Меня иногда пробирает до дрожи осознание незначительности собственной жизни и личности в масштабах мира. Из всего что есть на Земле мне принадлежит только квартирка на втором этаже из двух помещений и домик на краю географии области. Но на этом втором этаже прошла большая часть моей жизни и каждая отметина, каждая щербинка имеет свою историю и я могу кое-что рассказать интересное: вот на потолке кухни, в углу есть еле заметная выпуклость, дырка замазана. Странно конечно, что в плите перекрытия дырку кто-то проковырял, но мало ли какое интерьерное решение за годы тут было. Но я то знаю зачем там дырку сверлили - там висел крюк для клетки, в которой жили попугайчики.
До котов, в качестве домашних животных мы в семье увлекались птичками. Сначала мы купили волнистого попугайчика, назвали конечно Иннокентий, Кеша. Потом купили ему друга. Друг оказался подружкой и получилась попугаячья семья. Потом к ним присоединился карелла с больным(раздвоенным) клювом и кенарь. Я уже не помню кто с кем жил одномоментно. Карелла с волнистыми жил точно, помню как они на карнизе оконном сидели рядком и смотрели на меня с высоты. Первым мы купили на центральном рынке ярко - зеленого попугайчика и клетку, обозвали конечно Иннокентий. Из всех наших птиц только Кеша был ориентирован на человека и проявлял дружелюбие, остальные относились к нам, как к обслуживающему персоналу. Потом на том же рынке мы купили ему друга, который оказался девочкой. Купили, потому что Кеша был откровенным хулиганом и дебоширом. От скуки, оставаясь один, много чего творил. Разбрасывание вокруг клетки шелухи и корма даже не считается. Попугайчики вообще часто это делают. Чтобы он не хулиганил и не скучал мы решили купить ему приятеля, как оказалось жену. Маша нас откровенно не жаловала и раньше жила очевидно в стае. Поэтому дружилась только с Кешей. Инета не было и с информацией было туго, поэтому первый раз они сидели на яйцах очень долго. Я не сразу заподозрила что яйца пропали. Потом я разжилась инфой и оказалось самочку нам подсунули старую, у них восковица (такая штука над клювом) бледная стала с возрастом. Так что нам вместо молодого мальчика подсунули пожилую девочку. Потом кладку Кеша с Машей повторили и таки высидели и выкормили пятерых птенчиков. Ну очень поначалу страшненьких. Потом ничего, оперились, выросли и носились по всему дому пешком, пока не научились летать. Помню стайку пестрых попугаячьих деток, бегающих по полу в солнечных пятнах. Помню как один из птенцов ни с того ни с сего помер. Еще одного отдали знакомой в Панковке. Тот птах жил один и даже научился говорить - хозяйка хвасталась. Наши не сподобились, только щебетали. Куда мы дели остальных не помню. Но Кеша - тот первый зеленый попугай был самым любимым и врединой редкостной: он все обои поверху пообдирал. Отдирал клочок обоев и вися вниз головой на коготках с интересом следил за полетом обрывков. Приходишь, а вокруг клетки шелуха от семечек, на полу обрывки бумажек и Кеша довольный. Обои помню - голубенькие в пупырышку и каемочка сверху тоненькая в тон приклеена - вот с нее он и начал. Таким же манером и листья цветов откусывал. Помню, я любовно выращивала лиану, длинную вырастила - гордилась, этак художественно развесила её по всей стене, а этот гондурас отгрызал лист и смотрел как он падает. Я так переживала, но поделать было нечего, только стебель выкинуть. Коронный фокус у Кеши был такой: он любил сидеть на плече, гулять по столу, есть из тарелок, залезая лапами в еду и часто целовался, то есть был общительным, но в какой -то момент его клинило и он вместо поцелуя поворачивал клюв и прикусывал человеку перегородку носа. Поверьте это так больно, что аж слезы из глаз лились градом.
Потом мы купили Кареллу, другого попугая, зачем не знаю, да и стоил он дороже. Птичка эта оказалась какой-то злой, нелюдимой и прозвища "от души" не получила, звали просто Кара и только через полгода мы разглядели, что у него несросшийся клюв - нам подсунули брак. Карелла летал свободно, людей ни во что не ставил, но особо не вредничал. Потом попугаи перемерли естественным образом и мы завели канарейку. Точнее кенаря: крошечного, дерзкого, пушистого, крикливого птаха, весом с монетку и назвали его Андзолетто. Я тогда романом Консуэло зачитывалась, был там отрицательный герой - тенор оперный. Вот в честь и назвали. Дзоло пел как подорванный, красиво и громко, особенно с утра "радовал", спать не давал. Выход был только закрыть его простынкой. Тогда засыпал. Вообще он спал в основном в клетке, но мог и заныкаться куда-нибудь, например на карниз над окном. Спал смешно, на одной лапке, спрятав головку, нахохлившись в шарик. Попугаи по утрам, кстати, тоже орали громко и неблагозвучно. Кенарь был не очень ручной. Но это он на руки не шел, а летал по комнате отлично и охотно и вообще в клетку залетал поспать и поесть. Свобода его и погубила: в наше отсутствие полез купаться в кружку с водой, высокую, оставленную на холодильнике, перья намокли и он потонул. Пришли, а он там в воде. Грустно.
Для попугайчиков мы и ввинтили крюк в потолок, там клетка висела. С утоплением кенаря птичья эпоха у нас в семье закончилась и в дом пришел сначала кот Джерри, а потом Тимон, потом Шанс - я про него еще нигде не писала - это был очень примечательная собачья личность. Здоровый кобель, высотой по пояс, невероятная помесь сен-бернара и колли, черный, лохматый, самостоятельный и очень добрый к людям. Его нам "подсиропила" одна продавщица, по фамилии Осинская. Мол щеночку жить негде, пусть склад охраняет, ну и привела. Ни разу больше не встречала собаку с такой тягой к свободе, абсолютно не приспособленную к жизни на цепи. Что он и доказал, уйдя в "свободное" плавание в поселок. Нет, он жил не на самовыгуле, потому что он жил на свободе, а к нам приходил иногда поспать и поесть, только если хотел. Спал в основном в коридоре у дверей квартиры. Что примечательно: ни один сосед на этаже не возражал. Это были 90-е были, и кражи квартирные случались в нашем доме и продавали всяко-разно и бомжи ходили, а у нас на этаже тишина и благодать. Ведь посторонние не знали, что собака их скорее оближет чем покусает. Откроешь дверь - лежит собака на полкоридора лапы раскинул Свои свободно ходили, лапы переступая. Домой загонять бесполезно было. Как сейчас помню: я дверь открываю и зову его есть, а он бочком- бочком и на лестницу. Много всего с ним было смешного и в отлов забирали пару раз, как бродячего. Потом мы ему справили медальку на ошейник с номером.
А попугайчиков я люблю с детства: была в Ухте кондитерская, кажется "Лакомка", для детей, папа меня туда по воскресеньям водил. Так вот знаменита она была тем, что в углу стояла клетка с волнистыми попугайчиками. Когда пирожные были сьедены, мне разрешали подойти посмотреть на попугайчиков.
