Алексей «Алекс» Соколов в двадцать два года достиг пика человеческой эволюции, если считать эволюцией умение выбирать между клубным завтраком в Balcon и ланчем в Sixty. Его мир был тщательно откалиброванной экосистемой, где папины связи удобряли почву, мамины кредитные карты поливали ростки его благополучия, а его собственная задача сводилась к эффектному цветению на фоне сверстников, прозябающих в метро и офисных планктонах.
Его жизнь была идеально отлаженным алгоритмом удовольствий: новенький Lamborghini Huracan (подарок за непротивление родительской воле поступить в МГИМО), гардероб, собранный с пристрастием сановника, выбирающего костюм для инаугурации, и главный талант — умение одним лишь взглядом выразить всю меру своего скучающего превосходства над окружающим миром.
В тот вечер его личный алгоритм привел его в «Soho Rooms». Клуб был его храмом, а он — его главным жрецом. Воздух гудел от низких басов, смешивался с ароматами дорогих духов и лёгкой анархией, которую могут позволить себе те, у кого счёт в банке служит надёжным щитом от любых последствий. Алекс полулёжа на уютном диванчике в VIP-зоне, вальяжно потягивал виски, стоимость которого равнялась месячной аренде квартиры где-нибудь в Мытищах. Его окружала привычная свита — такие же, как он, дети влиятельных родителей, чьи жизни были похожи на красивую, но абсолютно пустую Inst-ленту.
Разговор зашёл о России. Не о той, что в новостях «России 24», а о настоящей, загадочной и дикой, что якобы начиналась где-то за пределами ТТК. Инициатором был приезжий инвестор, лет пятидесяти, с умными глазами и лёгкой ухмылкой, наблюдавшей за этим зоопарком золотой молодёжи.
«— Вы все говорите о Москве», — сказал инвестор, медленно помешивая виски льдом. — Но настоящая Россия — она там, за сто километров от вашего Садового кольца. В деревнях. Где люди живут по другим законам, ближе к земле.
Алекс фыркнул. Он ненавидел, когда кто-то пытался нести эту чушь о «настоящей жизни». Для него настоящей жизнью был этот клуб, этот виски, этот диван.
— Деревня? — растянул он слова, с наслаждением чувствуя, как все взгляды обращаются к нему. — Серьёзно? Это где коровы мычат, туалет на улице, а главное развлечение — смотреть, как растёт картошка? Я, если честно, не вижу разницы между этой вашей «настоящей Россией» и зоопарком. Разве что в зоопарке клетки чище.
Его друзья засмеялись. Инвестор не смутился.
— В деревнях другая жизнь. Другие ценности. Там люди не сидят в телефонах, а...
— А что они делают? — перебил Алекс, уже чувствуя лёгкое раздражение. — Танцуют с медведями вокруг коммунизма? Пьют самогон из чайников? Слушайте, я, наверное, за полчаса на своей «Ламбе» до любой такой деревни домчу. Может, куплю её, перестрою под скейтпарк или отель для таких же, как я. Внести немного цивилизации, так сказать.
Он самодовольно откинулся на спинку дивана, наслаждаясь собственным остроумием. Инвестор покачал головой, но улыбнулся.
— Удачи вам. Там вам могут и не обрадоваться.
— Со мной всегда рады, — парировал Алекс, допивая свой виски. — У меня есть главный аргумент — папины друзья в администрации. Всё решается одним звонком.
Это была его мантра. Его щит и его меч. Мир был прост: есть он, есть его семья с их связями, а всё остальное — просто декорации, которые можно поменять по желанию.
Ещё пара часов, ещё несколько бокалов. Голова Алекса гудела приятной тяжестью, мир вокруг стал немного размытым, но от этого не менее прекрасным. Он был королём, а его королевство простиралось так далеко, насколько хватало света от фонарей московских улиц.
Он почти падал, когда вышел на улицу. Ночь была прохладной, и его Lamborghini ждал его у входа, как верный скакун. Он поймал на себе восхищённые взгляды пары прохожих и с удовлетворением отметил это про себя. Да, он был богом.
Он завёл двигатель. Рёв мотора отозвался эхом в его груди, сливаясь с биением его сердца. Он вырулил на Садовое кольцо, включил музыку на полную громкость. Бас бил прямо в душу, вышибая последние проблески трезвости. Он не ехал — он парил над Москвой, над этим миром, который был его игровой площадкой.
Он мчался по пустынной в этот час трассе, даже не замечая знаков. Его мысли были где-то далеко, он уже представлял, как завтра будет рассказывать друзьям о своей победе в споре с инвестором. Он улыбался.
А потом из-за поворота вынырнула фура. Огромная, неповоротливая, она возникла перед ним словно из ниоткуда, перекрывая собой всё пространство.
У Алекса не было ни единого шанса.
Его мозг, затуманенный алкоголем, даже не успел обработать информацию об опасности. Он инстинктивно дёрнул руль в сторону, но было слишком поздно.
Последовал оглушительный, разрывающий тишину ночи звук — ломающегося металла, бьющегося стекла. Его с силой швырнуло вперёд, ремень безопасности врезался в грудь, вышибая воздух из лёгких. Мир превратился в карусель из мелькающих огней, осколков и боли.
Он не понял, что произошло. Он лишь почувствовал резкий запах бензина, пыли и чего-то ещё... металлического, что резануло ноздри. А потом его накрыла волна тошноты и темноты.
Он не видел, как к месту аварии подъехали первые машины, как кто-то вызвал скорую. Он не слышал сирен, которые всё приближались. Он уже уходил в небытие, в ту самую темноту, из которой когда-то появился.
Голоса доносились до него, как сквозь толщу воды:
«...множественные переломы... потеря крови...»
«...черепно-мозговая травма... скорее в реанимацию...»
«...вводим в искусственную кому... это даст шанс...»
Он пытался что-то сказать, но его язык не слушался. Он пытался пошевелиться, но его тело стало чужим, тяжёлым, неподъемным.
Последнее, что он ощутил, — это холодок в вене на руке, куда кто-то вводил препарат. И потом... тишина.
Абсолютная, оглушающая тишина. Его сознание, ещё секунду назад метавшееся в панике, теперь медленно угасало, как экран старого телевизора после выключения. Мысли расползались, образы тускнели, чувства затухали.
Он больше не был Алексом Соколовым, московским мажором. Он был просто пучком нейронов, затерявшимся в бескрайних просторах собственного мозга, который пытался спасти себя, отгораживаясь от мира барьером комы.
А далеко-далеко, на границе этого угасающего сознания, уже начинала зарождаться новая реальность. Странная, абсурдная, пахнущая озоном и навозом. Реальность под названием Кибердеревня.
И где-то в этой реальности его уже ждала девушка по имени Серафима и её дед с паяльником вместо руки.
Но до этого было ещё далеко. Пока же был только мрак и ровное, навязчивое пикание кардиомонитора, отсчитывающее секунды его новой жизни.
✅Подпишись, чтобы не пропустить следующую главу✅