Виктор Винничек
роман
В память о нашей юности.
«Ну и пусть,
Будет не лёгким мой путь
Тянут ко дну боль и грусть
Прежних ошибок груз».
Юрий Лоза.
КНИГА ВТОРАЯ.
Глава 13. Знакомство с городом.
Ленинград нас встретил прекрасной погодой. Плюс двадцать пять. Безоблачное небо. Редкость для Ленинграда, тем более, что солнце пряталось за горизонтом всего на час, скоро должны наступить белые ночи. Причина хорошей погоды, мощный антициклон, который обосновался над верхней Волгой. Сухой ветер дул в сторону моря. Обширная область высокого давления начиналась где-то на Средней Волге, с центром над Костромой.
Жаркий воздух со Средней Азии принёс в регион небывалую жару. Температура воды в Финском заливе была такая же, как и в Чёрном море.
Коренным Ленинградцем, больше привыкшим к дождям и холодным ветрам с Балтики, было жарко. Они уже купались в Финском заливе. Алексей Олейник родился, и жил школьные годы в Ленинграде, но такая погода ему даже не снилась. Привезённые нами плащи оказались лишним грузом. Прибыли мы на Витебский вокзал. Практика у нас должна была проходить в управлениях треста «Севзаптрансстрой».
Сам трест находился по адресу Фонтанка 117. Алексей провёл нас от вокзала пешком, с минимальной потерей времени, на гранитную набережную реки Фонтанки. Мы медленно шли по набережной, дышали свежим воздухом, после длинной дороги в вагоне поезда. Виктор фотографировал понравившиеся ему места, и фасады зданий, мосты через реку, и набережную. Девчонки, как назойливые мухи, стремились попасть в каждый кадр на фоне этих мест, и тащили за собою нас, ребят. Направили нас на строительство Ленинградского вагоноремонтного завода. Жить нам определили в городе Пушкин, в женском общежитии треста. Это было девятиэтажное здание секционного типа. Сдали его два года тому назад. Оно было уже заселено. При сдаче дома, один умный член государственной комиссии из домоуправления, потребовал гарантийное письмо от застройщика на пять лет, в котором тот обязался ремонтировать внутри дворовую дорогу, и тротуары после зимы, так – как благоустройство проводилось в четвёртом квартале в осенне-зимний период. Сославшись на параграф СНИП о пучинистых грунтах. Без этого письма, он не ставил свою подпись, а здание не принимали в эксплуатацию. Общежитие заселили работниками треста по гарантийному письму. Когда сошёл снег, и прогрелась почва, тротуар и дорогу покоробило, домоуправление приостановило прописку жителей. Под студентов выделили целую секцию. Работница отдела кадров сопроводила нашу группу с пригородной платформы Витебского вокзала на электричке до города Пушкин.
Затем на автобусе к общежитию, где устроила нас с помощью кастелянши на третий этаж. Распрощавшись с нами, она отдала на прощание Виктору запасные ключи от секции. Виктор закрыл секцию из нутрии и оставил ключ в замке. Все собрались в холе и требовали разделить номера. Дело в том, что все номера были двух местные, большие с туалетом и душем в каждой комнате. Снаружи каждой комнаты торчали ключи. Только одна комната была закрыта, и ключа не было. Дело в том, что половина комнат была с балконом, половина нет. Среди ребят разразился спор, за комнаты. Тогда Виктор сказал:
– Я не знал, что вы такие склочные. Комнаты большие, светлые, по десять квадратных метров на человека жилой площади, плюс все удобства в каждой комнате, проект современный. Только, что уехали с общежития, где в комнате площадью восемнадцать метров квадратных жили по пять человек с одним балконом в холе на этаж и общественным туалетом. На вас не угодишь. Как я вас расселю, так и будете жить, за дорогу совсем разболтались. Кому не нравиться езжайте обратно в институт, и жалуйтесь на меня, что я вас бедненьких обидел.
Все сразу успокоились.
Виктор начал со старосты его группы Агафонова Славы и Матвиенко Игната. Он заселил их в комнату без балкона. Вторыми были девочки Будько Наташа и Миронос Ольга. Он заселил их в комнату с балконом. Третьими были Рыжков Юрий и Алексей Алейник. Юра согласились присматривать за Алексеем, в отличие от остальных наших ребят. И Виктор выделил им комнату с балконом с барского плеча. Затем Виктор сказал:
– Я иду в комнату без балкона, кто хочет жить со мной?
Валера Гречишников согласился жить с Виктором.
– И так у нас осталось две комнаты, Одна с балконом, но она закрыта. Вторая без балкона, но она открыта. Решайте сами, кто куда пойдет. -
Продолжил Виктор. На моё удивление Лариса взяла чемодан, гитару, и первая из всех пошла в свою комнату. Сказала уходя:
– Я за синицу в руках, а то журавля в небе можно сегодня и не дождаться.
Все разошлись по своим комнатам. Вскоре приняли душ и легли в кровати отдыхать с дороги. Алексей Олейник снял матрац со своей деревянной кровати, так – как он в неё не вмещался. Постелил себе на полу рядом с кроватью и сразу уснул, после бессонных ночей. А я пошёл искать коменданта, чтобы забрать ключ. Она появилась только к вечеру, жила на втором этаже, до сей поры, её комната была закрыта. Привёз её капитан милиции на служебной машине.
Показав распоряжение треста о вселении, я сказал, что жду её больше трёх часов. Секцию все давно заселили, только я один давно жду ключ. Не могу попасть в сою комнату, потому что у меня нет ключа. Я ей, наверное, приглянулся. Комендант сказала, что её не предупредили, и комната не убрана. Она отправила капитана, который лет на десять был старше её, сказала ему, что ей надо работать. Комендант приблизительно была моего возраста, и звали её Яна. Она пошла, приводить комнату в порядок, а я остался на вахте с молодой женщиной Ксенией матерью одиночкой, которая поведала мне много интересного о своей начальнице. Женщине было за тридцать, после родов ребёнка с синдромом Дауна, муж оставил её. До этого она была бригадиром бригады моляров из двенадцати человек. После родов она уже не могла работать на стройке, надо было всё время ухаживать за неадекватным ребёнком. Её в тресте пожалели, и определили в вахтёры старого общежития.
Яна пришла к ней в бригаду молоденькой девчушкой после окончания ПТУ. Она была больше других девчонок приспособлена к жизни в женском коллективе, потому что прошла суровую школу детского дома, туда она попала из дома малютки, как подкидыш. Кто её родители она не знала. Имя ей дали по имени польского матроса, который нашёл её, оставленной на скамейке в Летнем саду. В тот день был религиозный праздник православных апостолов Петра и Павла. Матроса звали Ян. Вот и назвали девочку Яна Петровна Павлова. В свои шестнадцать лет она была недурна собой, сумела привязать к себе молодого мастера, который работал здесь по распределению. В семнадцать родила девочку, и женила на себе парня. Больше она в бригаде не работала, при увольнении она сказала, что эта тяжёлая работа маляра плохо влияет на её женскую красоту. Ушла работать в парикмахерскую ученицей. Там она освоила мужскую стрижку и стригла мужчин в одном из салонов дома быта. Прожив с Яной Петровной два года, мастер уехал к себе на родину в Молдавию и забрал с собой дочь. Он любил Яну, и не стал разводиться, лишь сказал на прощанье:
– Приехать к нам можешь, когда исправишь свой скверный характер, и перестанешь гулять на стороне, как блудная девица. Я не хочу, что бы твоё поведение отразилось на воспитании дочери.
Штамп в паспорте избавил мать от элементов, и сохранил за ней комнату. К дочке она пока ещё не собралась, тем более к мужу. В парикмахерской она познакомилась с участковым. Наличие жены и детей у капитана, Яну Петровну не волновало, как и то, что он был заметно старше её. Она всегда находила любовь на стороне, но зато участковый устроил её на работу к своим друзьям. Вскоре, Яна Петровна где-то подучилась, и работала уже год паспортисткой в домоуправлении в городе Пушкин. Когда сдали новое женское общежитие, ей трест вынужден был выделить отдельную комнату в этом общежитии, так как она была прописана в старом общежитии со своей семьей. Мужа в управлении уважали. Поэтому она говорила всем, что муж уехал в деревню на время, к своей больной маме, ухаживать за ней. Дочку забрал, чтобы она поправила своё здоровье от влажного Ленинградского климата. За ней согласились оставить право на жильё, если она перейдёт обратно в трест на должность коменданта общежития. Желающих женщин на должность коменданта не нашлось. Вот она снова работает у нас сейчас, уже комендантом общежития. А три месяца тому назад, Яна Петровна стала убирать за прикомандированными девушками, во время смены заезда. За это она забрала себе пятьдесят процентов ставки уборщицы, за совмещения профессии. Но сейчас она решила убрать свою подпольную комнату, где раз в неделю встречалась с участковым.
Вскоре я уже спал один в большой комнате с балконом, после принятия душа. И в душе благодарил Виктора, за такой подарок. Остальные студенты тоже остались довольны решением Виктора. Наутро следующего дня все собрались в холе, и решали, как провести два дня, выделенные администрацией треста, на знакомство с городом. Каждый из студентов хотел посмотреть, что-то своё. Виктор никого одного не отпускал в город. Тогда ребята разделились на группы. Наташа с Ольгой решили приобщиться к высокому искусству, начать с Эрмитажа.
Мало того они за поездку соскучились по своим ребятам Славе и Игнату, которые уже отвыкли, как они считали, от их опеки за время поездки. Оставлять их одних в женском девяти этажном общежитии посчитали самоубийством. Поэтому срочно взяли их в свою группу. Ребятам и так сделала веское замечание Яна Петровна, когда вечером, пришла навестить меня, проверить, как я устроился. Я ей не открыл, потому что спал без задних ног. Она подсела к нашим ребятам и Алексею. Они уже отдохнули, и вечером смотрели в холле телевизор. Тогда она упрекнула ребят, за то, что они привезли с собой девушек. Намекнула им в вульгарной форме:
– Зачем это вы в Тулу приехали со своим самоваром? Не могли, что ли своих дам дома оставить. Так хоть осчастливили бы девушек проживающих в этом общежитии.
Ушла она с холла в сопровождении Алексея. Он пока ещё не вернулся в свою комнату. Виктор наметил себе программу на два дня. После её оглашения, мы все оставшиеся без дела, присоединились к нему. Так как у него был фотоаппарат, и его программа показалась нам больно интересной. В первый день мы прошли пешком по левой стороне набережной Невы. Начиная от площади Александра Невского
за Адмиралтейство
до моста лейтенанта Александра Шмидта,
попутно посмотрели шесть мостов. В знойный полдень прогулялись по летнему саду,
зашли на Марсово поле
и Дворцовую площадь.
Напоследок постояли у Адмиралтейства, полюбовались его шпилем. За день Виктор отснял все кадры на вновь заложенной плёнке. В восемь вечера он провёл нас через мост лейтенанта Шмидта на Васильевский остров. Где мы дошли до станции метро Василиостровская. В метро, мы проехали до станции Пушкинской. Поднялись на поверхность у Витебского вокзала. Приехали мы в город Пушкин пригородной электричкой, около одиннадцати вечера. Перед входом в общежитие, все заметили, что уже поздно, а на улице светло. А Лариса вдруг сказала Валерию:
– Совсем светло, и не хочется спать, гулять дольше, уже нет сил.
Она села на скамейку у входа, и произнесла:
– Всё, баста! Дальше не пойду, останусь здесь.
Валера остался охранять свою подругу. Я, Виктор и Юрий ушли в свои комнаты, и проспали там одни до утра.
Утро следующего дня в городе, мы начали с посещения Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого, где была знаменитая Кунсткамера.
Виктор узнал, что она открывается раньше всех, поэтому повёл нас туда. Потом мы посетили Исаакиевский собор, посмотрели работу маятника Фуко.
Прошли мимо гостиницы «Астория», где когда-то нашли повешенным поэта Маяковского, на Дворцовую площадь. Более внимательно ознакомились с ней. Вернулись на набережную, и побывали на крейсере, уже музее «Аврора»,
добрались до Смольного дворца. Затем на теплоходе сплавали по Неве до крепости Кронштадт
. Приплыли обратно в город, и погуляли по Невскому проспекту. Вернулись в общежитие уже к двенадцати, и все разошлись спать по своим комнатам.
Утром мы поехали на место нашей практики в Ленинград на строящийся новый кузнечный цех, Вагоноремонтного завода. Там мы должны были получить профессию бетонщика. Заливать бетон в деревянную опалубку фундаментов, на смонтированную арматуру трёх механических молотов кузнечного цеха. Залить бетоном фундамент под кузнечные печи. Мы свалились, как снег на голову, к молодому мастеру, прораб которого уже взял себе на выполнение: устройство кровли, планировку земли в цеху и отрывку котлованов под фундаменты. Всё это было сделано только на бумаге, и за них заказчик заплатил государственные деньги. На самом деле бригада только заканчивала монтировать плиты покрытия над цехом. Поступил он так, потому что не было денег на устранение недоделок, по благоустройству сданного общежития, в которое нас поселили. Сейчас были деньги, но за них не шла работать, ни одна вольнонаёмная бригада.