Иногда обида становится началом перемен. История о свекрови, которая выгнала беременную невестку, но вскоре сама умоляла её вернуться.
Когда Алексей сделал мне предложение, я была на седьмом небе от счастья. Три года отношений, взаимная любовь, общие планы на будущее - казалось, ничто не может омрачить наше счастье. Ничто, кроме одной «маленькой» детали - его мамы, Нины Петровны.
С самого начала наших отношений она смотрела на меня как на временное явление в жизни сына. «Лёшенька просто перебесится и найдёт девочку из приличной семьи», - сказала она мне однажды прямо в лицо, даже не пытаясь понизить голос. Видимо, медсестра из обычной семьи не подходила на роль невестки для её сыночка с дипломом юриста.
Но Алексей любил меня, а я любила его. Мы строили планы, копили на свадьбу и мечтали о собственном жилье. Вот только с последним возникли проблемы - цены на квартиры в нашем городе кусались, а снимать жильё означало выбрасывать деньги на ветер вместо того, чтобы копить на своё.
И тут Нина Петровна сделала «щедрое» предложение - жить у неё. В трёхкомнатной квартире было достаточно места: одна комната её, вторая - Лёшина с детства, а третья пустовала после отъезда старшей дочери за границу.
- Поживёте у меня годик-другой, накопите на первый взнос и купите свою квартиру, - сказала она тогда. - Всё-таки семья должна помогать друг другу.
Я сомневалась. Очень сомневалась. Жить под одной крышей с женщиной, которая меня едва терпит? Но Алексей уговорил:
- Мама не такая уж плохая, просто ей нужно время, чтобы привыкнуть. К тому же, мы действительно сможем быстрее накопить на своё жильё.
Так мы и оказались в квартире Нины Петровны после скромной свадьбы, на которую моя новоиспечённая свекровь пришла с таким видом, будто это похороны, а не торжество.
Первые несколько месяцев всё было более-менее терпимо. Нина Петровна работала в библиотеке и большую часть дня отсутствовала. Я тоже работала посменно в больнице, Алексей пропадал в своей юридической конторе. Пересекались мы редко, в основном по вечерам и выходным.
Но постепенно обстановка накалялась. Сначала это были мелкие придирки:
- Маша, ты опять не так сложила полотенца.
- Маша, ты слишком много соли кладёшь в суп.
- Маша, твои тапочки не должны стоять в прихожей, для них есть специальное место.
Я старалась не обращать внимания, уступать, находить компромиссы. В конце концов, это её квартира, её правила. Алексей же предпочитал не вмешиваться, отшучиваясь: «Вы же две умные женщины, сами разберётесь».
Но постепенно придирки переросли в настоящую войну. Нина Петровна начала перекладывать мои вещи, выбрасывать «ненужные мелочи» (однажды это оказалась шкатулка с украшениями, подаренными мне мамой), менять замки в шкафах, где хранились продукты.
- Мама, зачем ты это делаешь? - спрашивал Алексей.
- Я навожу порядок в СВОЕЙ квартире, - отвечала она с нажимом. - И вообще, вы обещали пожить годик и съехать. Уже восемь месяцев прошло, пора бы и честь знать.
Я напоминала, что мы копим на первый взнос, что всё идёт по плану. Но Нину Петровну это, казалось, только раздражало. Особенно после того, как я сообщила, что жду ребёнка.
Это известие должно было обрадовать будущую бабушку, но вместо поздравлений я услышала:
- И как вы собираетесь растить ребёнка? Где? На какие деньги? Лёша, ты вообще думал головой?
Алексей попытался успокоить мать, объяснить, что мы всё просчитали, что справимся, что это счастливое событие. Но она лишь отмахнулась и с тех пор стала ещё невыносимее.
Она могла зайти в нашу комнату без стука, якобы проверить, всё ли в порядке. Могла устроить скандал из-за того, что я «слишком долго» принимаю душ («За воду кто платить будет? Я?»). Могла «случайно» разбудить меня ранним утром, громко гремя посудой на кухне, хотя знала, что я работала в ночную смену.
Тринадцатый месяц нашего проживания у свекрови стал последним. В тот день я вернулась с работы раньше обычного - меня отпустили из-за плохого самочувствия. Четвёртый месяц беременности давался мне нелегко: токсикоз, головокружения, постоянная усталость.
Открыв дверь своим ключом, я услышала голоса из кухни. Нина Петровна была не одна - с ней сидела какая-то молодая женщина, которую я никогда раньше не видела.
- ...и комната просторная, светлая, - говорила свекровь. - Вам с сыночком будет удобно. А Лёшеньке пора уже серьёзно задуматься о будущем, а не тратить время на эту... медсестричку.
Я замерла в коридоре, не веря своим ушам. Свекровь показывала нашу комнату какой-то женщине? Пока мы с Алексеем там живём?
- А когда можно будет въехать? - спросила незнакомка.
- Думаю, через пару недель я решу этот вопрос, - уверенно ответила Нина Петровна. - Главное, чтобы Лёша понял, что это для его же блага.
Не помню, как я добралась до комнаты. Помню только, что руки дрожали, а в голове стучала одна мысль: «Нужно уходить отсюда. Немедленно». Я начала собирать вещи, сама не зная, куда пойду. К подруге? К родителям в другой город?
Нина Петровна обнаружила меня за этим занятием через полчаса. Она распахнула дверь без стука (как обычно) и застыла на пороге.
- Что ты делаешь? - спросила она с деланным удивлением.
- Собираю вещи, - ответила я, стараясь говорить спокойно. - Освобождаю комнату для новой жилички. Когда она въезжает? Через пару недель, как вы сказали?
Лицо свекрови изменилось - удивление сменилось злостью.
- Подслушивать нехорошо, - процедила она.
- Знаете, что ещё нехорошо? Сдавать комнату, в которой живут ваш сын и беременная невестка.
- Это МОЯ квартира, и я решаю, кто здесь живёт! - повысила голос Нина Петровна. - Вы обещали пожить год и съехать. Год прошёл!
- Мы копим на своё жильё, вы же знаете, - я старалась оставаться спокойной, хотя внутри всё кипело. - Ещё несколько месяцев, и у нас будет достаточно на первый взнос.
- Несколько месяцев! - передразнила она. - А потом будет «ещё немножко», потом «ребёнку нужно подрасти», и так до бесконечности! Я не собираюсь содержать вас вечно!
- Никто не просит вас нас содержать, - я сложила последнюю футболку в сумку. - Мы платим за коммунальные услуги, покупаем продукты на всех, я убираю квартиру. Но если вам так невмоготу наше присутствие, мы уйдём. Прямо сейчас.
Я начала выносить сумки в коридор. Нина Петровна, видимо, не ожидала такого поворота и на секунду растерялась. А затем, к моему ужасу, сама начала собирать оставшиеся вещи и выносить их на лестничную клетку.
- Ну и катись! - кричала она. - Давно пора! Только Лёшеньку оставь, он заслуживает нормальную жену из приличной семьи, а не...
Не дослушав, я вышла на лестницу, где уже скопилась горка наших с Алексеем вещей. Соседка с нижнего этажа выглянула из своей квартиры, привлечённая шумом, но, увидев разгневанную Нину Петровну, поспешно закрыла дверь.
Я достала телефон и позвонила Алексею. Он не отвечал. Тогда я написала сообщение: «Твоя мама выгнала меня из квартиры. Мои вещи на лестнице. Я у Кати».
Катя - моя лучшая подруга, которая жила в нескольких остановках от нас. Я знала, что она приютит меня, пока мы не разберёмся с этой ситуацией.
Собрав самое необходимое в одну сумку (всё остальное пришлось бы забрать потом), я в последний раз взглянула на Нину Петровну, которая стояла в дверях, скрестив руки на груди с видом победительницы.
- Передайте Алексею, что я буду ждать его звонка, - сказала я как можно спокойнее. - И знаете, Нина Петровна, я действительно надеялась, что мы сможем стать семьёй. Жаль, что вы не дали нам этого шанса.
Я спустилась по лестнице, чувствуя, как по щекам текут слёзы. От обиды, от беспомощности, от страха за будущее - своё и нашего нерождённого ребёнка.
Катя встретила меня с распростёртыми объятиями и бутылкой травяного чая («Тебе нельзя нервничать, это вредно для малыша»). Она не стала задавать лишних вопросов, просто обустроила мне место на своём диване и предложила остаться «столько, сколько потребуется».
Алексей позвонил через два часа. Он был в ярости.
- Маша, что случилось? Я приехал домой, а там... - он запнулся. - Мама говорит, что ты устроила скандал и ушла, забрав все вещи.
- Это неправда, Лёша, - я старалась говорить спокойно. - Твоя мама показывала нашу комнату какой-то женщине с ребёнком, предлагая им въехать через пару недель. Когда я начала собирать вещи, она сама выставила остальное на лестницу.
Повисло молчание. Я почти видела, как Алексей переваривает эту информацию, пытаясь совместить образ заботливой мамы с тем, что я ему рассказала.
- Я сейчас приеду, - наконец сказал он. - Скажи адрес.
Он приехал через полчаса, всё ещё в рабочем костюме, с растрёпанными волосами и выражением полной растерянности на лице.
- Она говорит, что это неправда, - сказал он вместо приветствия. - Что никакой женщины не было, что ты всё выдумала, чтобы поссорить нас.
Я глубоко вздохнула, пытаясь сдержать новый приступ слёз.
- Лёша, ты знаешь меня. Стала бы я такое выдумывать? Зачем?
- Не знаю, - он потёр виски. - Ничего не понимаю. Мама сказала, что ты давно хотела уйти, что тебе надоело жить с ней, что ты...
- Стоп, - я подняла руку. - Лёша, посмотри мне в глаза. Ты правда думаешь, что я, будучи беременной, решила просто так уйти из дома, бросив половину вещей на лестнице? Серьёзно?
Он замолчал, а потом тяжело опустился на диван рядом со мной.
- Нет, конечно, нет. Просто... это же моя мама. Зачем ей врать?
- Затем, что она с самого начала была против нашего брака, - я взяла его за руку. - Она хочет, чтобы ты женился на «девочке из приличной семьи», а не на медсестре. Она сама так сказала той женщине.
Алексей долго молчал, а потом обнял меня.
- Прости, - прошептал он. - Прости, что не защитил тебя, что позволил этому случиться.
Мы проговорили почти всю ночь, решая, что делать дальше. У нас было несколько вариантов: снять квартиру (но это ударило бы по нашим накоплениям), переехать к моим родителям в другой город (но тогда Алексею пришлось бы искать новую работу), занять денег и попытаться быстрее купить своё жильё.
Утром, измученные, но принявшие решение, мы отправились к Нине Петровне забрать оставшиеся вещи. Я ждала в машине - Алексей настоял, что сам поговорит с матерью и всё заберёт.
Он вернулся через полчаса с несколькими пакетами и странным выражением лица.
- Что случилось? - спросила я, заметив его состояние.
- Мама... она в больнице.
У меня похолодело внутри.
- Что? Когда? Что с ней?
- Сегодня ночью у неё случился гипертонический криз, - Алексей говорил медленно, словно сам ещё не до конца осознал произошедшее. - Соседка вызвала скорую. Её забрали в реанимацию.
Несмотря на все обиды, я почувствовала укол беспокойства. Всё-таки Нина Петровна была матерью моего мужа, бабушкой нашего будущего ребёнка.
- В какую больницу её отвезли? - спросила я.
- В первую городскую.
- Это там, где я работаю, - я немного помолчала. - Лёша, ты должен поехать к ней.
- А ты? - он посмотрел на меня с сомнением.
- Я поеду с тобой, - решительно сказала я. - Она всё-таки твоя мама.
В больнице нас встретила моя коллега Ирина, которая дежурила в отделении реанимации.
- Состояние стабильное, но тяжёлое, - сказала она, просматривая карту Нины Петровны. - Давление удалось снизить, но есть риск повторного криза. Её переведут в обычную палату, когда состояние улучшится.
Алексею разрешили ненадолго зайти к матери. Я осталась в коридоре, не желая волновать пациентку своим появлением. Через десять минут он вышел с влажными глазами.
- Она выглядит такой беспомощной, - сказал он тихо. - И знаешь, что она сказала первым делом? «Прости меня, сынок. Я всё испортила».
Я сжала его руку, не зная, что ответить.
- Она спрашивала о тебе, - продолжил Алексей. - Спрашивала, не навредила ли тебе и ребёнку вчерашняя ситуация. Я никогда не видел её такой... раскаявшейся.
Мы провели в больнице весь день, уехали только вечером, когда Нину Петровну перевели в обычную палату и разрешили более длительные посещения.
На следующий день я пришла навестить свекровь одна - Алексей был на работе. Признаюсь, я волновалась. Как она отреагирует на моё появление? Не станет ли ей хуже от встречи?
Нина Петровна лежала на больничной койке, осунувшаяся, с потухшим взглядом. Увидев меня, она попыталась приподняться.
- Маша? Ты пришла?
Я подошла ближе, поставила на тумбочку пакет с фруктами и соком.
- Как вы себя чувствуете, Нина Петровна?
- Жива пока, - она слабо улыбнулась. - Хотя после того, что я натворила, может, и не заслуживаю...
- Не говорите так, - я придвинула стул и села рядом. - Вам нужно поправляться. Алексей волнуется.
- А ты? - она посмотрела мне прямо в глаза. - Ты тоже волнуешься или просто из вежливости пришла?
Я задумалась. Злилась ли я на неё ещё? Да, конечно. Но видеть её такой слабой, беззащитной было... неправильно.
- Я волнуюсь, - честно ответила я. - Вы всё-таки бабушка моего ребёнка.
Нина Петровна закрыла глаза, и я увидела, как по её щеке скатилась слеза.
- Прости меня, Маша, - тихо сказала она. - Я была ужасной свекровью. Я не давала вам с Лёшей шанса, не пыталась узнать тебя лучше. Я просто... я боялась потерять сына.
- Вы бы не потеряли его, - мягко возразила я. - Алексей любит вас. Он просто хотел, чтобы вы приняли его выбор, его жену, его будущего ребёнка.
- Я поняла это только вчера, когда осталась одна в пустой квартире, - она говорила с трудом, делая паузы между предложениями. - Когда поняла, что могу больше никогда не увидеть Лёшу, не познакомиться с внуком или внучкой... Это было страшно, Маша. Страшнее всего, что я пережила.
Мы проговорили почти час. Впервые за всё время нашего знакомства это был настоящий, честный разговор. Без претензий, без попыток задеть или обидеть. Просто разговор двух женщин, любящих одного мужчину - каждая по-своему.
- Вернётесь ли вы? - спросила Нина Петровна, когда я собралась уходить. - После того, что я сделала, я бы на вашем месте никогда больше не переступила порог моего дома.
- Мы с Алексеем решили снять квартиру, - ответила я. - Так будет лучше для всех. Но мы будем навещать вас, часто. И когда родится малыш, вы сможете видеться с ним, сколько захотите.
- Ты... ты правда позволишь мне видеться с ребёнком? После всего?
- Конечно, - я улыбнулась. - Вы его бабушка. И я надеюсь, что со временем мы сможем стать настоящей семьёй. Если вы тоже этого захотите.
Когда я уходила, она окликнула меня:
- Маша! Я... я умоляю вас вернуться. Хотя бы на время, пока я не поправлюсь. Врач сказал, мне нельзя оставаться одной первое время после выписки. А нанимать сиделку... - она замялась. - Я бы предпочла, чтобы рядом были родные люди.
Я обернулась, удивлённая этой просьбой. И что-то в её глазах - искреннее раскаяние, страх одиночества, надежда на прощение - заставило меня кивнуть.
- Хорошо, Нина Петровна. Мы вернёмся, пока вы не поправитесь. А там видно будет.
Прошло полгода с тех событий. Нина Петровна полностью восстановилась после болезни, но мы с Алексеем так и остались жить в её квартире. Не потому, что не могли найти своё жильё - мы уже накопили достаточно для первого взноса. А потому, что за эти месяцы произошло то, во что я уже не верила: мы стали настоящей семьёй.
Нина Петровна как будто стала другим человеком. Она помогала мне с домашними делами, вязала для будущего внука крошечные пинетки и шапочки, даже начала ремонт в своей комнате, чтобы превратить её в детскую («Вы с Лёшей займёте большую комнату, а я переберусь в маленькую»).
Когда родился наш сын, она плакала от счастья, держа его на руках. И в тот момент я поняла, что не жалею о своём решении вернуться. Иногда людям нужно оказаться на краю пропасти, чтобы понять, что действительно важно.
Сейчас, когда малышу исполнилось три месяца, мы всё-таки решили купить свою квартиру. Но не для того, чтобы «сбежать» от свекрови, а чтобы иметь собственный уголок. Нина Петровна поддержала наше решение и даже предложила помочь с первым взносом («У меня есть небольшие сбережения, всё равно копила для Лёшеньки»).
Я часто думаю о том дне, когда она выставляла мои вещи на лестницу. О её словах: «Это моя квартира, и я решаю, кто здесь живет!» Как одно событие, один кризис может изменить человека, его взгляды, его отношение к близким.
Наверное, в каждой семье случаются такие переломные моменты. Моменты, которые либо разрушают отношения, либо делают их крепче. Мы прошли через свой кризис и вышли из него сильнее, мудрее, добрее друг к другу.
И знаете, что самое удивительное? Та женщина, которой Нина Петровна показывала нашу комнату, недавно переехала в соседний подъезд. Мы столкнулись с ней в магазине, и свекровь, смутившись, представила нас друг другу. Оказалось, это её коллега из библиотеки, которая искала жильё после развода. Сейчас мы иногда ходим друг к другу в гости, и Нина Петровна, глядя на нас, только качает головой: «Как же я могла быть такой дурой?»
Люди меняются. Иногда под влиянием обстоятельств, иногда из-за страха потерять близких, иногда просто потому, что приходит понимание собственных ошибок. И я рада, что дала своей свекрови шанс измениться, что не сожгла мосты в порыве обиды.
Потому что семья - это самое ценное, что у нас есть. Даже если иногда кажется, что отношения безнадёжно испорчены, всегда есть шанс всё исправить. Главное - найти в себе силы для прощения и понимания.
А вы сталкивались с конфликтами в семье? Как вы их разрешали? И смогли бы вы простить человека, который причинил вам боль, если бы он искренне раскаялся?
📌Напишите свое мнение в комментариях и поставьте лайк , а также подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории ❤️
Так же рекомендую к прочтению 💕:
#семья #любовь #историиизжизни #интересное #психология #чтопочитать #рассказы #жизнь