Все главы здесь
Глава 68
Через несколько минут парочка, тяжело дыша, лежала на смятой постели, закрыв глаза и блаженно улыбаясь.
Перевернувшись на бок, Любовь Петровна легко встала, даже не подумав прикрыться — она пошла по комнате обнаженная, лениво, вальяжно, словно это ее естественное состояние — ходить голышом по квартире. Она точно знала, что в свои годы прекрасно выглядит, и не скрывала своей наготы.
К чему? Она посвящала этому слишком много времени, чтобы сейчас стесняться, — тренировки до изнеможения, иногда поздно вечером после дежурства в клинике, массажи, обертывания — именно для того, чтобы вот так грациозно пройтись перед любовником.
Ей было лестно, что Роман наблюдал за ней с откровенным удовольствием.
— Тебе шампанского или виски? — спросила она буднично, растягивая слова, открыв бар.
— И того, и другого, — рассмеялся он. — И тебя впридачу.
— Вот же ненасытный! — радостно рассмеялась она.
Никто из ее подруг и коллег не мог похвастаться таким интересом со стороны мужчины.
Особенно Любовь Петровна гордилась тем, что не была младше Романа, и даже не была его ровесницей, а была на год старше.
«И все равно он со мной, а не с этими молоденькими, с ногами от ушей и с хрустящей кожей. Да, моя еще тоже пока хрустит, слава Богу. Ну и усилий я конечно немало прикладываю. Не вылезаю от косметолога».
Близкая подруга Лика как-то заикнулась:
— Да ты ему, наверное, платишь.
Любовь Петровна победоносно посмотрела на нее и протянула руку:
— Вот видишь кольцо и браслет?
— Ну вижу, — нехотя протянула Лика.
— Ромка подарил. Так что, ничего я ему не плачу. А он мне еще и подарки делает.
— Пандора, — снова протянула Лика, скривившись.
— Да. Я сама попросила именно такие украшения. Я не ношу золото, и не люблю.
И это было второе обостоятельсто, которым так гордилась в отношениях с Романом Любовь Петровна. Она точно знала, что он с ней не за деньги. Потому что никогда не давала ему ни копейки. Да и зачем? У него их достаточно.
Роман Александрович Боярт был состоявшимся патологоанатомом, хорошо известным в определенных кругах. В том числе и среди криминалистов, потому что работал одно время в судебной экспертизе.
…Она вернулась с подносом, поставила его на середину огромной кровати: два бокала тончайшего стекла для шампанского и два массивных для виски.
Разлила напитки — себе шампанского, ему виски, и протянула, по-прежнему не накинув ни халата, ни простыни. Его взгляд скользнул по ее телу с восхищением. Он сладострастно погладил ее бедро, без намека на целлюлит, ощутив гладкую бархатную кожу.
— Ну почему моя Верка не такая… — протянул он обиженно, — ожирела, смотреть противно.
— Фу, — сморщила носик Любовь Петровна, делая маленький глоток шампанского. — Не говори мне о своей благоверной. Она лентяйка! Любое дело трудов стоит. А тем более тело. Денег-то у тебя достаточно, чтобы ей потратить на это.
Она рассмеялась грудным красивым смехом.
— Рома, стоп! — выставила она наманикюренный пальчик. — У меня своих проблем по горло, чтобы еще о твоей Верке говорить. Вообще не понимаю, что тебя с ней всю жизнь держит. Детей у вас нет и…
— Вот это и держит, и ты это знаешь, как никто, хорошо. Не всякая баба согласилась бы жить с бесплодным мужиком. Вот ты, например, в свое время, что мне сказала? Рожу от Валерика, и к тебе в коечку!
— Ну именно так и случилось! — Сколько твоему сыну на днях стукнуло? — спросил Роман, не обращая внимания на ее восклицание. — А ты все с Валериком.
— Не называй его так, — сморщилась Любовь Петровна. — Ладно тебе. Все ж хорошо у нас. Ну, Рома, — она вальяжно потянулась.
— Разве нам плохо? Рома, нам так очень удобно, а жили бы вместе — может быть, давно и разбежались, а так нас держит адреналин. Еще как держит! Вот представляешь, сейчас открывается дверь, и заходит мой Олежек.
Роман сел на кровати:
— Люба, никогда даже не шути так! Ты что, с ума сошла? Какой Олежек? Ты же сказала, что он не явится.
— Да нет, нет, не явится, конечно, трусишка ты мой! — она подтянула колени почти к подбородку и обвела пальцем край бокала.
— Мне нужна твоя помощь, — сказала негромко, глядя прямо в глаза Романа.
— Да неужели? — приподнял он бровь. — Чем же тебе может помочь простой патологоанатом?
— Рома, сейчас неуместно. Поверь. У меня с Олежкой черт-те что творится.
— Да ты что! — оживился Роман и притянул к себе Любовь Петровну.
— Рома, погоди, — она отстранилась от него. — Он собрался жениться, уже и о помолвке сообщили.
— И кто ж она? — оживился Роман. — Из наших?
— Нет, в том-то и дело. Рома, я уверена, он ее знает совсем недолго, а она беременная. Я точно знаю, ребенок не его. И я должна знать правду!
Роман лениво потянулся за бокалом, сделал несколько коротких глотков и усмехнулся, словно услышал забавную историю, а не просьбу.
— Ну-ну… сынок твой вляпался, значит, — он покачал головой, играя уголками губ. — И чего ты хочешь от меня? Чтобы я за ручку его вывел из неприглядной ситуации?
Он говорил нарочито легко, но в тоне звучала жесткая насмешка.
— Ты же знаешь, Любаша, я не люблю лезть в чужую жизнь, — он прищурился, глядя на нее поверх бокала.
Он сделал паузу, задержал на ней взгляд, и усмешка его стала еще более откровенной.
Любовь Петровна встала, прошлась по комнате и заговорила резко, с нажимом:
— Ты не понял, Рома. Тут дело не в том, что сын ошибся. Дело в том, что его обманывают. Эта девчонка, Надя… она крутит им как хочет. Я уверена — ребенок не его.
Она произнесла это почти шепотом, прошипела как змея. Роман приподнял бровь, лениво играя бокалом в руке.
— Серьезное заявление, Любаша. А доказательства у тебя есть? Или просто чуйка матери? Ты ж в ногах у них не стояла.
— Мне не нужны такого рода доказательства, — отрезала она. — Я вижу. Я мать. И я знаю, когда врут. Он ее любит, и просто ослеп. А она — ловкая. Смотри, как быстро животиком прикрылась, чтобы под венец его затащить. Честно говоря, не понимаю его! Сам врач! Ну затащил бы на УЗИ. Там и срок ясно выйдет.
Роман ухмыльнулся и потянулся к ней ближе.
— Ну, допустим. И что? А вдруг она сразу с двумя мутила? Одновременно! И не знает, чей ребенок. А тут твой влюбленный осел…
— Но-но…
— Мне кажется, любая воспользуется.
— Я не позволю, чтобы моего сына втянули в грязь. Надо вывести ее на чистую воду. Слышишь, Рома?
Любовь Петровна снова села напротив, закинув ногу на ногу, и заговорила глухо, почти шипя:
— Мне нужно, чтобы ты помог. У тебя связи в клиниках, лабораториях. Когда ребенок родится — я хочу ДНК. Четкое, беспощадное доказательство. Тогда у него не будет выбора. Он сам увидит, что она его обманывала.
Татьяна Алимова