Есть такая особая атмосфера у кухонных посиделок. Когда на столе — простая, но вкусная еда, в бокалах — терпкое красное, а разговоры льются рекой, перескакивая с воспоминаний молодости на обсуждение новых болячек. В тот вечер все было именно так. Я, моя жена Марина, и ее лучшая подруга Света, свидетельница на нашей свадьбе. Мы отмечали какую-то незначительную дату, просто повод собраться. Смеялись, вспоминали наши первые свидания, и я, глядя на свою жену, думал: «Двадцать лет. Господи, двадцать лет. И ведь как один день».
Света, уже изрядно захмелев, подняла бокал. Ее щеки пылали, а язык немного заплетался.
— Я хочу выпить за вас! — провозгласила она, качнувшись. — За Маришку и Мишку! Вы — пример для всех! Особенно ты, Миша... Ты просто... золотой мужик!
Я усмехнулся:
— Это еще почему?
— Потому что! — она ткнула в мою сторону пальцем. — Другой бы на твоем месте... после той ее поездки в Сочи... никогда бы не простил! А ты простил! Ты — настоящий мужчина! За тебя!
Она залпом осушила бокал. А я замер. На кухне повисла тишина, такая плотная, что, казалось, ее можно резать ножом. Было слышно только, как гудит холодильник. Я посмотрел на Марину. Она была белее мела. Ее глаза метали в подругу молнии, а рука вцепилась в скатерть так, что побелели костяшки.
— Света, ты что несешь? — прошипела Марина. — Ты перепила. Какая еще поездка в Сочи? Миша, она путает. Помнишь, я тогда одна в санаторий ездила, спину лечить? Лет десять назад.
Света непонимающе захлопала глазами, пытаясь сфокусироваться.
— Ой... А это был не тот раз?.. Ой, кажется, я...
Я молчал. Я смотрел на свою жену и на ее лучшую подругу и впервые за двадцать лет видел их по-настоящему. Двух заговорщиц, которых только что застали врасплох. Все мои попытки отшутиться, свести все к пьяной болтовне, разбились о панический ужас в глазах Марины.
— Миш, ну правда, не слушай ее, — залепетала жена. — Она сама не понимает, что говорит.
— Да, я не понимаю, — медленно произнес я, не сводя с нее глаз. — Объясни мне. Какую поездку в Сочи я должен был простить?
Вечер перестал быть томным. Света, поняв, что натворила, быстро засобиралась домой, бормоча извинения. Мы остались с Мариной вдвоем на этой кухне, заставленной остатками праздничного ужина, который превратился в поминки по нашему браку.
— Ну? — спросил я, когда за Светой захлопнулась дверь. — Я жду.
И она рассказала.
Оказалось, десять лет назад, когда она уехала на две недели в санаторий «лечить спину», она поехала не одна. Она поехала с коллегой по работе. И лечили они там совсем не остеохондроз. Все две недели. А лучшая подруга Света была «на подхвате» — звонила мне с ее телефона, если было нужно, создавала алиби, прикрывала. Она знала все. Все эти десять лет она сидела с нами за этим столом, улыбалась мне в лицо, ела мой хлеб и знала, что я — рогатый идиот, который ни о чем не догадывается.
— Почему ты мне не рассказала? — спросил я, когда она закончила свой сбивчивый рассказ.
— Боялась! — всхлипнула она. — Боялась все разрушить! Это была ошибка, один раз! Я сто раз пожалела!
— Ты не боялась. Ты просто врала. Вы обе врали.
В тот вечер я понял страшную вещь. Меня предал не один человек, а два. Жена — своим телом. А ее подруга — своим молчанием. И неизвестно, что было больнее. Осознавать, что двадцать лет моей жизни частично построены на лжи, или понимать, что в их женском мирке я был просто «Мишей», которого можно обмануть, а верная подружка прикроет. Они обе смотрели на меня все эти годы и видели не мужа и друга, а простофилю.
Иногда правда приходит в самом неподходящем виде — пьяная, неловкая и из уст чужого человека. Она срывает маски и показывает, что самые уютные дружеские посиделки могут быть театром, где ты — единственный зритель, не знающий сюжета пьесы. И самый страшный враг твоего брака — это не любовник, а молчаливая «лучшая подруга».
А как вы думаете?
Кто в этой ситуации виноват больше: жена, которая изменила и молчала, или подруга, которая годами покрывала ее ложь? И можно ли после такого вообще верить в дружбу, особенно в дружбу между «подругами семьи»?
Поделитесь своим мнением в комментариях. Потому что я до сих пор не знаю ответа.