Франциск Ассизский тревожился обо всём творении, его переживание и молитва охватывали весь сотворённый мир

Франциск Ассизский тревожился обо всём творении, его переживание и молитва охватывали весь сотворённый мир. И он не ограничивался только молитвой. Выходя на дорогу и замечая ползущих там червячков, он сносил их с дороги в сторону, чтобы проезжающие повозки или неосторожные прохожие их не раздавили.

Франциск жил в суровое средневековое время, когда и к людям-то жалости особой ни у кого не было, и между тем он проявлял такое милосердие даже в отношении насекомых. Это и есть то самое сердце милующее, о котором говорит Исаак Сирин, что ему жалко творение и оно не может успокоиться пока хотя бы кому-то плохо.

Я вспоминаю об этом как впервые приехал к старцу Гавриилу Стародубу, жившему в сельском домике при храме. На мой стук вышла неприязненная келейница и заявила, что старец спит, а ради какого-то прощелыги типа меня она его беспокоить не будет. Я сел на лавочку и ждал около четырёх часов, а когда вышел старец, он с материнской заботой спросил меня: «Почему же вы не постучали в моё окно? Ведь вы замёрзли. Вы голодный. Как же я теперь на вечерней службе буду стоять, если я знаю, что вы голодный?».

Старец говорил всерьёз – он реально не мог жить зная, что я испытываю какое-то неудобство.

Так и Франциск – в силу своего места и времени рождения он не знал всех тонкостей истинной аскетики, но его роднит с православием милосердное отношение к миру.