— Света, ну что ты как чужая? Мы же семья! — Анжела растянулась на диване, листая журнал мод. — Макс, скажи ей что-нибудь.
— Светлана права, нужно обсудить сроки, — осторожно начал муж, но тут же спасовал под взглядом сестры. — Хотя... какая спешка? Места всем хватает.
Светлана сжала половник до побеления костяшек. Два месяца. Уже два месяца золовка "временно" жила в их квартире. А началось всё так просто...
— Света, не против, если Гелка недельку поживёт у нас? С Романом разошлась, — попросил Максим месяц назад. — Ну не к маме же ей идти, там скандал будет.
— Конечно, — тогда Светлана даже обрадовалась. — Девочке тяжело, поддержим.
Как же она ошиблась! Анжела моментально превратила гостевую комнату в личную территорию, а саму Светлану — в бесплатную прислугу. Готовка, уборка, стирка — всё легло на плечи хозяйки дома.
— Гель, может, хоть посуду за собой помоешь? — робко попросила Светлана на второй неделе.
— Ой, Светик, у меня маникюр свежий! — золовка продемонстрировала ногти с наклеенными стразами. — Да и руки у меня нежные, от моющих средств портятся.
Тогда Светлана ещё посмеялась. Молодая, избалованная... Но когда Анжела заявилась домой с огромными пакетами стройматериалов, стало не до смеха.
— Решила комнатку освежить, — сообщила золовка, разбрасывая по столу образцы обоев. — Эти розовые просто divine! И люстру хочу поменять, эта совсем убогая.
— Но... это же наша квартира, — растерянно пробормотала Светлана.
— Ну так что? Я теперь здесь живу, значит, имею право на уют! — Анжела возмутилась. — Макс, ты же не против?
— А что тут такого? — муж пожал плечами. — Нормально же будет.
Вечером Светлана попыталась поговорить с мужем серьёзно:
— Максим, нам нужно решить вопрос с твоей сестрой.
— Какой вопрос? Она молодец, комнату облагораживает.
— За наши деньги! В нашей квартире! — голос Светланы дрогнул. — Макс, она даже работать бросила! Говорит, депрессия после расставания.
— Ну и что? Мы же можем помочь родному человеку.
Родному ему человеку. А она, выходит, чужая? Светлана вспомнила, как продавала мамину квартиру, чтобы внести первоначальный взнос за эту. Как экономила на всём, чтобы не срывать ипотечные платежи. Родной человек...
Утром её ждал сюрприз. Анжела сидела на кухне в окружении каталогов мебели.
— Света, а ты не могла бы сделать кофе? — золовка даже не подняла головы. — И что-то перекусить принеси. Я тут важные решения принимаю.
— Какие решения?
— Да мебель выбираю. Вот этот диван — точно мой! И кровать тоже супер. Правда, дороговато получается... — она подсунула Светлане смету. — Но красота требует жертв!
Светлана посмотрела на цифры. Четыреста тысяч рублей. На мебель для "временной гостьи".
— Анжела, ты серьёзно?
— А что не так? — золовка удивлённо вскинула брови. — Неужели такая мелочь может стать проблемой для семьи?
"Семья". Это слово больно кольнуло Светлану. Она вспомнила, как мечтала о большой дружной семье, завидуя Максиму с его шумными родственниками. Её собственная семья закончилась, когда мама умерла от рака. Тогда Светлане было всего двадцать два.
— Я подумаю, — осторожно ответила она.
Думать пришлось недолго. Вечером Анжела устроила истерику:
— Я не могу больше жить в этой убогости! Мне нужна красота, гармония! — она всхлипывала, прижимая к глазам платочек. — Максик, ну скажи ей!
— Света, ну что тебе стоит? — муж обнял сестру. — Видишь, девочка страдает.
— А я не страдаю? — тихо спросила Светлана. — Я работаю, готовлю, убираю за тремя взрослыми людьми. Плачу ипотеку. А теперь ещё должна оплачивать капризы твоей сестры?
— Не называй это капризами! — вспылил Максим. — Гелке нужна поддержка!
— А мне что нужно?
На этот вопрос никто не ответил. Анжела продолжала всхлипывать, Максим гладил её по голове, а Светлана стояла и смотрела на эту картину. И вдруг поняла: в этой "семье" для неё места нет. Есть место для всех остальных, их потребностей, их проблем, их желаний. Но не для неё.
— Знаешь что, — медленно проговорила она, — делайте что хотите. Но без меня.
На следующий день Светлана взяла отгул и отправилась к юристу. Документы о покупке квартиры она хранила аккуратно — мама приучила беречь важные бумаги.
— Первоначальный взнос внесён полностью с вашего личного счёта, — констатировал юрист, изучив документы. — Это существенно укрепляет вашу позицию при разделе имущества.
Домой Светлана вернулась с заявлением о разводе в сумке. Максим и Анжела обедали, обсуждая цвета для будущего ремонта.
— Где ты пропадала? — недовольно спросил муж. — Обед не готов, в доме беспорядок...
— Подавала на развод, — спокойно ответила Светлана.
Тишина. Анжела выронила вилку, Максим побледнел.
— Ты что, совсем рехнулась? — первой опомнилась золовка. — Из-за какого-то ремонта семью рушить?
— Не из-за ремонта, — Светлана достала заявление. — Из-за того, что в этой семье я никто. Я здесь для того, чтобы готовить, убирать и платить по счетам. А решают всё другие люди.
— Света, ну что ты! — Максим вскочил. — Мы же всё обсудим, найдём компромисс!
— Какой компромисс? Твоя сестра уже два месяца здесь живёт, не работает, не помогает по дому, но при этом планирует потратить наши деньги на свои прихоти. А ты её поддерживаешь.
— Так она же расстроенная!
— А я что, радостная? — Светлана горько усмехнулась. — Знаешь, я поняла кое-что важное. Я всю жизнь мечтала о семье, потому что выросла одна. Но лучше быть одной, чем чувствовать себя одинокой в собственном доме.
Начался ад. Валентина Петровна, мать Максима, примчалась из подмосковной дачи и устроила Светлане разнос прямо в подъезде:
— Неблагодарная! Мой сын тебя из грязи в князи вытащил, а ты как ведёшь себя!
— Из какой грязи? — удивилась Светлана. — У меня была своя квартира, работа, образование. И кстати, именно моя квартира стала залогом для этой.
Но свекровь уже не слушала, продолжая причитать о "разрушительницах семейных гнёзд".
Анжела избрала другую тактику — слёзы и обвинения:
— Света, ну как можно быть такой жестокой? Я же доверилась вам, считала родными людьми!
— А я считала тебя временной гостьей, — ответила Светлана. — Которая через две недели съедет. Помнишь, так было договорено?
Максим метался между всеми, пытаясь найти решение:
— Может, Гелка найдёт работу, будет помогать по дому...
Но было поздно. Что-то внутри Светланы сломалось окончательно. Она поняла: даже если Анжела уедет, ничего не изменится. При первой же просьбе родственников Максим снова пожертвует интересами жены.
Судебное разбирательство затянулось на полгода. Анжела пыталась доказать, что имеет право на долю в квартире — ведь она там живёт и "вкладывала душу в обустройство". Максим утверждал, что первоначальный взнос они собирали вместе.
Но документы говорили сами за себя. Отдельный счёт Светланы, куда поступили деньги от продажи её добрачной квартиры. Прямое перечисление в банк. Даже справка из БТИ о том, что квартира была в единоличной собственности Светланы с восемнадцати лет — наследство от матери.
— Документы не врут, — заметил судья, выносия решение.
Светлана получила свою долю и купила уютную двушку в Строгине. Не в центре, зато с видом на парк. И главное — свою. Где она может клеить любые обои, ставить любую мебель и приглашать только тех, кого хочется видеть.
От общих знакомых она узнала, что Максиму пришлось продать их старую квартиру. После всех расчётов с банком и выплаты её доли денег на новое жильё не хватило. Он вернулся к маме, прихватив с собой Анжелу.
— А знаешь, что самое смешное? — рассказывала Светлане подруга. — Валентина Петровна заставила их сделать ремонт в своём доме. За те деньги, что у Макса остались. Говорит, раз дочка привыкла к красоте, пусть обустраивает.
Светлана только улыбнулась. Справедливость, оказывается, иногда торжествует сама собой.
Вечером она сидела на своём балконе, пила чай и смотрела на закат. Красивый, спокойный вечер. И никто не требовал ужина, никто не разбрасывал вещи, никто не планировал потратить её деньги на свои прихоти.
Одиночество? Возможно. Но это одиночество, наполненное достоинством и самоуважением. А это дорогого стоит.