ГЛАВА 3: ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ
Ей с большим трудом удалось выпроводить из дома алкаша. Только после того, как она вручила ему последнюю припрятанную купюру, мужик согласился удалиться.
«Маловато, конечно, будет!» — буркнул он. «Но на опохмел хватит. Светик», — обратился он к женщине, — «я через часик вернусь».
Но когда Вова вошел в дом, женщины в нем уже не было. Во время разговора с Ириной, которая отнеслась к Светлане с пониманием и сочувствием, женщина расплакалась.
«Доченька, родная моя», — схлипывала она, — «прости меня, дуру. Сама не ведаю и не ведала, что творю. Думаешь, мне нравится жить вот так, на дне? Просто другого выхода у меня нет, иной жизни я не знаю, а знала бы — я бы ни за что и никогда».
Светлана лукавила, другую жизнь она знала и отчетливо помнила, и Ирина это понимала. Только вот не смогла женщина справиться со своей гнилой наследственностью, ей помощь нужна, а не назидание. Только вот согласится ли отец протянуть матери руку?
Разговор с Константином Игоревичем получился тяжелым, Ирина обвиняла его и вполне справедливо. Мужчина и сам начал задаваться вопросом, все ли он сделал для того, чтобы его семья не оказалась в таком чудовищном положении, и не находил ответа.
«Пап, мы должны помочь маме», — сказала Ирина. «Ты должен. Раз уж я все равно обо всем узнала, ты сейчас не можешь просто взять и оставить все как есть. Ей нужно лечиться, еще не поздно все изменить».
Отказать Ирине Константин Игоревич не мог. Он и так был расстроен из-за того, что его отношения с дочерью разладились, размышлял о том, не слишком ли был с ней жесток.
«Я тебе обещаю, что пойду учиться», — заверила его Ирина. «Больше никаких друзей и тусовок. И работать тоже пойду. Только верни мне, пожалуйста, маму. И ты, и бабушка — вы в свое время поступили с ней очень несправедливо. И мы все вместе должны исправить это».
Обзвонив всех знакомых и друзей, Константин Игоревич получил контакт хорошего врача. Люди в его окружении были очень корректными и хорошо воспитанными. Ни один не задал вопроса, кому требуется помощь.
«Спасибо, пап», — сказала Ирина, когда они вместе отвезли Светлану в клинику. «Я тебе слово дала, я о нем не забыла и его держу. Через неделю пойду на курсы».
«Что за курсы?» — спросил Константин Игоревич, который был погружен в тяжелые размышления и совершенно не настаивал на том, чтобы дочь выполняла свое обещание.
«На художественные», — ответила Ирина. «Я вдруг поняла, что рисовать хочу».
«Хорошо, дочь, хорошо», — кивнул мужчина. «Скажешь, сколько нужно оплатить, я все оплачу. Карту твою тоже разблокирую».
Через несколько дней после того, как Константин Игоревич и Ирина отправили Светлану в клинику, позвонила Валентина Петровна.
«Спасите меня, я вас очень прошу», — голосила женщина. «Вовчик совсем обезумел, проходу мне не дает, считает, что я Светку у себя прячу. И никуда от него не деться, я даже из дома выйти не могу».
У Константина Игоревича не было времени разбираться с хахалем бывшей жены, да и какой в этом смысл, алкаш алкашом и останется, что с него взять?
«Собирайте вещи и переезжайте к нам», — сказал он.
«Как же это так-то?» — удивленно спросила старуха. «Что я в городе-то делать буду, я же к деревенской жизни привыкшая, я же без своей лачуги не смогу».
Но выбора у женщины не было, отбиваться от Вовки она не хотела, а мужчина уже пристрастился ночевать возле крыльца бабки. Вел себя неадекватно, топором размахивал, не на шутку испугалась Валентина Петровна, уехала.
А спустя некоторое время поняла, что загородный дом бывшего зятя в разы лучше ее лачуги. Да и с Ириной у женщины отношения наладились, все-таки внучка как-никак. Хоть недолго у нее прожила, а уму-разуму научилась, отцовских слуг по любому поводу не звала, все по возможности сама делала.
«Молодец, Иринка, далеко пойдешь», — хвалила девушку старая бабка, которая еще совсем недавно казалась внучке настоящим исчадием ада. А сейчас она радовалась каждому доброму слову, которое звучало от Валентины Петровны в ее адрес.
Время шло, и все трое с нетерпением ждали выписки Светланы. Каждый день Ирина звонила в клинику, узнавала о состоянии матери. Врачи говорили, что процесс идет хорошо, но торопиться не стоит. Реабилитация — дело тонкое, и любая спешка может все испортить.
Константин Игоревич тоже волновался, хотя и старался этого не показывать. Он много думал о прошлом, анализировал свои поступки. Может быть, он действительно был слишком жесток со Светланой? Может быть, нужно было больше терпения и понимания?
Ирина тем временем действительно записалась на художественные курсы. Рисование увлекло ее с первых же занятий. Она обнаружила в себе способности, о которых даже не подозревала. Преподаватель хвалил ее работы, говорил, что у девушки настоящий талант.
«Знаешь, папа», — сказала она однажды вечером, — «я думаю, что все эти события произошли не случайно. Может быть, мне нужно было пройти через это, чтобы найти себя».
Валентина Петровна, которая поначалу ворчала на городскую жизнь, постепенно привыкала. Ей нравилось, что в доме всегда тепло, что есть горячая вода и нормальная кухня. А главное — она чувствовала себя нужной. Ирина часто просила ее рассказать о детстве матери, о деревенской жизни.
«Светка-то в детстве хорошей была», — вспоминала старушка. «Послушной, трудолюбивой. Хорошо училась, мечтала учительницей стать. Откуда что взялось потом — ума не приложу».
Но что произойдет, когда Светлана наконец выпишется из клиники? Сможет ли семья действительно воссоединиться, или прошлые раны окажутся слишком глубокими? И готов ли Константин Игоревич простить женщину, которую когда-то любил?
Продолжение следует... Встреча, которая изменит всё!