Глава 29. Почти открытая война
Алина шла по набережной после работы, когда услышала знакомый голос:
— Какая встреча… будто сама судьба свела нас.
Она резко обернулась. Перед ней стояла бывшая Марка, в безупречном платье, с той же ядовитой улыбкой, что в кафе.
— Убирайтесь, — выдохнула Алина, стараясь говорить твёрдо.
— Не так быстро, милая, — женщина шагнула ближе. — Ты не понимаешь, во что ввязалась. Марк может говорить тебе красивые слова, но поверь, в глубине души он всё ещё мой. Ты лишь временная игрушка.
Алина почувствовала, как внутри поднимается злость, но она сдержала её.
— Ошибаетесь. Он сделал выбор. И вы не входите в него.
Глаза бывшей сузились.
— Посмотрим, сколько ты продержишься. Я умею разрушать чужие жизни. И если ты не уйдёшь сама, я сделаю так, что рядом с ним тебе станет слишком больно.
Алина стояла, пытаясь сохранять спокойствие, хотя сердце колотилось. Когда женщина ушла, её ноги дрожали. Она знала: это уже не намёки и не игры в тени. Это война.
Позднее вечером Алина рассказала обо всём Марку. Его лицо стало мрачным, а в глазах вспыхнуло что-то опасное.
— Всё, — сказал он. — Она перешла грань. Теперь я не дам ей шанса.
Алина видела: он готов бороться до конца. Но тревога всё равно жгла её сердце. Бывшая не шутила.
Глава 30. Удар по всем фронтам
Утро началось с холодного звонка. Марк терпеливо слушал, затем лицо его побелело. Он отложил трубку и посмотрел на Алину, как будто впервые за долгое время видел её в движении — хрупкую, но готовую встретить бурю.
— Инвесторы отказываются, — сказал он коротко. — Пришли документы: претензии по прозрачности закупок, один из ключевых партнёров требует приостановить проект до расследования.
Алина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Проект это часть Марка, его репутация, его работа. И теперь всё это рушилось по чьему-то желанию.
— Кто мог… — она не успела договорить.
— Кто-то подготовил всё заранее, — сказал он. — У них есть доказательства. Ложные, подделанные. Но этого достаточно, чтобы вбить клин в отношения с партнёрами.
Днём журналисты начали подкатываться с вопросами: «Почему архитектор оказался в центре скандала?» На столе у Марка появлялись письма, в одно из которых были вложены скриншоты его переписок и фотографии — старые снимки, вырванные из контекста. Бывшая, как выяснилось, была не просто мстительницей: у неё были ресурсы и связи.
Алина, тем временем, столкнулась с собственной атакой. В редакцию пришло анонимное письмо: «Ваша журналистка и архитектор это не просто дружба. Проверьте её отношения с проектом». Коллеги начали шёпотом перешёптываться, редактор вызвал Алину на разговор, не столько обвиняя, сколько советуясь в панике.
— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спросил он, осторожно, как будто опасаясь, что её слова могут опозорить и его.
Она почувствовала, как в груди что-то звякнуло, но не от страха — от боли. Её личная жизнь вдруг стала предметом общественного интереса, и это ощущалось словно удар в лицо.
— Я ничего не скрываю, — ответила она твёрдо. — Это грязная провокация.
Её голос был спокойным, но внутри бурлило. В душе зрело раздражение на ту женщину, что плела паутину лжи.
Вечером бывшая вновь напомнила о себе. Публично разослала письмо инвесторам с намёком, что Марк не тот человек, за которого себя выдаёт. В письме фигурировали документы о «несостыковках» в сметах.
— Она просто хочет крышу над моей головой разрушить, — прошептал Марк, сжав рукой край стола так, что побледнели суставы. — Если она сорвёт проект, то она добьётся своего — ударит по всему, что для меня дорого. По тебе в том числе.
Он работал без сна. Ночи проводил в офисе, перебирая бумаги, вызывая юриста, связываясь с подрядчиками. Алина сидела рядом и становилась его соратницей: искала чистые документы, собирала подтверждения встреч и согласований, восстанавливала хронологию, чтобы опровергнуть подделки. Каждая их совместная деталь — звонок, квитанция, подписанный акт — превращалась в щит.
Но бывшая действовала целенаправленно. Одновременно с ударами по проекту, она запустила кампанию по дискредитации — анонимные комментарии в СМИ, подложные письма в редакции, факсимиле якобы «доказательств».
В один из вечеров, когда Марк едва не сорвался, к ним пришло письмо от инвестора с холодной деловой фразой: «До выяснения обстоятельств мы приостанавливаем финансирование». Алина смотрела на него и увидела одновременную уязвимость и решимость.
Он не просто терял деньги. Он терял доверие людей, которые верили в его идею. Она ясно поняла: битва уже не о ней лично и не только о проекте. Это была борьба за правду и их право быть вместе без шантажа прошлого.
— Надо идти в правоохранительные органы с заявлением, — предложила она тихо. — Мы должны зафиксировать всё официально.
Марк кивнул, но в его взгляде промелькнуло понимание, что любая официальная бумага может длиться месяцы. Враг в это время успеет нанести ещё много ударов.
— Мы вытянем это, — сказал он, почти убеждая сам себя.
Ночью, перед сном, они держались друг за друга крепко. Как два измученных бойца, которые знают, ради чего борются. И в тот момент страх отступил перед теплом соприкосновения, перед обещанием не оставить друг друга.
Однако на утро пришло новое сообщение, тон в нём был холоден и расчётлив: «Вы ещё не поняли, какую ставку я делаю. Это не только работа. Это испытание на прочность. Последняя ставка — завтра, на встрече с ключевым инвестором. Приходите. Посмотрим, кто останется».
Это было открытым вызовом. Бывшая назначала дату. И это означало, что следующий день станет решающим. Марк и Алина поняли: завтра решится не только судьба проекта, но и их способность пережить внешнее давление как пара.
Они спали плохо. В утренней тишине Марк посмотрел на Алину и тихо сказал:
Завтра мы будем вместе. И я покажу им, что правда сильнее лжи.
Алина ответила поцелуем — коротким, твёрдым, как клятва. В этом поцелуе было всё: страх и любовь, усталость и решимость. Завтра — день, когда они выйдут на арену и встретятся с открытой угрозой лицом к лицу.