История России знает парадоксы, когда от величия и напряжённого труда целой эпохи страна неожиданно скатывалась в состояние застоя, праздности и небрежения государственными делами. Таким промежуточным, почти «потерянным» временем стало краткое царствование Петра II (1727–1730). Авторитетный историк Евгений Анисимов назвал его «бездарным» — и действительно, даже беглый взгляд на события тех лет показывает: вся мощная государственная машина, созданная Петром Великим, постепенно рассыпалась, словно оставленная без присмотра.
От «железного» деда к «московскому» внуку
Петр II вступил на престол совсем ребёнком — в 11 лет. Он был сыном казнённого в 1718 году царевича Алексея, главного противника преобразований Петра I и сторонника «старомосковской Руси». Неудивительно, что молодой государь унаследовал склонность к традиционализму, а его окружение охотно поддержало реставрацию прежних порядков.
То, что было жизненно необходимо для России — петровский флот, армейская организация, строительство Петербурга, развитие новых форм управления, — оказалось заброшено. Флот не поддерживался; столица переехала обратно в Москву, словно Петербург никогда и не задумывался как «окно в Европу»; рекрутские наборы отменили; вновь разрешили торговлю в Архангельске; остановили казённые стройки в Азове; забросили знаменитые фонтаны Петергофа.
Церковь тоже получила передышку от «грозного регламента» деда: староверам сделали послабления, всерьёз обсуждалось восстановление патриаршества. Из ссылки вернули Евдокию Лопухину, бабку юного государя, некогда насильственно постриженную Петром в монахини. Более того, Сенат распорядился уничтожить манифесты Петра I, в которых были изложены обвинения против царевича Алексея и его матери.
Это был прямой откат назад — в допетровскую Русь.
«Блестящая» сторона двора
И всё же кое-что из наследия Петра I сохранилось — но вовсе не в сфере государственных дел, а в области празднеств, балов, потех. Молодой император охотно перенял именно эту часть петровской традиции. Его двор превратился в бесконечное чередование праздников: дни рождения, именины, годовщины коронации отмечались с невиданным размахом.
Охота, карты, пиры, фейерверки — всё это стало обыденностью. Пиршества устраивались с таким великолепием, что поражали даже иностранных наблюдателей: сотни блюд, реки вина, музыка, иллюминации. Придворное общество формировалось на французский манер, а расходы двора удвоились по сравнению со временем Петра Великого.
В придворных списках того времени — всё те же знатные фамилии: Долгоруковы, Голицыны, Лопухины, Стрешневы. Именно они окружали малолетнего монарха, превращая его в игрушку своих интересов.
Любовные «уроки» и нравы юного императора
Фигура Петра II привлекает внимание не только политическими ошибками, но и скандальными подробностями его личной жизни. Воспитанием императора занимался князь Иван Долгоруков — человек легкомысленный, прожигатель жизни, больше всего озабоченный охотой, картами и женскими развлечениями.
Современники писали, что в 13 лет Петр выглядел на все 18, столь стремительно он развивался. Но его взросление проходило в атмосфере распущенности. Историк Олег Соловьёв утверждал, что отношения с сестрой Натальей Алексеевной были вовсе не платоническими. А пылкие чувства к тётке — будущей императрице Елизавете Петровне — современники описывали как «пламя кровосмесительной любви».
В кругу фаворитов ему подбирали бесчисленных метресс. Неудивительно, что иностранные дипломаты объясняли его раннюю смерть (всего в 14 лет) именно распутством и неумеренным пьянством.
Щегольство и мода: от кафтанов до «мушек»
Если государственные дела оставались в упадке, то в вопросах моды и придворного блеска Россия не отставала от Европы. Молодой император, вопреки настояниям «старомосковской» партии, твёрдо держался за французское платье. Его изящные кафтаны казались ему куда привлекательнее традиционных русских одеяний.
Щегольство стало отличительной чертой эпохи. Мужчины носили узкие панталоны, алонжевые парики, тяжёлые башмаки, вышитые кафтаны. Дамы блистали лёгкими шёлковыми и парчовыми нарядами. Модой того времени стали и тафтяные «мушки» — крошечные чёрные наклейки на лице, заимствованные из Франции. Каждая мушка имела своё значение: на щеке — красота, под глазом — печаль, у губ — любовь.
Любопытно, что мода быстро проникла и в низшие слои: лубочные картинки с «реестрами мушек» расходились даже в мещанской среде.
Сатира Антиоха Кантемира
Щегольство и праздность не остались незамеченными современниками. Молодой поэт и дипломат Антиох Кантемир стал одним из первых русских сатириков, безжалостно высмеивавших нравы «франтов» и «франтих». Его сатиры 1729 года рисовали картины распущенной жизни дворянства: долгие пробуждения под шелковыми одеялами, ленивое чаепитие в постели, бесконечные хлопоты вокруг прически и костюма.
Кантемир сравнивал щеголей с нарциссами, любующимися собой в зеркале, и насмешливо описывал их страдания от тесных башмаков или изнурительные поиски «правильного» цвета кафтана. Для сатирика такие персонажи становились символом бесплодной и праздной жизни, чуждой делу, службе, государственному подвигу.
Его строки — это своего рода энциклопедия быта первых российских модников. И одновременно — обвинительный акт против эпохи Петра II.
Праздный щеголь как символ царствования
Парадоксально, но именно при «отроке на троне» в России впервые появилось явление праздного щеголя. При Петре I служба была обязательна для всех дворян, «тунеядцы» не имели права на существование. При Петре II праздность вдруг стала нормой, а внешний блеск — ценнее внутреннего содержания.
Историки не случайно видят в этом переломе отражение самого характера государя. Петр II больше всего ценил леность и веселье. Любой, кто умел доставить ему развлечения, получал власть над его решениями.
Итог
Три года царствования Петра II — это время упущенных возможностей. Россия могла продолжить движение, заданное Петром Великим, но вместо этого вернулась к старым традициям, заигралась в моду и щегольство.
Неудивительно, что историки видят в этой эпохе скорее комическую, чем трагическую страницу. И всё же она важна: именно тогда проявились первые контуры русского дворянского общества с его пристрастиями к роскоши, моде, праздным развлечениям.
Смерть четырнадцатилетнего государя в 1730 году оборвала линию прямых наследников Петра Великого. На трон взошла Анна Иоанновна, и история России снова сделала резкий поворот.
Краткое царствование Петра II осталось как напоминание: даже «потерянные» годы оставляют заметный след в культуре и общественных привычках, показывая, как легко может угаснуть энергия великих реформ и как быстро её место занимает праздное щегольство.