В роскошных покоях султана Ахмеда царила атмосфера ожидания. Он сидел на своём троне, погружённый в мысли о своих обязанностях как правителя. Однако ему было ясно, что оставлять в тени фаворитку свергнутого султана Мустафы Хафизе нецелесообразно. Он понимал, что эта женщина пережила много горя и утрат, но теперь он пришёл с желанием предложить ей новую жизнь и возможность начать всё заново, отправив Шехсувар султан и Салиху султан во Дворец плача.
Когда она вошла, её выражение лица выдавало одновременно гордость и печаль. Это была Хафизе султан, лишившаяся статуса, который, казалось, был у неё навсегда. Султан Ахмед посмотрел на неё с неким ожиданием и произнес:
— Хафизе, я вызвал тебя чтобы предложить тебе возможность выйти замуж. Чтобы ты вновь обрела тепло и счастье в этой жизни. Я не собираюсь тебя отправлять в Старый дворец.
Услышав это, Хафизе приподняла бровь, её взгляд наполнился недовольством и недоумением.
— Повелитель, — сдержанно произнесла она, — это предложение является оскорблением. Я — мать умерших трех шехзаде, — её голос звучал уверенно, — и я была и остаюсь хасеки султаном Мустафы. Моя судьба связана с ним, и я не могу выйти замуж за другого, как будто всё, что было, не имеет значения.
— Ты не понимаешь, Хафизе — произнёс падишах с нарастающим раздражением. — Я пытаюсь предложить тебе спокойствие и возможность остаться на свободе, а не взаперти во даорце плача.
Она, не отводя взгляда от него, твердо ответила:
— Я не хочу никуда уходить или что-либо менять. Я согласна быть только тем, кем была — в память о своих детях и о том времени.
Его гнев только усилился. Султан Ахмед встал с трона, смотря на неё с пронзительным взглядом.
— Раз ты так упираешься, то у меня есть только одно решение: выбирай своего супруга сама, если таково твоё желание, и покидай этот дворец! Или тогда отправляйся во дворец плача. Ступай и подумай о моем предложении.
Хафизе, осознав, что дело дошло до предела, молча кивнула. Её сердце сжималось от обиды.
Хафизе поклонившись падишаху вышла из его покоев взволнованная и потрясённая, пошла в покои валиде Эметуллах султан, её сердце колотилось в груди от переживаний. Она знала, что её положение непростое, и от этого не могла сдержаться. Войдя в покои валиде султан, она поклонилась ей. Эметуллах султан заметила тревожность на ее лице.
— Хафизе, что с тобой? Почему ты так взволнована? — спросила Эметуллах султан, пристально глядя на неё.
Слёзы наворачивались на глаза Хафизе, когда она начала говорить:
— Валиде султан, я пришла просить Вашей помощи. Султан Ахмед хочет, чтобы я вышла замуж. Он говорит, что это будет правильно, но для меня это — ужасное бремя. Я не хочу выходить замуж.
Эметуллах султан вздохнула, понимая, насколько тяжело сталкиваться с подобными решениями, особенно для молодой женщины, которая за долгие годы уже потеряла многое.
— Моя дорогая, послушай, — произнесла она, стараясь добавить уверенности в свой голос. — Ты должна понимать, что султан Ахмед милостив к тебе. Он не отправил тебя в старый дворец, он не стал лишать тебя всего. Он предоставляет тебе свободу — возможность выбирать супруга самой.
Хафизе, услышав это, помедлила. Она не думала о том, что Ахмед может предоставить ей такие права или что у неё есть возможность принять ответственные решения за свою судьбу.
— Но валиде султан, — возразила она, — выбор супруга — это не то, что я хочу. Я верна султану Мустафе.
— Страх — это естественное чувство, — ответила Эметуллах султан. — Но подумай, Хафизе, ты теперь сама выбираешь путь. Нельзя забывать, что в этом есть шанс на новую жизнь и новые возможности. Я вижу в тебе силу, которой ты ещё не осознала. Если ты не будешь позволять другим контролировать твою судьбу, ты сможешь создать свою собственную историю. К тебе мой лев падишах снисходителен, он позволил тебе выбрать супруга.
В двери покоев постучали и с позволения валиде султан, в покои вошел Джафер ага. Поклонившись Эметуллах султан, сообщил:
- Госпожа, только что стало известно, Хатидже султан и Хюсейн паша с детьми покинули столицу.
Эметуллах султан удивилась и недовольно произнесла:
- Ах, Хатидже...Даже не попрощалась со мной.
Хатидже султан, окружённая облаком волнения и надежды, покинула столицу вместе с супругом и детьми.. Это было решение султана Ахмеда, стремясь к новой жизни, вдали от дворцовых интриг и политических игр, они все дальше уезжали
Когда они проезжали пышные луга и пейзажи, которыми славилась Османская империя, Хатидже султан чувствовала, как в её сердце разгорается что-то большее, чем просто сожаление. Это был волнительный момент, когда они совместно оставили позади прежнюю жизнь, полную тревог и неопределённости.
— Мы начинаем новую главу, — тихо произнес Хюсейн паша, взглянув на свою супругу. Его голос был полон уверенности, и это придавало Хатидже султан сил. — В Дидимотике нас никто не будет беспокоить, и мы сможем построить свою жизнь так, как нам приятно.
Хатидже султан улыбнулась, ощутив, как страх и напряжение покидают её. Она знала, что оставила много воспоминаний, но также понимала, что каждое мгновение было важным уроком в её жизни. Став супругой Хюсейна паши, она нашла всепроникающую поддержку и уважение.
— Я всегда мечтала о месте, где мы могли бы просто быть сами собой, без лишних ожиданий от окружающих, — ответила она. — Я верю, что в Дидимотике мы сможем создать свой маленький мир, полный счастья и спокойствия.
По мере того как они приближались к Дидимотике, краски окружающего мира становились ярче, а новые горизонты обещали новые начинания. Жизнь в этом городе была другой: спокойной и размеренной, без надоедливых политических волнений.
Когда они прибыли на место, Хатидже султан была охвачена восторгом. Дидимотика встретила их тёплым вечерним солнцем и уютной атмосферой. Она понимала, что это место идеально подходит для нового начала. Им предстоит обустроить новый дом, вложить свои желания и мечты в каждый уголок.
Все приготовления, которые они сделали, оказались правильными. Хатидже и Хюсейн начали обустраивать свой новый дом, наполняя его запахом свежей выпечки, звуками смеха и радости. Они создали в нём атмосферу уюта и любви, и это было именно тем, чего им не хватало в столице.
Хатидже вспомнила об условиях, при которых она покинула дворец, и даже слёзы вспомнились на её глазах. Но, решив оставить прошлое позади, она выбрала впустить только свет и радость в свою новую жизнь.
— Мы теперь хозяева своей судьбы, — произнесла она, вдыхая свежий воздух и наполняя свои лёгкие вдохом новой жизни.
Хюсейн положил руку на её плечо, улыбнувшись:
— Теперь мы пишем нашу собственную историю. Ты не должна бояться будущего — у нас есть мы друг друга и наши дети, а это самое главное.
С каждым днём их жизнь в Дидимотике становилась всё ярче и насыщеннее. Они вместе исследовали город, украсили своё новое жилище и создали атмосферу уюта, в которую они с удовольствием вписывались.
Хатидже и Хюсейн паше предстояло пройти много испытаний, но теперь они были уверены, что каждый шаг на новом пути точно приведёт к счастью и внутреннему покою, мечтая о том, что это место станет для них настоящим домом, наполненным счастьем и любовью.
Султан Ахмед, уже осознавая важность правильного выбора своих советников, находился в тронном зале, где собрались приближённые и важные лица его двора. В этот день он намеревался сделать важное объявление, касающееся будущего своего правительства.
Когда все присутствующие утихли, султан Ахмед начал говорить с ясностью и решимостью:
— Я решил назначить Нумана пашу, супруга моей племянницы Айше султан, великим визирем. Его опыт и преданность нашему делу — это именно то, что необходимо для нашего государства в это непростое время.
Шёпот пробежался по залу. У многих были вопросы относительно решения султана, но они понимали, что падишах делает свой выбор исходя из лучших намерений для управления империей. Нуман паша, внезапно почувствовал, как на него обрушилась концентрация внимания. Он был смущён, но одновременно и горд, зная, что такое назначение столь значимо.
Падишах продолжил:
— Нуман паша зарекомендовал себя как мудрый и распорядительный человек. Его дипломатические способности и знание дел в управлении помогут нашему правлению. Я верю, что с ним во главе нашей администрации мы сможем добиться больших успехов.
Нуман паша, собрав всю свою волю, шагнул вперёд. С трепетом и уважением он поклонился и поцеловав подол кафтана падишаха, произнёс:
— Повелитель, я принимаю это назначение с полной ответственностью. Я обязан сделать всё возможное ради блага нашего народа и Вашей милости. Я обещаю использовать каждую каплю своего опыта, чтобы оправдать Ваше доверие.
С назначением Нумана паши великим визирем открывалась новая страница в его жизни, и он был полон решимости и энтузиазма работать на благо блага империи.
Хафизе стояла на балконе своих покоев, чувствуя, как веет легкий ветерок, приносящий с собой ароматы цветущих садов. Её мысли были полны грусти и беспокойства, её сердце било мягкими, но тяжёлыми ударами. Она искала покоя, но винтовой вихрь эмоций не давал ей покоя.
Она глядела на главный сад, её взгляд остановился на фигуре Бекрема аги, главного бывшего секретаря султана Мустафы, который неспешно прогуливался по пышному саду. Восемьдесят лет жизни озаряли его лицо морщинами, каждая из которых хранила в себе истории, которые могли бы потрясти любого. Он был не только верным слугой, но и свидетелем многих событий, происходивших при дворе.
Хафизе как будто потянуло к этому мудрому старику. Она знала, что за долгие годы он стал своего рода архивом историй, полных мудрости и переживаний. Её грусть немного развеялась, когда она впервые с начала своих размышлений подумала, что у неё есть возможность поговорить с тем, кто знал так много о прошлом и о том, как каждый изгиб судьбы влияет на будущие события. Хафизе вспомнила как он был к ней добр и успокаивал мудрыми словами, когда ога потеряла своих детей.
— Я размышляла о своей жизни и о том, как она изменилась с уходом султана Мустафы. Мне сложно смириться с тем, что потерялась часть моего прошлого, и я не знаю, как двигаться дальше, — поделилась она, глядя на сад, который когда-то был наполнен счастливыми моментами.
Хафизе почувствовала, как в её сердце пробуждаются новые мечты. Возможно, она сможет найти своё место в этом изменяющемся мире. С Бекремом агоц рядом она научилась понимать, что каждый конец — это всего лишь новый начало.
С этими мыслями и новым чутьём в душе, Хафизе вспомнила, что всё в её жизни было не зря. Каждый шаг, каждый момент — это важная часть её пути. И она была готова начать искать новое.
Воспоминания о доброте Бекрема аги согревали сердце Хафизе и придавали ей уверенность. Она вспомнила, как этот старик всегда был рядом, поддерживал её в трудные времена, как щедро делился своим опытом и мудростью. Каждый его совет был словно маяк в бурном море её жизни. Осознав, что не время оставаться в тени своих сомнений и страха, она почувствовала, как в ней растёт решимость.
Выпрямив спину и собравшись с мыслями, Хафизе покинула балкон своих покоев и направилась в султанские покои, полная решимости поговорить с султаном Ахмедом. Каждый шаг был уверенным, и она чувствовала, как внутри неё просыпается сила, которую она уже давно не ощущала.
Дойдя до дверей султанских покоев, Хафизе остановилась на мгновение, вдыхая воздух, наполненный ожиданием. Она знала, что разговор с султаном может изменить её судьбу.
Как только она вошла и поклонилась, султан Ахмед, сидя за рабочим столом, спросил:
-Хафизе, у тебя что то важное?
— Повелитель, — начала она, стараясь говорить уверенно, — я пришла к Вам, чтобы поговорить о своём будущем. Я долго думала и приняла решение выйти замуж за Бекрема агу.
Её слова произвели эффект. Султан Ахмед внимательно слушал, его брови слегка приподнялись от удивления.
— Бекрем ага?! Так ему восемьдесят лет. Почему выбор пал именно на него?
- Вы позволили сделать выбоо, я его сделала.
Ахмед смотрел на неё с интересом. Он знал, что Хафизе была мудрой и грамотной женщиной, но теперь она говорила с искренним энтузиазмом, который пробуждал в нём желание поддержать её.
Эметуллах султан подошла к дверям кафеса, куда помещали свергнутых и отстранённых от трона. Стража открыла двери и она вошла в большую темную комнату. Свет свечей бросал длинные тени на каменный пол, и голоса слуг за стеной казались приглушёнными, как будто весь дворец затаил дыхание. Её шаги были тихи — не от страха, а от веса того, что ей предстояло увидеть.
Свергнутый султан Мустафа сидел на низкой скамье, плечи его были опущены, лицо исхудало: год волнений и позора оставили свой след. В его взгляде ещё оставалась искра прежнего падишаха, но она дергалась, будто пламя перед ветром. Когда он поднял глаза и увидел мать, в них вспыхнула сначала надежда, затем резкий укол обиды.
- Валиде…— голос султана Мустафы был сдавлен и сух. - Разве Вы не видите, во что меня превратили? Меня лишили власти, вывели на посмешище, и всё это — по Вашей воле. Вы предали меня Эметуллах судтан. Ты сдала своего сына ради богатства, ради мира… ради чего?.
С каждым словом обвинение становилось строже, в нём слышался не только гнев, но и глубоко личная боль.
Эметуллах султан подошла ближе к сыну, её глаза были влажны, но лицо сохранило спокойную сдержанность. Она наклонилась, руки слегка дрожали, но голос был ровным:
- Мустафа, я всегда была твоей матерью прежде всего. Я любила тебя и люблю. Но была и матерью империи. Когда вокруг тебя сгущалась угроза — восстание, заговоры, кровь, которую могли пролить братья и подданные — я вынуждена была выбирать не то, что легче мне, а то, что могло сохранить жизни многих людей.
Он разгневался:
- Ты, моя мать, предала меня ради власти? Ради того, чтобы кто-то другой уселся на трон и ты продолжала править.?
Эметуллах султан вздохнула глубоко, и в этом вздохе слышалась и усталость, и решимость, и материнская скорбь.
- Не ради выгоды, сын мой. Ради того, чтобы ты остался жив. Когда над дворцом нависла угроза расправы, когда воины и сановники готовы были пролить кровь ради своих интересов, моё вмешательство было попыткой сделать так, чтобы буря смягчилась. Я отдала престол, чтобы не отдать тебя в руки палача. Ты живёшь сейчас благодаря тому, что я приняла на себя клеймо предательницы в глазах многих.
Султан Мустафа стиснул губы, и в его взгляде промелькнула колючая благодарность, перемешанная с гневом.
- Что мне даст твое спасение, если утратил я всё, ради чего жил?
Эметуллах едва заметно склонила голову. - Я знаю, сынок. Я знаю, что ничто не вернёт тебе трон и не вернёт тех лет. Но если бы я не сделала этого, могло бы пострадать гораздо больше людей — и ты сам мог бы заплатить жизнью, не только честью. Моя тяжесть — не в том, что я предала тебя, а в том, что я вынуждена была выбрать между своим сердцем и судьбой многих
Она на мгновение замолчала, затем добавила мягче:
- Я сделала это ради тебя же. Потому что потерять тебя было бы моей самой большой потерей.
Они смотрели друг на друга в тишине, разделённые и ещё большим разрывом понимания. В этой тишине мать и сын делили горькую правду: власть и безопасность нередко требуют поступков, которые рубят родственные узы. Эметуллах султан держала в руках свой платок и положила его на край скамьи, как будто хотела передать хоть что-то материального, но больше — символическое напоминание о том, что любовь остаётся, пусть и скрытая под тяжестью долга.