Елена замерла у дверного косяка. В руках – пакет с покупками, на полу – рассыпавшиеся мандарины. Вчерашняя футболка Димы, валявшаяся на полу спальни, теперь казалась ей... чужой. А запах... этот сладковатый, незнакомый, приторный парфюм, который никак не мог принадлежать ей или их дочкам. Он въелся в ткань, в воздух, в её лёгкие. Лена вдохнула глубоко, и сердце, кажется, пропустило удар. Вот оно. То, о чём шептало подсознание последние месяцы. Муж изменяет.
Их история началась пятнадцать лет назад, легко, как весенний ветерок. Лена, молодая, амбициозная выпускница, мечтала о карьере дизайнера. Дима, тогда ещё студент, покорил её своей харизмой, уверенностью, умением обворожительно улыбаться. Он обещал ей звёзды, а она верила. Свадьба, рождение сначала одной дочки, потом второй – всё это было частью их «идеального» плана. Лена оставила работу, полностью посвятив себя дому и семье. Она создавала уют, воспитывала девочек, ждала его вечерами, всегда с ужином, всегда с улыбкой. Дима делал карьеру, стал успешным руководителем. Он был её опорой, её стеной, её всем. А она – его надежным тылом, его тихой гаванью. Измена – это слово всегда казалось далёким, чуждым их миру.
Теперь этот мир рушился, и рассыпались не только мандарины. Лена прошла в спальню, взяла футболку. Нет, это не Димин запах. Это другое. Слишком нагло, слишком явно. Она помнила, как полгода назад Дима стал задерживаться. «На работе завалы, Ленусь, ну ты же знаешь, ответственная должность». Она верила. Потом – ночи с якобы телефонными звонками, которые он старался вести в другой комнате. «Конфиденциальность, дорогая, важный проект». И снова – она верила. Потому что как не верить мужчине, с которым прожила пятнадцать лет? Отцу её детей? Человеку, который каждое утро целовал её в макушку и говорил: «Как же мне с тобой повезло»? Теперь эти слова звучали как самая злая насмешка. Изменщик.
Вечером Дима вернулся как обычно – жизнерадостный, немного уставший, с дежурным букетом хризантем, которые Лена не любила.
— Привет, любимая! – он попытался её обнять.
Лена отшатнулась.
— Не надо, – голос прозвучал чужим, хриплым.
Дима нахмурился.
— Что-то случилось? Девочки расстроили?
Она смотрела на него, на его идеальную рубашку, на уложенные волосы, на ту самую, фальшивую, улыбку.
— Дмитрий, – она произнесла его полное имя, что делала крайне редко. – Ты меня за кого держишь?
Его глаза забегали. Ага, попался.
— Лена, о чём ты?
— О чём я? – она шагнула к нему, в руках сжимая ту самую футболку. – О вот этом я. Что это за запах?
Он побледнел. Схватил футболку, понюхал.
— Ой, да это... да это, наверное, от коллеги. Мы на совещании были. Девушка одна, ну, ты знаешь, слишком много парфюма льёт на себя.
Ложь. Такая очевидная, такая жалкая.
— Дима, я не девочка, – её голос дрожал от обиды. – Мне сорок два года. Я не настолько наивна.
Всю ночь она не спала. Подруга Ольга, верная и мудрая, слушала её по телефону, не перебивая.
— Ленка, ты должна узнать правду, – сказала Ольга утром. – Для себя. Не дай ему превратить тебя в параноика. И самое главное – помни: ты не виновата. Никогда. Муж изменяет жене – это его выбор, его подлость.
Эти слова стали для Лены маяком в кромешной тьме. Торжество справедливости. Она чувствовала, что должна это сделать. Про измены написано много, но сейчас это касалось её жизни.
Елена стала детективом. Она научилась считывать его микро-выражения, замечать каждую мелочь. Проверяла чеки, телефонные счета. Неделя мучительных поисков. И вот, в один серый вторник, она нашла. В его кармане, между мятыми бумажками, – небольшой, аккуратно сложенный снимок. Женщина. Молодая, лет тридцати, с дерзкой короткой стрижкой и яркой улыбкой. И подпись на обороте, написанная женским почерком: «Моему Диме. Твоя Светлана». Лена не почувствовала злости. Только ледяное спокойствие, обжигающее изнутри. Это была измена. Окончательная и бесповоротная.
Она дождалась его возвращения. Девочек отправила к бабушке. В доме было тихо, оглушающе тихо. Дима вошел, разулся.
— Девочки где? – спросил он, идя на кухню.
Лена стояла в гостиной. В руках – тот самый снимок.
— Они у бабушки, Дима, – произнесла она. Голос был ровным, без единой нотки эмоции, что испугало его больше, чем крик.
Он вышёл в гостиную, увидел её, снимок. Его лицо стало пепельным.
— Лена... что это? Я могу объяснить...
— Объяснить? – теперь в её голосе прорезалась сталь. – Объяснить, как ты, изменщик, врал мне в глаза пятнадцать лет? Объяснить, почему муж изменяет своей жене, которая тебе верила? Объяснить, кто эта Светлана?
Он попытался подойти, протянуть руку.
— Лена, пожалуйста... Это ошибка, это ничего не значит...
Она отшатнулась, как от чумы.
— НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ? Наши пятнадцать лет – это ничего не значит? Наши дети – ничего не значит? Моя жизнь, которую я отдала тебе, твоей карьере, нашей семье – это ничего не значит?!
Её голос перешел на крик. Слёзы текли по щекам, но это были не слёзы слабости, а слёзы жгучей, обжигающей обиды.
— Ты разрушил всё. Ты растоптал мою веру, мою любовь. Ты просто... лжец! Я ненавижу тебя!
Дима упал на колени.
— Прости! Прости меня, Лена! Я не знаю, как это вышло... Я был дураком, слепцом! Я люблю тебя! Только тебя!
Ложь. Опять ложь. Она видела это в его глазах, когда он пытался выдавить из себя слёзы. Это была измена не только телом, но и душой.
— Вон! – её палец указал на дверь. – Просто вон отсюда! Ты больше здесь не живешь!
Дима собрал вещи за полчаса, бормоча извинения, обещая всё исправить, умоляя дать ему шанс. Но Лена была глуха. Её сердце, которое ещё вчера было растерзанным, теперь превратилось в камень. Она спокойно стояла в дверях, глядя, как он уходит. Когда за ним закрылась дверь, наступила тишина. Не та, оглушающая, что была час назад, а другая – пустая.
Прошло полгода. Лена развелась. С трудом, с болью, но она это сделала. Девочки тяжело переживали расставание родителей, но Лена была рядом, объясняла, обнимала. Она нашла подработку удалённо, вернулась к своему давнему увлечению дизайном.
Её руки больше не пахли ванилью – теперь они пахли свежей краской и свободой. Улыбка стала настоящей, а глаза снова обрели свой осенний цвет. Иногда ей присылали сообщения, предлагали поделиться своей историей. Она отвечала, но без злобы, просто как факт.
Теперь она знала, что настоящая измена – это не только предательство тела. Это предательство доверия, любви, будущего. И самое главное – это не её проигрыш. Это его. А для неё это было начало. Начало новой, честной жизни. И пусть в ней пока не было мужчины, зато была она сама – сильная, мудрая, ценящая себя.
Конец.
Ещё почитать: