Дневник своего мертвого сына Прасковья нашла под половицей. Затеяла перестановку, но вместо этого открыла страшную тайну… Если бы знала она, что ждет ее под тяжелым, дубовым сундуком… Да не думала ни о чем пожилая женщина. Всего лишь торопилась подальше убрать старый сундук в передней, чтобы освободить место для гостей.
Народу много будет, свадьба широкая, потому как выходит ее внучка Дарья за местного богача Константина Сергеевича Забелина. Звать служанку не стала, та возилась на кухне с чугунками.
Навалилась сама Прасковья со всей силы на громадину, и он со скрипом уехал в угол.
Как вдруг под ногой застонала и провалилась старая половица. Ох! Прасковья оступилась, больно бухнулась на колени. Рука провалилась в темную щель. И в пальцах вдруг оказалось что-то завернутое в тугую, холщовую тряпицу.
Она вытащила, развернула находку и обомлела.
Послание с того света… от любимого сыночка. Небольшая книжица в кожаном переплете, листы пожелтели, чернила выцвели. И на всех страничках широкие, размашистые буквы, Федор писал небрежно и торопливо, будто боялся не успеть.
Последняя запись — в день его смерти:
«Волк в овечьей шкуре губит овец одну за другой. Господь — свидетель, не дам ему добраться до моего ягненка. Еду к нему с Божьей правдой».
У Прасковьи потемнело в глазах, а руки занялись мелкой дрожью. Пять лет уж прошло, как ее сыночка Федора не стало. Местный доктор немец Шмидт сказал, что апоплексический удар в дороге его хватил. Хотя мать этому никогда верила. Ведь сыночку всего тридцать пять было, здоровый мужчина, никогда на сердце не жаловался, силы в нем было — как в двух работниках.
Прасковья еще раз всмотрелась подслеповатыми глазами в выцветшие строки. «Ягненок» — это ж точно про Дарьюшку. Федор так дочку с детства кликал. Волосы у девчонки светлые-светлые, кудрявые, как овечья шерстка. Взгляд кроткий, как у агнца на иконках.
А волк кто же тогда? Неужто... Прасковью вдруг будто кипятком окатило. Сердце так заколотилось, вот-вот из груди выскочит. Она к стене прислонилась, глаза закрыла.
«Еду к нему с Божьей правдой»… Ведь Федор в тот день к Забелину и поехал! Правда, назад уже мертвым вернулся. Забелин сам тело и привез, страшную весть Прасковье сообщил. Потом на похоронах скорбел по покойнику, помогал гроб нести. И Дарьюшку утешал, такой был обходительный!
А нынче Дарья за Забелина замуж выходит. Через три дня венчание, гости званы. Вот же как жизнь повернулась…
За стенкой в своей комнатке Дарья примеряла подвенечное платье, смеялась чему-то, звонко так, беззаботно. Девятнадцать лет внучке, красавица, что глаз не отвести.
— Бабушка! — окликнула Прасковью внучка. — Поди-ка сюда, погляди, как мне фата!
Прасковья торопливо дневник за пазуху спрятала, с колен поднялась. Ох, тяжело стало подниматься, годы свое берут, и похромала на зов. В своей девичьей комнатке Дарья кружилась перед зеркалом, белая фата разлеталась вокруг ее кудрей белыми крыльями. Красота такая, что дух захватывает!
— Хороша, внученька, голубушка моя, — выдавила Прасковья.
У самой в глазах застыли слезы, и сердце нехорошо сжалось, чуя что-то плохое. Ой, плохое! Будто разверзлась черная яма-ловушка под ногами, вот-вот полетит туда нежный, невинный ягненок.
Правда, Дарьюшка бабушкиных слез не замечала. Мысли все у девушки о свадьбе, о женихе, о будущей жизни.
— Константин Сергеевич говорит, после венчания в Петербург поедем! — щебетала внучка. — Неужели Невский проспект увижу, театры императорские, музеи?!
— А что ж так далеко-то? — спросила Прасковья осторожно.
Невеста отмахнулась, осторожничает бабушка.
— Так он дела там имеет торговые. Да и что нам тут делать? В уезде скука смертная, одни сплетни да пересуды.
Прасковья хотела что-то сказать, но все-таки промолчала. Не стала про находку рассказывать, зачем радость портить любимице своей. Лишь после обеда, когда Дарья к соседке убежала, чтобы посудачить о нарядах на свадьбу, запрягла старую кобылу. Та хоть еле ноги переставляет, зато ехать недалеко, всего пять верст. Направилась в соседнее имение к генеральше Бахметьевой, ее давней приятельнице.
Лидия Федосеевна Бахметьева встретила Прасковью в гостиной. С виду сухонькая, как щепочка, но острые глазки из-под большого чепца с лентами все примечают. Только сели пить чай, как сразу хозяйка дома поняла, что явилась давняя подруга и соседка не просто так.
— Прасковья Егоровна! Что же ты сама не своя? Рассказывай, что случилось.
Промолчала Прасковья, все никак мыслями не могла собраться. Ведь дело давнее, уже пять лет Федор на погосте лежит. Перед свадьбой мертвеца вспоминать не к добру. Да и нехорошо жениха внучки оговаривать…
Но Бахметьева не так проста. Двигает гостье розетку с вареньем, блюдце с сахаром колотым, а сама потихоньку расспрашивает.
— Как внучка-то? — щурилась Бахметьева на притихшую визитершу. — Скоро свадьба?
— Через три дня венчание.
— За Забелина выходит?
— За него, матушка.
Хозяйка ложечкой в стакане позвенела.
— Хороший жених, что и говорить, богатый. Только уж больно молода Дарья, жених в отцы ей годится. Да и еще, Прасковья Егоровна, может, и не мое это дело, только ведь трижды вдовый он. Три жены за двенадцать лет, и все как одна померли. Такие же, как Дашенька, молодые… Страшно за такого девицу отдавать.
У Прасковьи от таких слов сердце екнуло.
Будто читает ее мысли Лидия Федосеевна. Тоже слыхала пересуды, но до сегодняшнего дня внимания на них не обращала. Не любила она сплетни собирать. Генеральша же, наоборот, все обо всех знает.
— А слышала, как померли-то? Первая через год после свадьбы, чахотка, доктор сказал. Вторая через восемь месяцев — женская немощь. Третья через полгода — горячка. И года ни одна не прожила, хотя все молодые, здоровые! Разве так бывает? А всех супружниц один доктор лечил, наш уездный немец Карл Шмидт.
Бахметьева зашептала:
— В больших долгах у Забелина докторишка, говорят. Тот векселя тысячные на него держит.
Прасковья едва чашку в руках смогла удержать. Пальцы ослабели вдруг от ужаса, который холодом пополз по спине и груди.
— К чему речь ведешь-то… Лидия Федосеевна?
Бахметьева глянула на побледневшую пожилую женщину и притихла.
— Дарьюшка мне как внучка родная, переживаю.
И тут же нахмурилась.
— Не хотела рассказывать, ведь праздник у вас. Да только ты сама же ко мне приехала, Прасковья Егоровна, про жениха расспросить, вижу. Помнишь немку Гертруду, что при третьей жене его Елизавете компаньонкой была, бонна ее бывшая? Я же ее приютила после похорон, помогла место гувернантки выхлопотать. Так она моей горничной проболталась, что барышня ей жаловалась на рези в животе, а после каждого ужина она мучилась страшно рвотой. Плакала несчастная молодка, что в животе будто печка. А перед смертью бредила все про белый порошок в бокале.
— Так я нашего доктора Шмидта в лоб на званом ужине как-то о том спросила. Он только фыркнул, мол, старуха сплетни собирает. Сказал, горячечный бред, не обращайте внимания.
Прасковья не выдержала, вскочила на ноги.
— Господи! Страшный он человек, ваш Забелин! Что ж молчала, Лидия Федосеевна!? Как мне внучку спасти?
Сморщилась под чепцом Бахметьева, поникла.
— А что сделаешь, голубушка? Доказательств-то нет никаких, к тому же господин Забелин человек влиятельный, веса много у него, капитал большой. Исправник — шурин родной, предводитель дворянства в карты с ним играет. Даже если побежим к жандармам, кто же нам, старухам, поверит… Обзовут сплетницами, еще в сумасшедший дом упекут. Да и внучка отвернется от тебя, если свадьбу ее расстроишь. Без благословения за Забелина пойдет, молодость никогда старость слушать не желает.
После такого визита возвращалась Прасковья Егоровна домой сама не своя. Ноги не держат, в глазах туман.
А Дарьюшка бежит уже навстречу, глаза сияют, щеки румянцем горят.
— Бабушка, Константин Сергеевич приезжал! В подарок мне жемчужный гарнитур привез! Погляди, какая красота, так все и сияет!
С трудом выдавила бабушка:
— Может, повременить со свадьбой-то? Молода ты еще, успеется.
Та только брови вскинула.
— Чего же ждать? Все ведь готово. Гости приглашены, угощение заказано, Константин Сергеевич лично распоряжался о застолье.
Прасковья ласково погладила нежные кудри.
— Дарьюшка, нехорошее о нем говорят. А если это правда? Откажи, пока не поздно.
Так и вспыхнула юная невеста:
— Как же ты можешь о нем такое говорить?! Злые языки болтают, а ты повторяешь! Константин Сергеевич — добрейшей души человек! Когда папенька умер, он нам так помог! Денег давал, не считал! И столько лет обо мне заботился. А как галантно ухаживал! Настоящий благородный человек.
Смолкла Прасковья. Что толку спорить с внучкой? Она вся в мечтах о будущем. Не поверит все равно, только рассердится да отдалится. Но и сидеть сложа руки Прасковья Егоровна не привыкла. И на следующий день отправилась в уездный город прямиком в аптеку.
Сначала спросила капель от дурноты, пастилок. Аптекарь, полный, лысеющий мужчина в круглых очках отвесил все учтиво, упаковал.
— Что угодно, сударыня? Чем еще могу служить?
Прасковья как бы невзначай спросила:
— А мышьяк у вас продается? Крысы одолели совсем, покоя не дают.
Аптекарь Гурчин вдруг вздрогнул, пакет вылетел у него из рук и рассыпались во все стороны склянки. На лбу испарина выступила, очки съехали.
— Да-да, продается. По записи в особой книге, все по закону!
— И много берут? Сколько же надо, чтобы в амбаре крыс потравить?
— Это у кого как. Заведите кота лучше, он вам вмиг всю живность переловит. А отрава для амбаров хороша и складов больших.
— Как у господина Забелина? — Прасковья не сводила внимательного взгляда с аптекаря. — Часто он у вас мышьяк покупает?
Аптекарь платком лоб вытер, новую партию склянок упаковал.
— Зачем вам это знать, сударыня? Что за расспросы?
— Да так, любопытно просто. Что за книга такая… Покажите, что там пишут. Может, разберусь, сколько мне надобно.
Бледный как полотно аптекарь замотал головой.
— Я все по законам делаю, в книге записан каждый грамм! Показывать не велено, казенный документ!
Прасковья из кошелька достала золотую монету в двадцать пять рублей и положила на прилавок.
— Это за пилюли, сдачи можете не давать. Если покажете книгу…
Аптекарь заметался, на дверь оглянулся.
— Нет, нет! Уходите! Господин Забелин мои векселя держит на десять тысяч! Если узнает, что я вам эту книгу показал, так разорит в один миг! Лишит меня аптеки, дома… всего!
Покачала головой Прасковья и на улицу быстрее вышла. Зашагала по мостовой, да только сама не понимала, куда ноги несут.
Вот еще одно доказательство! Да только что дальше? К исправнику бежать? Он Забелину шурин родной. К предводителю дворянства? Они приятели, каждый вечер за столом карточным видятся. К священнику? Отец Павел скажет, что грешна раба божья, клевещет на будущего родственника.
Пришлось вернуться домой… А там — суета предсвадебная! От которой Прасковье тошно… Дарья перед зеркалом крутится, служанки бегают. На кухне жар-вар, завтра венчание.
Прасковья в своей каморке заперлась, дневник сына достала. Каждую страницу перечитала снова, может, найдется ответ… Как вдруг в подкладке какой-то бугорок нащупала. Разорвала переплет, а там — письмо! От третьей жены Забелина Елизаветы Андреевны своим дальним родственникам.
«Милая кузина! Я умираю, пишу вам в надежде на спасение. После каждого ужина с мужем три месяца меня мучают адские боли. Наш семейный доктор, доктор Шмидт, все списал на женскую слабость. Но у меня есть подозрения, что меня травят ядом. Случайно я застала своего мужа, когда он что-то сыпал в мой бокал. На мои расспросы он разозлился и запер меня в комнате.
Боюсь, что никто мне не поможет и не спасет. Муж мой — человек страшный, власти у него много, и справедливости мне не получить. Одна надежда на письмо. Если умру, расскажите правду в жандармерии, чтобы наказали отравителя!»
Штемпеля не было, не успела несчастная отправить свою просьбу о помощи.
Вот оно, доказательство! Федор узнал обо всем… Случайно, может быть, нашел письмо во время визита к Забелину, у которого часто бывал для подрядных работ.
У Прасковьи сердце укололо, завтра уже венчание! Станет Дарья женой отравителя и также, как остальные несчастные молодые женщины, окажется в могиле… И от власти помощи не дождаться. Права генеральша Бахметьева, связи у Забелина, все куплены, запуганы. Столько лет только судачат о странных смертях, а расследования не было никакого.
Если бы она только знала, что ждет ее на свадьбе. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА содержит лексику и затрагивает темы , которые запрещено освещать на Дзене в свободном доступе. Но без этого о подобных событиях не написать. По этой причине рассказ полностью дописан и опубликован в ПРЕМИУМ 👈🏼