В российской культуре Алла Пугачёва — явление, которое не сводится к музыке. Да, у неё были сотни песен, концерты, аншлаги. Но её сила — не в голосе и не в репертуаре, а в статусе культурного института. В том, что принято называть словом селебрити в западном понимании: символ, чьё слово может влиять на массовое сознание сильнее, чем десятки телевизионных сюжетов.
Чтобы понять этот феномен, достаточно сравнить Пугачёву с любой артисткой нового поколения. Допустим, с Мией Бойко. Та яркая, модная, делает клипы, собирает аудиторию в TikTok. Но её функция — развлекать публику. Это артистка, а не символ. Она существует в пределах рынка развлечений. Сегодня она в топах, завтра — кто-то другой. Это «арендное владение вниманием», которое длится, пока публика не переключится.
Пугачёва же принадлежит к другой категории. Это собственность культуры, закреплённая в памяти общества. Подобно тому как в истории политической мысли (Ричард Пайпс писал об этом) собственность и свобода становятся институтами, а не просто фактами повседневности, так и Пугачёва превратилась из певицы в общественный символ. Она стала неотъемлемой частью советской и постсоветской идентичности, таким же «закреплённым правом», как гимн или праздничный салют.
Сила культурного капитала
Влияние Пугачёвой не измеряется лайками. Оно измеряется силой её слова. Когда она высказывается о политике, о войне, о свободе — это воспринимается не как мнение артистки, а как голос эпохи. Именно это отличает настоящего селебрити от «просто популярного исполнителя».
Психологи говорят: массовое сознание всегда ищет фигуры «родительского авторитета». Человека, через которого можно оценить происходящее. Пугачёва для россиян стала такой фигурой. Её позиция воспринимается как «нравственный ориентир», даже если с ней не согласны.
На Западе аналогом можно назвать Арнольда Шварценеггера. Он тоже начинал как артист (актёр боевиков, культурист), но постепенно стал селебрити. Его слово о климате или политике США вызывает реакцию не меньше, чем выступления политиков. Почему? Потому что он олицетворяет собой силу, успех, упорство — ценности, которые массовое сознание сделало символом.
Потребитель и селебрити
Современный потребитель живёт в мире перенасыщенной информации. Кругом сотни артистов, блогеров, трендов. Но внимание ограничено. Поэтому для ориентации нужны маяки. Селебрити и есть такие маяки. Они не просто развлекают, они формируют восприятие реальности.
Когда Пугачёва сказала, что «в России становится страшно жить» — эта фраза закрепилась как диагноз целой эпохи. Молодые артисты могут выкладывать сотни шуток и треков, но они лишь шум. Слово Пугачёвой — тишина, в которой слышен смысл.
Экономисты заметили, что поведение потребителя всё чаще определяется не самим товаром, а символической меткой. Так Nike продаёт не кроссовки, а образ победителя. Так Пугачёва — не песни, а образ свободной личности, которая осмеливается говорить правду.
Селебрити как фактор политики
Можно ли сказать, что слово Пугачёвой опаснее для власти, чем протестный митинг? В определённом смысле да. Потому что митинг можно разогнать, а символ — нет. Политологи отмечают: в авторитарных системах власть боится не оппозиции как таковой, а символов, которые выходят за пределы политического поля. Пугачёва — именно такой символ. Она не политик, но её голос разрушает монополию государства на интерпретацию реальности.
Вспомним СССР. Власть тогда контролировала всё: СМИ, книги, музыку. Но появлялись фигуры вроде Высоцкого, Гребенщикова, а затем Пугачёвой, чьё влияние не вписывалось в цензурные рамки. Люди доверяли им больше, чем газетам. Это и есть сила селебрити: они становятся альтернативным каналом легитимности.
Символы против местечковости
Можно представить: если бы сегодня рядом с позицией Пугачёвой публично встали фигуры масштаба Юрия Никулина — любимца страны, воплощения доброты и человеческого юмора, — эффект был бы сопоставим с политическим землетрясением. Народ верил Никулину не за роли, а за его человечность, которая воспринималась как подлинный голос совести.
То же самое можно сказать о других культурных гигантах советской эпохи — Высоцком, Шукшине, Тарковском. Их слово имело бы вес не потому, что они были артистами или режиссёрами, а потому что они были символами.
Именно это и отличает селебрити от просто «известных». К примеру, Никита Михалков при всём своём статусе режиссёра остаётся фигурой локальной, завязанной на конкретные политические круги. Его слово воспринимается как мнение «человека системы», а не как голос народа. Это уровень «местечковой популярности», а не символа эпохи.
Власть прекрасно понимает разницу. Поэтому ей не страшны заявления «официальных культурных деятелей» вроде Михалкова, но опасно каждое слово Пугачёвой. Потому что за ней — не должность и не титул, а доверие миллионов.
Почему молодые артисты не достигают такого уровня?
Мия Бойко, Моргенштерн и десятки других — яркие, громкие, но их сила в шуме, а не в символе. Они могут повлиять на вкусы потребителей, но не на их картину мира.
Чтобы стать селебрити, мало собрать просмотры. Нужно стать частью исторического нарратива. Пугачёва пела в эпоху перемен, когда каждое её выступление становилось событием для миллионов. Её личная биография переплелась с биографией страны. Именно так формируется «собственность на сознание», которая переживает поколения.
Выводы
Влияние Пугачёвой — это показатель того, что даже в эпоху цифрового шума человек ищет символы, а не только развлечения. Селебрити формируют восприятие реальности, создают новые нормы, становятся культурными институтами.
Если власть боится артиста больше, чем оппозиционера, это значит одно: культурная легитимность сильнее политической. Артиста можно замолчать, символ — никогда.
А теперь вопрос к вам:
— Кого из современных российских артистов вы считаете способным превратиться в настоящего селебрити?
— И что важнее для общества: развлекательный шум или символы, которые дают людям смысл?
Подписывайтесь, делитесь своим мнением в комментариях, давайте спорить и искать ответы вместе.
#селебрити #Пугачёва #Россия #культура #общество
👉 Поддержать автора: https://dzen.ru/fin_polit?donate=true