В тронном зале, где царила атмосфера решительности и власти, султан Ахмед сидел на своём троне, погружённый в размышления о последних событиях. У него на уме были не только вопросы о своей семье, но и о будущем империи. Стражи охраняли его, а вокруг всё проходили шепоты и недовольство, в том числе со стороны его ближайшего слуги Ибрагима.
Ибрагим, с ухмылкой на губах и напускным спокойствием, решил использовать момент, чтобы выразить своё мнение. Он шагнул вперёд и, низко наклонившись, произнёс смело:
— Повелитель, я считаю, что было бы разумно казнить великого визиря Хюсейна пашу. Он предатель. Казнь станет очевидным знаком, что предательство не останется безнаказанным.
Султан Ахмед, выслушав Ибрагима, решил, что это предположение требует дальнейшего обсуждения, но его глаза встречали взгляд слуги с недовольством. В его сердце зарождалось нечто большее, чем простой гнев.
— Хюсейн паша, — произнёс он, стараясь сохранить хладнокровие, — доблестный воин, который служил империи верой и правдой долгие годы. Он сражался за нашу империю в битвах и принёс ей больше, чем ты когда-либо смог бы. Ты предлагаешь казнить человека, который не только боится смерти, но и рискует своей жизнью ради народа.
Ибрагим, удивлённый, не ожидал такого оборота событий. Он резко поднял брови, с недоумением глядя на султана.
— Повелитель — настаивал он, — если Вы оставите его на должности, он всё равно может вновь восстать против вас. У него слишком много поклонников среди янычар. В это время предательства вы не можете позволить себе делать ошибки.
Султан Ахмед вновь устремил взгляд на Ибрагима, выслушав его доводы. Это не было простым решением; Ахмед понимал, что его действия будут иметь последствия. Он знал, что должен показать свою силу, однако не хотел ослаблять свою армию.
— Я не собираюсь казнить Хюсейна пашу, — отрезал он. — Однако я решаюсь отстранить его от должности. Это поможет сохранить порядок, не ставя под угрозу его жизнь или нашу империю. С этой целью я отправлю его в Дидимотику, где он сможет продолжать служить империи, но в более низкой должности.
Ибрагим, невольно покраснел от гнева, но ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться указу падишаха. Он кивнул, ощущая свою беспомощность в данной ситуации.
— Как будет угодно, повелитель. Если Вы считаете, что это правильный путь, я буду следовать Вашим приказам.
Султан Ахмед, в свою очередь, осознал, что каждый ход в этой опасной политической игре требует мудрости. Он понимал, что у Хюсейна паши есть свои сторонники, но было время, когда каждый решительный шаг мог стать началом чего-то нового.
Султан Ахмед принял решение, которое могло защитить его империю от возможных разногласий и конфликтов.
В тускло освещённых покоях, где был заперт шехзаде Махмуд, царила тишина. Каждый звук казался громким и резким, от чего мальчику хотелось закрыть уши и спрятаться от реальности. В его сердце кипели эмоции: страх, печаль и страх за судьбу матери, Салихи султан.
Вдруг дверь приоткрылась, и в покои вошла Валиде Эметуллах султан. Увидев её, шехзаде Махмуд почувствовал лёгкое облегчение, однако оно быстро сменилось тревогой.
— Валиде, — воскликнул он, бросаясь к ней, — пожалуйста, скажите мне, что с маматушкой всё будет в порядке! Я молился за неё! Повелитель не должен её казнить!
Валиде Эметуллах султан, глядя на своего внука с материнской заботой, нахмурила брови. Она знала, что его чувства были искренними, но предстоящие последствия и сложные политические ситуации сильно обременяли её.
— Мой славный внук, — произнесла она, наклонившись, чтобы взглянуть ему в глаза, — я обещаю тебе, что твоей матери ничего не будет. Она будет жить. Но в то же время запомни, Махмуд, что больше ты ее не увидишь, никогда.
Мальчик молчал, его сердце защемило. Он чувствовал, что что-то важное между ними потеряно. Слёзы наворачивались на его глазах, но он старался быть сильным.
- Валиде, — прошептал он, — я не хочу, чтобы мы с ней расставались.
Эметуллах султан, ощутив грусть в его словах, слегка вздохнула. В её мыслях роились мрачные предзнаменования, она понимала, что, хотя сейчас её слово о защите Салихи султан правдиво, это не гарантирует светлого будущего для него.
— Махмуд, — произнесла она с тяжёлым сердцем, — я буду тебя посещать. Я рядом, помни это и не позволю причинить тебе и твоему брату Осману вреда.
Мальчик вытер слезы и прижался к ней сильнее, всхлипывая.
- Как бы я хотел чтоб и матушка была рядом, жаль...
В уютном и одновременно знойном внутреннем дворе гарема царила оживлённая атмосфера. Шорох тканей, перешёптывания служанок и лёгкий запах благовоний наполняли пространство, когда новые наложницы, привезённые из далеких земель, вошли в гарем. Каждая из девушек шла с надеждой и страхом, ведь судьба всех их могло измениться в одно мгновение.
Афифе калфа, весомая фигура в гареме собрала служанок вокруг себя, готовясь к проведению осмотра. Её властный голос прояснил всю серьёзность момента.
— Слушайте внимательно, — начала она, взглянув на девушек с холодным, но проницательным взором. — Вы находитесь во дворце Топкапы, все вы являетесь собственностью султана Ахмеда. Всех вас будут всему обучать и готовить. Вы должны показать себя с лучшей стороны. Каждая из вас — потенциальная наложница падишаха, и тот, кто привлечёт его внимание, получит возможность изменить свою судьбу.
Служанки, внимательно слушая, готовились к тому, чтобы обучить девушек всем тонкостям и традициям, необходимым для жизни в гареме.
— Обучайте их, — строго повелела Афифе калфа служанкам, наблюдая за процессом. — От манеры держаться до умений танцевать и петь, всё должно быть безукоризненно. Ваша задача — сделать так, чтобы они стали лучшими из лучших.
Афифе калфа, внимательно осматривая девушек, вдруг заметила одну из них, стоящую в стороне с необычным и уверенным взглядом. Эта девушка не боялась смотреть прямо в глаза калфе, будто жила в своих мечтах и не знала страха.
— Как твое имя? — спросила Афифе, приближаясь к ней. Её голос был строгим, но в нём чувствовалась нотка интереса.
Девушка перестала сжимать губы и, слегка наклонив голову, ответила:
— Анастасия мое имя, я из Греции. Остров Корфу.
Афифе калфас ног до головы окинула ее взглядом и вышла из гарема.
Валиде Эметуллах султан, находясь в своих покоях, стояла на балконе. Она смотрела на небосвод, размышляя о судьбах своих любимых, о будущем, о том, что она могла бы сделать, чтобы предостеречь их от лишних испытаний и неудач.
Наконец, дверь открылась, и султан Ахмед вошёл, слегка уставший, но с лёгким сиянием на лице. Эметуллах султан встретила его с улыбкой.
— Сын мой, — произнесла она, с подъемом, — у нас есть интересные новости. В гарем привезли новых наложниц для тебя. Нужно конечно еще отправить в Старый дворец жен твоего брата.
Султан Ахмед, услышав её слова улыбнулся.
— Матушка, — ответил он, глядя ей в глаза, — я понимаю твоё желание. Но я решил не отправлять Шехсувар, Салиху и Хафизе во дворец плача.
Эметуллах султан, удивлённая его ответом, чуть приподняла брови в знак недоумения. Она решила, что действительно нужно было поймать настроение своего сына и понять, что именно он имел в виду.
— Ахмед, — произнесла она, слегка смущённая, — что за глупое решение.
- Я так решил, они будут выданы замуж в ближайшее время и это не обсуждается.