Анастасия лежала в своей комнате с задёрнутыми шторами, несмотря на обеденное время. Она слышала нерешительные шаги матери за дверью, её вздохи, чувствовала её нервозность, и это лишь сильнее расстраивало её. Она не помнила, когда последний раз улыбалась, и не знала, найдётся ли еще когда либо повод, чтобы вызвать в ней радость.
- Настюш, ты не спишь? – прошептала Людмила, открыв дверь и замерев на пороге. Дочь не подпускала её к себе из-за чрезмерной опеки, но она не могла оставаться в стороне, когда единственный ребёнок запирался от всего мира.
– Нет, – беззвучно ответила она. – Что, пора делать упражнения?
– Не совсем...
Людмила прокралась в комнату и села на край кровати дочери.
– Я не могу смотреть, как ты чахнешь здесь. Ты такая молодая… – её голос дрогнул, но усилием воли она взяла себя в руки, – пора чем-то заняться. Нельзя целыми днями просто лежать, нужно жить, понимаешь? Нужно дальше жить!
– Может быть, ты забыла, но ничего другого я не могу! – резко ответила Настя. – Или у тебя есть предложения?
Она ненавидела себя за то, как говорила с родителями, ведь не так её воспитывали, но нервы были на пределе.
– На улице Мира открылась школа красоты. Там преподаватели обучают стричь и красить, учат делать маникюр и педикюр, даже наращивание ногтей. Помнишь, ты мечтала, что у нас появятся мастера, у которых можно будет научиться. Доченька, это отличный шанс попробовать что-то новое. Папа будет возить тебя на занятия, тебе будет удобно в коляске…
Людмила осеклась. Врачи рекомендовали вывозить Настю на прогулки как можно чаще, чтобы она дышала свежим воздухом, ощущала на лице солнечные лучи, чувствовала тепло, пока позволяла погода.
Вид инвалидного кресла вызывал у Анастасии истерику. Она вопила и извивалась, не позволяя родным усадить её в него. Показаться в кресле на людях означало смириться со своим положением, признать, что теперь её жизнь – жизнь человека, который никогда не станет самостоятельным, будет выделяться из толпы, и никогда не построит личное счастье.
Анастасия ничего не ответила, лишь отвернула голову к стене и закрыла глаза, дав матери понять, что разговор окончен. Людмила вздохнула, поцеловала её в лоб и, остановившись в дверях на несколько секунд, вышла.
Отношения с родителями у Насти всегда были тёплыми, на зависть подругам, и теперь они остались единственными людьми, которым она была важна. Она внутренне презирала себя за то, как с ними обращалась, презирала за каждое обидное слово, брошенное сгоряча. Позже, успокоившись, она плакала от обиды за маму и папу и от того, что стала для них балластом.
***
А ведь как все началось...
В июне, отгуляв выпускной после одиннадцатого класса, Анастасия со своим молодым человеком Григорием веселилась на проводах его друга в армию. Настя не увлекалась никогда алкоголем не только в силу возраста, но и потому что не имела интереса к горячительным напиткам, но в тот вечер выпила на спор и плохо помнила, как разворачивались события, когда компания решила ехать домой на машине с нетрезвым водителем.
С момента, когда Анастасия пришла в себя в больничной палате после проводов, прошло три дня. Её мутило, она не помнила, почему оказалась там, и почему ноги её не слушаются.
Никакие слёзы не могли изменить итог той поездки: паралич нижних конечностей.
– Где Гриша, что с ним? Я хочу его видеть! – кричала Настя, не веря в происходящее. Она вот уже неделю лежала в больнице, но любимый не навестил её. Кроме того, он пустил по маленькому городку лживый слух: за рулём автомобиля в момент аварии была именно Настя.
– Вот лгун, сочиняет на ходу! – ругался её отец Виктор в коридоре больницы, чтобы дочь не слышала. – Я его своими руками удушу!
– Витя, вспомни, кто его отец, – призывала его Людмила к здравому смыслу.
– Точно, отец-то его и надоумил! Пропихнул своего сынка в академию МВД, вот и спихнул всё на Настю, чтобы его отмазать. А как же теперь жизнь нашей девочки, Люда, что нам делать?
***
Григорий появился в больнице лишь однажды, когда родителей Насти не было. Он пришёл без цветов с грустным видом, но вины своей не признал.
– Гриша! – выдохнула Анастасия, когда он вошёл в палату. – Почему ты так долго не приходил? Ты в порядке? Почему все думают, что я вела ту машину, я же даже не умею и за руль ни разу не садилась!
– Ты многого не помнишь, ты была пьяна. Это я виноват, что разрешил тебе попробовать.
– Неправда! В каком бы состоянии я ни была, я бы никогда так не сделала, я же могла всех угробить!
– И угробила, – тихо сказать Гриша, – только не всех, а себя. Насть, мне правда очень-очень жаль, но ты должна понять, что теперь наши пути разойдутся. Мы не можем быть вместе: я стану следователем, а ты нарушила закон. Тебя уже допрашивали?
В смятении Анастасия не сразу нашла, что ответить. Она смотрела на Григория, но не узнавала его. Она не хотела верить его словам, ведь не она устроила ту аварию, не она была виновата в своей неспособности ходить. Кто-то должен был ответить за её загубленное здоровье, но как найти ответственного, когда обстоятельства складывались не в её пользу?
– Что происходит? – спросила она наконец с паникой в голосе. – Гриша, что всё это значит? Я не виновата, я помню! Ты должен поговорить с папой, ты должен помочь мне найти преступника! Кто это был, ты знаешь?
– Это неважно, – сказал Григорий, отступая к двери. – Я уеду в другой город, мы не сможем продолжать отношения. Для нас будет лучше, если ты просто обо всём забудешь, всё равно ничего уже не исправить.
***
Обращения в полицию и суд не дали никаких результатов. Виктор и Людмила бились за справедливость для дочери, но безрезультатно. Людмила решила, что для Насти важнее их поддержка и внимание, а не бесконечные консультации у адвокатов, которые лишь выкачивали деньги.
Анастасия не общалась с прежними друзьями и подругами. После аварии многие открестились от неё, считали, что она сама виновата, ведь люди верили в версию Григория. Подруги были заняты собственными жизнями: разъехались по разным городам и приступили к новому этапу жизни – обучению в ВУЗах. Первое время они соболезновали, писали и звонили, но позже общение оборвалось. Девушки, предвкушающие студенчество, не знали, как общаться с той, которая теперь отличалась от них. Интересно ли будет Насте слышать об их проблемах, неподвижно лёжа в постели? Уместно ли будет рассказывать ей о своих планах и волнениях?
Анастасия чувствовала себя несчастной. Преданной всем миром. Её возможности рухнули в одночасье. Всё, о чём она могла мечтать, теперь было ей недоступно. Каждый новый день, в котором она лежала в тёмной душной комнате, был ей ненавистен. Неделя за неделей сливались в однообразную бесконечность. Настя понимала, что так не может продолжаться. Она не может просто лежать, пока один месяц сменяет другой, не может слышать споры и слёзы обессиленных родителей, натягивавших при ней ободряющие улыбки. Мама и папа ждали от неё действий, надеялись, что её заинтересует хоть что-то. Анастасия чувствовала себя ужасным бесполезным балластом, без которого её родным было бы лучше.
Очередным утром Настя проснулась со спонтанной мыслью: может быть, и правда, съездить в школу красоты? Она хотела своими глазами увидеть, как та выглядит изнутри, как работают мастера, много ли там людей. Когда она рассказала матери о своём желании, Людмила с трудом подавила слёзы.
– Конечно, милая! Сегодня же поедем!
Людмила боялась, что завтра настроение Насти может смениться, поэтому не стала дожидаться мужа и вызвала такси.
Школа красоты находилась на центральной улице города на первом этаже исторического здания. Современная светящаяся вывеска привлекала внимание прохожих к привычному городскому пейзажу. Внутри было просторно, пахло краской, лаком для волос и множеством ароматов женских духов. В первом зале находилась парикмахерская, люди громко переговаривались из-за работающих профессиональных фенов.
К Анастасии и Людмиле подошла стройная смуглолицая женщина с роскошными тёмными волосами, в классическом костюме и с крупными кольцами на тонких пальцах . Это была Марина, основательница школы красоты, выглядела она словно модель с обложки журнала. Анастасия не почувствовала перед ней собственную ничтожность, она захотела быть такой же.
– Добрый день! – поздоровалась Марина. – Это и есть ваша Настя? Долго же мы тебя ждали. Хочешь понаблюдать, как моя ученица впервые наращивает ногти акрилом?
– Здравствуйте! Конечно, хочу!
День в компании начинающих и опытным мастериц остался в памяти Анастасии надолго. Марина показалась ей настоящей волшебницей. Она не хвасталась своими сертификатами или суммами, которые зарабатывает. Она не ссылалась на техники, в которых работают мастера, не рекламировала бренды, она рассказывала о своих подопечных: о чём они мечтали, как боялись начать, и насколько увереннее они стали, шаг за шагом приближаясь к своей цели.
– Ну что, станешь частью нашей команды? – спросила Марина Настю после двухчасовой экскурсии и чашки чая. – Наращивание сейчас набирает обороты, а в нашем городке толковых мастеров мало. Чем раньше ты обучишься, тем быстрее займёшь своё место в этом бизнесе. Девочки здесь хорошие, ты обязательно найдёшь друзей и поддержку.
– Думаю, да, – ответила Анастасия, но смотрела она на маму. Людмила понимала, что это значит: её дочь готова к следующему этапу.
***
Настя была благодарна маме за то, что она не теряла надежды и веры в неё и заговорила о школе красоты. Теперь в жизни Анастасии появился стимул. Она с головой окунулась в изучение нового, заводила знакомства, зубрила конспекты и училась общаться с моделями, понимая, что каждая из девушек, доверивших ей свои ногти, в будущем могла стать её клиенткой и приносить постоянный доход.
Поначалу Настя не мечтала о многом. С каждым днём она наслаждалась тем, что имела цель и приятное место, в котором получала знания и могла общаться с близкими по возрасту девушками. Некоторые из них были искушёнными в романтических отношениях и часто советовали Насте познакомиться с кем-то в Интернете, пофлиртовать, получить новые эмоции.
– А если дело дойдёт до встречи? – спрашивала она со смущением, понимая, что в реальности парней отпугнёт её недуг.
– Ну и черт с ними! – отмахнулась Лиля, парикмахер, с которым Настя сдружилась ближе всех. – А вдруг повезет?
Но об отношениях Анастасия не осмеливалась мечтать. Она хотела скорее приступить к работе и иметь собственные деньги. Получив нескольких отказов во встрече после того, как она признавалась парням в своей болезни, Настя сосредоточилась на работе. Она тяжело переживала отвержение и решила больше не рисковать. Ей хотелось отблагодарить родителей за всё, что они вынесли с момента аварии. Она знала, что папа и мама сильно потратились и на адвокатов, и на её лечение, и на массаж.