Антитеррор. Психологи признают, что террористы могут быть очень разнообразны в психологическом отношении. Какими бы ни были заявленные цели и группа идентичности террориста, его, как и каждого из нас, мотивирует комплекс личных психосоциальных переживаний и характерных черт. Они полагают, что террористов отличают четыре черты.
· Высокая аффективная валентность (способность к восприятию чего-либо как хорошего или плохого) в отношении идеологии.
· Личная заинтересованность — например, острое переживание угнетения, унижения или преследования; ярко выраженная потребность в идентичности; желание славы или мести или стремление к выражению внутренней агрессии (в отличие от подавляющего большинства тех, кого отличает ярко выраженная аффективная валентность).
· Пониженная когнитивная гибкость, пониженная терпимость к двусмысленности и повышенная склонность к ошибкам атрибуции (предвзятости мышления, когда, к примеру, для объяснения собственного поведения используют одни критерии, а для поведения окружающих — другие).
· Способность подавлять как врожденные, так и усвоенные моральные ограничения, направленные против причинения вреда невинным жертвам, под воздействием врожденных или приобретенных факторов, индивидуальных или групповых сил — возможно, под влиянием вышеуказанных черт.
Они обобщили несколько теоретических подходов в контексте имеющихся данных о терроризме и пришел к выводу, что большинство моделей насильственного экстремизма складываются под влиянием трех факторов:
· развитие антипатии по отношению к целевой группе;
· поиск оправданий и наделение себя правом на совершение насильственных действий;
· устранение социальных и психологических барьеров, которые могли бы препятствовать насильственным действиям.
Важно уметь идентифицировать эти факторы. Порой бывает трудно понять, как они связаны друг с другом, но это уже другая задача. Если мы говорим о том, что вышеперечисленные черты характеризуют террориста, это еще не значит, что мы можем точно определить, присущи ли они потенциальным новобранцам изначально, или же их следует считать продуктом приобретенного опыта.
Для понимания мотивации, сложившегося к настоящему времени, это означает следующее. С одной стороны, наших знаний еще недостаточно, чтобы сформулировать удовлетворительные ответы на актуальные вопросы, и в ближайшем будущем ситуация вряд ли изменится.
С другой стороны, возникает вопрос: если бы у нас были более точные данные, удалось ли бы нам лучше объяснить неясные и запутанные процессы, связанные с мотивацией? Возможно. Мы просто не можем каждый раз, сталкиваясь с очередной проблемой, прикрываться фразой: «Необходимы дополнительные исследования».
И все же даже самому ревностному исследователю терроризма непросто предложить всеобъемлющий обзор работ на тему мотивации. Самые серьезные обзоры по-прежнему страдают тем, что некоторые называют предвзятостью и неполнотой.
Но нельзя постоянно твердить, что все очень сложно, и ждать, что читатели воспримут это без возражений. На определенном уровне мотивация, конечно, имеет значение: важно идентифицировать различные факторы, стимулирующие радикализацию, а затем превращающие ее в действие.
Выявляя эти факторы, мы начинаем осознавать, какую роль во всем этом играют обиды. Мы обращаем внимание на то, как эти обиды возникают и культивируются. Необходимо понять, почему и как определенные группировки привлекают потенциальных новобранцев, поскольку это имеет большое значение для профилактических мероприятий.
Эти знания могут быть использованы для снижения привлекательности терроризма и информирования общества о стратегиях, используемых террористическими группировками для радикализации и вербовки.
Таким образом, понимание мотивации имеет значение в самом прямом смысле.
Неспособность составить четкий и внятный профиль террориста не следует считать свидетельством безрезультатности всей проделанной исследовательской работы. Эта неудача, по сути, и есть результат.
Аналогично неспособность прийти к согласию по поводу точного «химического состава» мотивации террористов не означает, что последняя не играет никакой роли и все наши усилия, направленные на ее изучение и объяснение, бессмысленны.
Однако поиск мотивации террориста подчиняется той же логике, что и создание профиля террориста. Даже если мы получим то, что, как полагаем, нам нужно (например, более качественные данные), все равно наши возможности будут ограниченны, пока мы не научимся задавать более конкретные и целенаправленные вопросы.
Только в этом случае мы сможем приблизиться к конечной цели наших исследований — научиться предотвращать и пресекать теракты, вместо того чтобы вести дискуссии общего характера о мотивации — по общему признанию, весьма туманной.
Я не предлагаю отказаться от поиска мотивов террористов, но мне бы хотелось, чтобы мы более ясно представляли себе, что делаем и какое значение имеют наши действия.
Вот уже много лет исследователи пытаются разграничивать различные виды терроризма путем их категоризации. Это помогает выяснить, чего хотят разные группировки, то есть понять их мотивацию. Изучение террористов в рамках этой категории поможет получить информацию о целях группировки, но вряд ли прояснит индивидуальную мотивацию одного отдельно взятого террориста.
Даже если мы назовем террористическую группировку «джихадистской», то все равно не получим ответа на вопрос, почему молодые люди хлынули в Сирию или Афганистан; выражение «совершить джихад» ничего не объясняет.
СПАСИБО. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
В публикациях используются материалы из книги Джона Хоргана «Психология террориста. Почему люди начинают убивать ради идеи»
Обязательно подпишитесь на канал чтобы не пропустить очередную публикацию, обсуждайте в комментариях, делитесь в соцсетях и оставляйте реакцию
Все статьи по данной теме я разместил для вашего удобства в этой подборке: