаем. Может, не флористом, но кем-нибудь ещё.
— Вы не понимаете. Моё призвание — это работа с цветами, — вздохнула Роза. — Хотя ради детей готова и полы мыть. Главное, чтобы мальчиков не забрали.
— Я попробую с этим помочь, — сказал врач. — Но не рассчитывайте на чудо. Результаты анализов никак нельзя отменить.
— Я понимаю. Тогда приму ваше предложение, — согласилась Роза. — Правда, вещи нужно забрать.
— Тогда прошу в машину, — предложил доктор. — Знаете, при виде вас даже сердце как-то заныло. Стоите на трассе втроём с этими цветами... Что думаете — у меня совсем совести нет?
К ночи переезд завершился. Роза с детьми устроилась в одной из комнат, а к ужину напекла стопку поджаристых блинчиков. Жизнь показалась простой и понятной. Дети наигрались в конструктор, а потом, утомившись, уснули.
И постепенно жизнь входила в спокойный ритм. Роза нашла подработку в соседнем магазине, стала заниматься выкладкой товаров. Дети гуляли, играли и больше не беспокоились, что папа сдаст их в интернат.
Но Роза со страхом ждала судебного разбирательства, понимая, что против мужа у неё слишком мало шансов.
В один из дней, когда она варила обед, дверь в квартиру хлопнула, и капризный женский голос сообщил:
— Лёша, я дома!
— Вы кто? — выглянула в коридор Роза. Алексей не предупреждал, что ждёт гостей.
— Это ты кто? Я, вообще-то, совладелец этой квартиры и его законная жена, — усмехнулась женщина. — Олеся, если не в курсе.
— А вы вроде ушли, — пробормотала смущённая Роза.
— Теперь решила вернуться. Этот дуралей любит меня без памяти, — расхохоталась женщина. — А ты кто? Домработница?
— Нет, Алексей пригласил нас с детьми здесь пожить, — ещё больше смутилась Роза.
— А! Едва кроватка опустела, ты тут же в неё и запрыгнула, — усмехнулась Олеся. — Надо же, не ожидала такого от Лёшки. Ну а теперь выметайся! Приживальные мошенницы здесь никому не нужны. Сразу понятно, что ты позарилась на мужика с квартирой. Вот только придётся закатать губёнку. Это мой муж! А ты вместе со своими отпрысками выметайся отсюда поживее!
— Роза, что у нас сегодня на обед? — крикнул от двери Алексей. Прошёл и увидел Олесю. — Ты что здесь делаешь? Ты ведь ключи вроде оставляла.
— А у меня остался запасной комплект, — ответила Олеся. — Я вернулась. А ты что, не рад?
— Думаешь, есть повод для радости? — с сомнением произнёс Алексей. — Ты ушла от меня к коллеге. Сказала, что не видишь перспектив в нашем браке. И что изменилось? Кстати, мы официально разведены, если ты вдруг забыла. И квартира эта моя от родителей. Так что здесь тебе нечего делать.
— А мы можем обсудить наши дела без посторонних? — промурлыкала Олеся, повиснув у него на шее. — Ну что стоишь-то? — рявкнула она на Розу. — Иди отсюда вместе со своими детьми! Ищи другого дурака, готового повесить себе этот груз на шею!
— Роза, подождите... — Алексей смотрел на неё беспомощно. — Я сейчас решу вопрос.
— Не надо.
Она уже бросала вещи в сумку, брала только самое необходимое.
— Я всё поняла, Алексей Александрович. Знаете, хватит с меня. Кто угодно уже считает себя вправе шпынять и гнать меня, унижать, травить, доводить до сумасшествия. Хватит! Спасибо, что приютили, но увидимся на приёме.
— Так ты что теперь, Лёш, с пациентками спишь? — усмехнулась Олеся. — У неё же наверняка миллион заболеваний. Ты вообще зачем эту заразу сюда с улицы притащил?
Роза не стала слушать гадости дальше, а в слезах выскочила из подъезда, проклиная про себя и врача с его добротой, и собственную наивность. Больше не хотелось ничего знать.
Она бежала с детьми к пешеходному переходу, ещё не зная, куда податься. Мальчишки держали её за руку.
***
И вдруг на середине дороги на них вылетел автомобиль. На огромной скорости он мчался, виляя из стороны в сторону. Роза, понимая, что столкновения избежать не удастся, откинула детей в сторону. Мальчишки шлёпнулись на асфальт, а их мать оказалась на капоте.
Алексей, услышав скрип тормозов, выглянул и побелел. Олеся в этот момент несла что-то про их взаимные чувства и вечную любовь, но он уже натягивал обувь, выталкивая её из квартиры и отбирая ключи, а затем бегом бросился к переходу, где уже стояла толпа зевак. Схватил детей за руки и спрятал себе за спину.
Вскоре на проспекте появилась машина скорой. Розу погрузили на носилки и увезли.
Алексей винил себя, Олесю, всех вокруг. А ещё ему было жаль мальчишек, увидевших такую страшную картину. Стёпа и слова не мог произнести без заикания — всё же прикусил себе язык до крови.
Алексей позвонил знакомым из социальной службы. Вскоре за детьми приехали. Номера их отца у врача не было.
А через час сам он уже был в больнице. Роза была без сознания, в реанимации. Прогнозы были не слишком утешительными. Доктора говорили только одно: если переживёт ночь, шансы есть.
Алексей сидел в клинике до утра, потом пошёл к местному начальству, попросил о переводе на должность терапевта. Там удивились, но штат врачей не был укомплектован до конца, так что перевод удалось устроить без проблем.
Теперь Алексей мог сам ухаживать за Розой, следить за её состоянием. А про детей он узнал, что отец их забирать отказался.
Сам же врач после перевода практически поселился в больнице. Руководство относилось к нему с сочувствием. Он же мучился чувством вины за то, что тогда отпустил Розу.
Через несколько дней в палате появился мужчина — эталонный красавец с белозубой улыбкой. Рядом с ним, подпрыгивая, вышагивала невысокая кругленькая девушка с кудрями.
Опознав в Алексее врача по белому халату, Михаил и Софья перешли в наступление:
— Доктор, скажите, Лядова же в коме? В себя уже не придёт? — поинтересовался Михаил.
— Пока прогнозы неопределённые, — ответил Алексей.
— Да ведь она уже две недели овощ, — заявил Михаил. — Точно не очнётся. А мне развод нужен. Дайте какую-нибудь справку для суда, и мы пойдём.
— Вы вообще о чём? У вас жена в коме. Имейте уважение, если не совесть!
— Ну пойми ты меня как мужик! — набычился Михаил. — Бывшей уже всё равно, с кем, где лежать. А я-то живой, хочу новые отношения построить. А для этого нужно развестись. Ну кому нам за справкой-то?
— Вы хоть понимаете, что это незаконно? — поинтересовался Алексей, когда первый шок прошёл. — Развестись с человеком в коме можно только через признание его недееспособным, а это тоже через суд с назначением опекуна. Он-то и может дать согласие на развод. Но, вообще-то, у нас такой цинизм впервые в практике.
— А ты меня не осуждай, — процедил Михаил. — Софочка беременна, между прочим, и отец её мне на мозги капает про свадьбу. А бывшая как решила подгадить — взяла и под машину прыгнула.
— Вообще-то она ваших детей спасла ценой собственной жизни! — побелел Алексей. — Выйдите из палаты!
— А ты что, тот самый врач, её любовник? Мне, кстати, доложили, — прищурился Михаил. — И не смей меня отсюда гнать! Она моя жена законная, а ты так — мимо проходил.
Алексей взбесился и выволок из палаты Михаила за шиворот, порвав ему рубашку. Тот орал на всё отделение, Софья визжала.
Улаживать конфликт вышел лично главврач. Он увёл пострадавших к себе в кабинет, гневно зыркнув на Алексея. Но пять минут спустя уже сам едва не спустил Михаила с лестницы.
— Вон отсюда! — орал Анатолий Иванович, тыча пальцем в сторону лестницы. — Охрана, этих больше не пускать!
— Ты что завёлся-то? Я же денег дам, — возмущался Михаил. — Хороших, не три копейки. Вы тут столько и не зарабатываете.
— Пойдём по пятьдесят капель, что ли, — сказал главврач Алексею после того, как Михаила наконец выдворили за пределы клиники. — Впервые вижу такую дистиллированную мразь.
— Да я сам обалдел, когда он справку потребовал, — тихо сказал Алексей. — Новая жизнь у него. А то, что дети заикаются, жена в коме — всё по боку.
— Эх, Лёша, Лёша, ты же понимаешь, — вдруг сказал Анатолий Иванович. — Шансы того, что Лядова очнётся и вернётся к полноценной жизни, ничтожно малы.
— А я всё равно верю, — тихо сказал он. — У неё жизнь по моей вине наперекосяк пошла, так что буду рядом, что бы ни случилось.
— Имеешь право, — ответил ему начальник. — Но всё же не переживай слишком сильно и будь готов к любому исходу. Взыскания, разумеется, не будет, но если вдруг этот Михаил захочет пожаловаться, я буду первым свидетелем, что он сам напал на моего врача.
— Спасибо, — кивнул Алексей.
Он вышел из кабинета руководства, серьёзный и мрачный, вернулся к себе в терапию. А вечером снова пришёл к постели Розы. Читал ей вслух книгу, надеясь, что она хоть как-то его услышит.
Ещё через пару дней в отделении случился переполох. Пропала сумка Розы. Её привезли вместе с пострадавшей, и лежало всё в хранилище под опись, а обнаружилась пропажа при плановой инвентаризации.
Вскоре сумку нашли где-то под лавкой, но паспорта в ней не было. Алексей требовал вызвать полицию, рвался заявить о краже. Тщетно — его особо не слушали, но зато у одной из медсестёр отделения появились новые дорогие серьги. А в картотеке судебных дел — запись о состоявшемся разводе Лядовых. Алексей специально это проверил.
Затем паспорт волшебным образом снова оказался в сумке, уже со штампом о расторжении брака.
В отделение неврологии с некоторых пор начала ежедневно звонить какая-то женщина, спрашивала о состоянии Лядовой и клала трубку. Алексей гадал, кто это может быть. Думал, может, соседка или бывшая коллега по работе. Но попасть во время звонка к телефону ему не удавалось.
***
Но потом случилось то, на что уже никто не рассчитывал.
— Алексей Александрович! — по коридору бежала молоденькая медсестра. — Очнулась Лядова! В сознание пришла, глаза открыла!
— Иду! — бросился заполнять бумаги врач.
До палаты он почти летел на два лестничных пролёта вверх, потом налево по коридору. За пару месяцев Алексей успел выучить этот маршрут наизусть.
Он ворвался в палату. На больничной койке Роза медленно моргала и попыталась сфокусировать на нём взгляд. Уголок её губ дрогнул.
— Роза! — Алексей опустился у её кровати на колени. — Прости меня за всё!
— Дети... — она с трудом разлепила губы. Слова не шли, застревали в горле.
— Они в опеке. Слушай, я всё сделаю для тебя, — пообещал Алексей.
Но его попросили из палаты. Лечащий врач повёз Розу делать тесты на высокоточном оборудовании.
А вечером Алексей снова вернулся и держал её за руку. Рассказывал о событиях последних месяцев.
Неожиданно дверь распахнулась, вбежались тёплые Сёма и Стёпа, облепившие маму с обеих сторон. По щеке Розы потекла слеза. Мальчишки галдели, обнимали её, а потом притихли, когда в комнату вплыла маленькая женщина с царственной осанкой.
— Мама... — с трудом разлепила губы Роза.
— Да, это я, — с трудом сдерживая слёзы, ответила Татьяна Сергеевна. — Твой врач сутками сидел в больнице и даже не знал, что дети уже месяц жили со мной. Не беспокойся, ещё не хватало бросать родных внуков в детском доме при живой бабушке.
— А как же развод? — Алексей кратко изложил ситуацию с паспортом. — Он же недействителен!
— Алёшенька, разрешите мне так вас называть, — склонила голову набок Татьяна Сергеевна. — Нам ведь это на руку. Избавились от балласта, детей получили. Чем вы недовольны? Моей дочке даже в суд теперь идти не надо. А хижиной своей пусть подавится. У нас и своего имущества достаточно. Любую реабилитацию я оплачу.
— Да вы просто ангел! — просиял Алексей. — Я очень рад, что всё так случилось.
— Это моя мама, — прошептала Роза и прикрыла глаза.
Ей больше не было больно и не было страшно. Дети сжимали её руки и болтали о своих новостях. Где-то рядом Алексей и Татьяна Сергеевна обсуждали предстоящую реабилитацию, но главное — Роза знала, она жива и была теперь совершенно свободна благодаря алчности бывшего мужа.
Спустя два месяца её наконец выписали, но впереди предстояла реабилитация. Они решили всё-таки переехать в дом её мамы. Старые обиды отпустили и стали строить новую жизнь, в том числе и с Алексеем.
Они не спешили в своих отношениях, но было видно: эти двое были влюблены друг в друга. Так что уже спустя год была красивая свадьба. Читать еще один рассказ: Сердце не обманешь