Айсун, словно дикая кошка, кралась по узким улочкам Стамбула. Ей было всего семнадцать, но в её глазах горел огонь, способный опалить целые империи.
Вскоре она остановилась, прислонившись к шершавой стене длинного каменного забора и замерла, прислушиваясь. Тишина обволакивала её со всех сторон. Лишь где-то вдалеке слышалось тихое стрекотание цикад.
Впереди, на фоне скромных приземистых домиков, словно притаившийся зверь, возвышался дом Лейлы.
Айсун знала каждый его вход и выход, два маленьких прохода и массивные кованые ворота.
Внезапно её внимание привлекло движение. Из неприметной калитки, расположенной в непосредственной близости от центральных ворот, вышел мужчина. Высокий, статный, красивый, своими светлыми глазами он словно считывал окрестности. В его движениях чувствовалась скрытая сила и опасная грация хищника. Айсун нахмурилась. Она никогда раньше не видела этого человека, но сразу почувствовала к нему неприязнь.
“Он приходил к хатун, уж не жених ли это её? Ну, конечно, кто же ещё! - решила Айсун. -Ты ещё пожалеешь, Лейла. Месть за моего Хасана будет страшной. И за отца тоже! Ты будешь завидовать даже мё_ртвым, – прошипела она, её голос дрожал от ярости, а зубы стучали друг о друга. - Никакой жених тебя не спасёт. Да что жених - сам султан не станет твоим щитом.
Айсун была дочерью Али-аги, бывшего управляющего Лейлы, ожидающего в данный момент справедливого наказания в застенках Топкапы. Её возлюбленным был Хасан-ага, садовник Лейлы, сражённый воином султана.
Девушка бесшумно подобралась к дому Лейлы, перекинула верёвку через каменный забор и, ухватившись за неё, начала ползти вверх, словно змея.
Оказавшись на вершине забора, она ловко пригнулась и спрыгнула вниз, приземлившись в мягкую траву. Затем, стараясь не шуметь, она двинулась к дому, направляясь прямо к окнам, за которыми, как она точно знала, находились покои Лейлы.
Она решила действовать днём, хотя ночь казалась куда более безопасной. Но отец говорил ей, что ночью окна в доме всегда наглухо закрыты, и это делало её план невыполнимым. Поэтому, облачившись в наряд, который сливался с зеленью травы, пёстрыми цветами и сочной листвой, она теперь была почти невидима для стражи.
Нащупав за пазухой кинжал, девушка юркнула под лиану и, медленно подняв голову, заглянула в приоткрытое окно. Лейла стояла посреди комнаты и, обхватив себя за плечи, раскачивалась из стороны в сторону и с улыбкой что-то напевала.
К радости Айсун рядом с Лейлой никого не было.
“Поёшь - видно, и правда, с женихом встречалась. А я по твоей милости одна осталась, без моего любимого. Уж не твой ли жених его уб_ил? Конечно, так и есть! Отец же успел мне сказать, что воин о тебе расспрашивал. Что не нравится он ему. Не понадобится теперь тебе жених,” - криво усмехнулась Айсун и запрыгнула на подоконник.
Не прошло и пяти секунд, как она сбила Лейлу с ног, оказавшись сверху, и вцепилась ей в горло, пытаясь зад_ушить. Когда Лейла начала терять сознание, её противница выхватила кинжал и, замахнувшись, произнесла:
- Ну вот и всё! Ты думала, что никто ничего не узнает и некому будет отомстить за них? Думала, что обиды останутся безнаказанными? Как же ты заблуждалась! Твой садовник, Хасан, был мне дорог. А Али-ага, твой управляющий, – мой отец. Я знала о его замыслах и помогала ему, помогала всем, кто был с ним заодно. Дядя Кадир обещал мне трон, сделать меня султаншей. А ты всё разрушила! И этот жалкий Мустафа! Видела я его на рынке, рыдал, как какая-нибудь женщина. Но и до него я доберусь. Сначала ты мне заплатишь. Теперь же считай, сколько раз я во_нжу нож в твоё се_рдце – за моего Хасана, за отца, за дядю Кадира, за Идриса-агу. Отец научил меня всему, что нужно для боя. Ты успела помолиться?
Гюрхан только что вышел из дома Лейлы, проводив ее после их встречи в живописном саду Топкапы. Он уже почти добрался до ворот, взявшись за холодную ручку, когда его пронзило острое, необъяснимое ощущение – будто кто-то пристально смотрел ему в спину.
Чутьё, которое никогда его не подводило, кричало об опасности. Он резко обернулся, его взгляд стал цепким, пронзающим каждый уголок вокруг. Он вглядывался в тени кустов, в стволы деревьев, прислушивался к малейшему шороху. Но вокруг царила лишь умиротворяющая музыка природы: лёгкий ветерок играл с листвой, а птицы заливались своими песнями. Ничто не выдавало присутствия постороннего.
Постояв несколько минут в раздумьях, он всё же решил вернуться в дом Лейлы, чтобы убедиться в безопасности девушки.
- Госпожа Лейла ушла к себе отдыхать, она просила её не беспокоить, - доложила ему служанка в гостиной.
Ни слова не говоря, Гюрхан вышел в коридор, быстро очутился возле дверей Лейлы и прислушался.
Из комнаты доносился голос, показавшийся ему не похожим на голос Лейлы, и он решил открыть дверь, но та была заперта.
- Госпожа Лейла? – позвал он, но ответа не последовало. - Лейла! – настойчивее повторил он, но ему по-прежнему никто не ответил. Что-то было не так. Нехорошее предчувствие сжало ему грудь. Не тратя времени на раздумья, он сделал пару шагов назад и с силой выбил дверь в покои девушки.
Картина, представшая перед ним, была ужасающей: Лейла, закатив глаза, лежала на полу, а над ней, с угрожающе поднятым кинжалом, застыла какая-то женщина.
Гюрхан не колебался ни мгновения, одним молниеносным прыжком оказался между ними, крепко схватил нападавшую и выбил из её руки сме_ртоносное оружие.
Айсун попыталась высвободиться из цепких рук Гюрхана, но не тут-то было. Он повалил её на пол, на_ступил коленом ей на гр_удь, а сам склонился над Лейлой.
- Госпожа! Лейла! Очнитесь! - легко похлопал он девушку по щекам, и та тут же, глубоко вздохнув, широко открыла глаза.
- Гюрхан! Это Вы! Вы опять меня спасли! – сиплым голосом промолвила она, пытаясь улыбнуться.
Гюрхан усмехнулся, помогая Лейле подняться. Её шея ещё болела от уд_ушающих пальцев напавшей, и она инстинктивно потирала её, пытаясь прийти в себя.
- Госпожа Лейла, вы так юны, а у вас уже столько врагов, – сказал он, внимательно изучая её лицо, и после паузы добавил: - Думаю, без надёжного защитника вам не обойтись.
Лейла, потирая ноющую шею, внимательно посмотрела на него.
- Я согласна, но только если этим защитником будете Вы, - тихо, но твёрдо произнесла она, глядя ему в глаза.
- Хорошо, - немного подумав, ответил Гюрхан, - почту за…
Не успел он договорить, как Лейла обвила его шею руками и припала к его губам.
Гюрхан был совершенно обескуражен. Он не ожидал такого и не знал, что делать, но инстинктивно ответил на её поцелуй.
И к своему изумлению, обнаружил, что это прикосновение пробуждает в нём нечто новое, приятное и волнующее.
Нехотя оторвавшись от нежных губ девушки, он дотронулся ладонью до её щеки и мягко произнёс:
- Лейла, прости, я не знаю, как сказать, мне очень приятно…и не очень удобно…я хотел сказать… - он посмотрел на прижатую коленом к полу девушку, которая, широко раскрыв глаза, наблюдала за происходящим.
- Гюрхан, я тоже люблю тебя, - прошептала Лейла, смотревшая на него со счастливой улыбкой и нисколько не сомневающаяся в чувствах мужчины после такого поцелуя, - я согласна стать твоей женой!
- О, Аллах! Помоги мне! – пробормотал Гюрхан, - Лейла…это так неожиданно, - сглотнул он, - понимаешь…
- Да он тебя не любит! Глупая безмозглая курица! – вдруг выкрикнула Айсун и расхохоталась.
Лицо Лейлы вмиг изменилось, она побледнела, её губы слегка приоткрылись, а в глазах заблестели слёзы. Сердце Гюрхана сжалось при виде таких перемен.
- Да не слушай ты её! Молчи, хатун, если не хочешь лишиться головы прямо сейчас! – воскликнул он, - Люблю! Да, люблю! И прошу стать моей женой!
Лейла тотчас закрыла лицо руками, уткнулась в грудь Гюрхана и расплакалась.
- Лейла! Пожалуйста, не плачь, всё будет хорошо…у нас с тобой, - промолвил Гюрхан, - позволь, я свяжу эту хатун, а потом мы с тобой вместе, если хочешь, повезём её во дворец.
- Да, хочу, - всхлипнула Лейла.
Слуги, прибежавшие на шум, замерли с открытыми ртами, наблюдая за происходящим. Они были настолько ошеломлены, что не сразу уловили приказ хозяйки: готовить карету.
Во дворец их госпожа теперь поехала как невеста Гюрхана.
Сам он, признаться, не сразу уловил всю глубину того, что только что произошло – он сделал Лейле предложение.
Но по дороге в Топкапы эта мысль улеглась в его сознании, и, к его собственному удивлению, она оказалась очень приятной. Девушка ему была по душе, к тому же ему пришло время для создания семьи. А лучшей невесты, чем она, он и не представлял.
Между тем в это же время во дворце обручились ещё два человека.
Гюльшах в последние несколько дней была задумчива. Даже Махидевран обратила внимание на необычное поведение своей служанки и заволновалась.
- Гюльшах, я тебя не узнаЮ! С тех пор, как вернулся мой Мустафа, ты какая-то тихая, хотя должна радоваться. Я же знаю, как ты его любишь. Что произошло? Может, тебе нужна моя помощь? Не стесняйся, скажи, - после обеденной трапезы спросила её султанша.
- Да, госпожа, Вы правы, - не стала отказываться, - замуж я надумала идти. Вот такие дела. Что скажете?
Махидевран растерянно посмотрела на неё, но тотчас улыбнулась.
- Гюльшах, ну что я могу сказать? Я рада за тебя. Ты давно имеешь на это право. Мне, конечно, жаль будет расставаться с тобой, но тебе нужна семья, хочется иметь детей, я понимаю. А что за человека ты выбрала? Он хороший?
- Это охранник Нури-ага. Помните, я Вам про Шуле-хатун рассказывала? Так вот это я у него узнала такую ценную информацию. Он меня давно замуж зовёт. Я подумала да и решила согласиться. Где я лучше найду? Он добрый, жалованье у него хорошее, дом свой есть. А я деток хочу, правильно Вы сказали, - заулыбалась Гюльшах, - можно, я пойду скажу ему, а то, не приведи Аллах, к кому-нибудь переметнётся. Долго не нельзя его заставлять ждать. Любит-то любит, да как бы любовь не прошла.
- Иди, Гюльшах, конечно! – весело сказала Махидевран, и служанка мигом выскочила из комнаты.
Быстро преодолев коридоры и оказавшись близко к выходу из дворца, она остановилась, поправила платье, вуаль и размеренной походкой завернула за угол. Увидев возле входных дверей троих охранников, она вальяжно оперлась о стену.
- Нури-ага, подойди-ка, я тебе кое-что скажу, – кокетливо взглянув на одного из них, позвала она.
Тот, словно по команде, почти бегом направился к ней.
- Ты мне что-то там предлагал, помнится, – продолжила Гюльшах, не отводя от мужчины взгляда. - Знаешь, я подумала... Ну и пусть была эта Шуле-хатун. Её уже нет на этом свете. Да и метка её на... на заднем месте тебе не нравилась, ты сам говорил. Так вот, я согласна.
- Ты говоришь правду, Гюльшах? – Нури схватил её за руку, его глаза загорелись.
- Ну ты, осторожнее, Нури, отпусти! – игриво сказала Гюльшах, но руку не отняла.
- Гюльшах! Знаешь, как мы с тобой заживём? – тем временем Нури уже предвкушал их совместное будущее, его лицо светилось от радости. – Вот! Возьми! Давно с собой ношу, - достал он из-за пазухи большой перстень с драгоценным камнем и протянул женщине.
- Ой, вот это да, он же такой дорогой! - выдохнула Гюльшах, не в силах оторвать взгляд от крупного рубина.
- Не дороже тебя, моя Гюльшах, - довольно ответил Нури, - я тебе ещё и не такие украшения куплю! Будешь самой красивой!
- Нури, спасибо, я пойду, поговорю с госпожой о никяхе, - сказала та, не переставая любоваться дорогим украшением.
- Гюльшах, пожалуйста, один поцелуй, в щёчку, - прошептал охранник, женщина быстро чмокнула его, широко улыбнулась, развернулась и убежала.
Не только во дворце Топкапы витали радостные вести и приятные события. В доме, где жили Армандо и Морелла, тоже царила атмосфера счастья и предвкушения чего-то хорошего. Их жилище, возможно, и не блистало роскошью султанских покоев, но было наполнено теплом, любовью и надеждой, которые притягивали к себе добрые новости.
С самого утра Морелла была полностью поглощена заботами о своем здоровье. Её навещала лекарша Зухра-хатун, которая с большим вниманием, тщательно осмотрела беременную синьору и дала ей подробные наставления: как правильно себя вести, что можно и нельзя есть и пить в её положении. Только когда часы приблизились к обеду, госпожа вдруг вспомнила, что Элда говорила ей о получении писем из Италии.
Морелла вошла в комнату к Элде и замерла: та сидела, уткнувшись в ладони, и горько плакала.
- Элда! Что случилось? Ты меня пугаешь! – с тревогой в голосе спросила Морелла и торопливо подошла к ней. Девушка подняла заплаканное лицо, пытаясь улыбнуться сквозь слезы.
- Госпожа, простите, пожалуйста, не волнуйтесь. Вам нельзя так переживать. Я плачу от счастья! Бенедетто прислал мне письмо... Он пишет, что скучает по мне и хочет, чтобы я стала его женой!
- О, Господи, какая чудесная новость! Элда, утри скорее слёзы! Мы с тобой немедленно начнём приготовления к свадьбе. Давай прямо сейчас подумаем о платье для тебя. Знаешь, я бы тебе советовала…Ой, я же не спросила, что ты ему ответишь? Ты согласна, Элда?
- Да, госпожа! Мы давно с ним общаемся и…Ой, простите меня, синьора, конечно, я с удовольствием послушаю Ваши советы, я и сама хотела просить Вас помочь мне. Но сначала прочтите письмо от синьоры Эухении, оно пришло вместе с письмом от Бенедетто, - протянула она Морелле запечатанный конверт.
- Спасибо, Элда! Что же пишет мне любимая сестрица? – весело проворковала та, - я почитаю у себя и вернусь к тебе, хорошо?
- Да, конечно, я буду ждать, - улыбнулась Элда, прижав своё письмо к груди.
Армандо собирался пригласить супругу на прогулку, подошёл к двери и замер: из-за закрытых створок доносился радостный смех Мореллы, прерываемый её восторженными словами. Он резко дёрнул ручку на себя, вошёл и остолбенел: жена кружилась по комнате и что-то бормотала себе под нос.
- Морелла, милая, пожалуйста, не пугай меня, – он обеспокоенно взглянул на жену. – Я понимаю, что твоё нынешнее положение может вызывать всякие необычные проявления, но смеяться и разговаривать самой с собой, на мой взгляд, это уже перебор. Как ты себя чувствуешь?
- Армандо, я чувствую себя просто превосходно! – ответила Морелла, заливаясь звонким смехом.
- О, Боже, Морелла! Давай-ка присядем, успокойся, – муж осторожно взял её за руку.
- Не волнуйся так, Армандо. Скоро ты тоже будешь смеяться, - обняла она его за плечи.
- Правда? Сомневаюсь, – пробормотал Армандо.
- Будешь, будешь. Смотри, видишь этот лист? Это письмо от Эухении. Представляешь? Она тоже беременна! И тоже потрясена! Она ведь старше меня, и совершенно этого не ожидала. Пишет, что падре Хуан от счастья чуть с ума не сошёл и даже пустился в пляс прямо в гостиной, немало удивив прислугу.
- Ну, слава тебе Господи! Ну и напугала ты меня, Морелла! – шумно выдохнул Армандо, - действительно чудесная новость! Вот так падре! Вот так Эухения! Я ничуть не удивлён, что он пустился в пляс. Я и сам Зухру-хатун едва не задушил в объятиях, ещё и облобызал, - рассмеялся Армандо.
- Я же говорила тебе, что ты будешь смеяться, - радостно сказала ему Морелла, он её обнял и, поцеловав, повёл к двери.
- Сейчас мы с тобой в саду ещё раз поговорим об этом. Ты прочтёшь мне письмо?
- Конечно! – ответила Морелла, и они об руку вышли из дома.
Уважаемые мои читатели! Дорогие друзья! Мне кажется, что следующая глава будет заключительной. Мне грустно…