Виктор Винничек
роман
В память о нашей юности.
«Ну и пусть,
Будет не лёгким мой путь
Тянут ко дну боль и грусть
Прежних ошибок груз».
Юрий Лоза.
КНИГА ВТОРАЯ.
Глава 12. Дорога в Ленинград на поезде.
На следующий день Виктор проверил наши покупки, остался довольный. Но сам еще дополнительно пробежался по магазинам. Купил нужные плёнки для своего фотоаппарата, с ним он уже не расставался в поездках, и любил снимать в свободное время. Мы каждый раз понемногу отбирали нужные нам фотографии, так что даже у меня уже был свой фотоальбом нашей студенческой жизни. С Гомеля мы выехали прицепным вагоном. Ехали в нём мы до самого Ленинграда. Нас сначала прицепили к поезду, идущему до Минска,
только там перецепили к нашему поезду Минск-Ленинград. Мы выходили из вагона на остановках, только пополнить свои продовольственные запасы и подышать свежим воздухом. На время поездки вагон стал нашим домом, а три купе рядом, в которых мы ехали стали нашими квартирами. В первом купе ехали парни из нашей комнаты, только вместо Василия ехал Алексей Олейник. В третьем купе ехали Агафонов Вячеслав, Рыжков Юрий, Матвиенко Игнат. Во втором купе под нашей охраной ехали девчонки Наташа Будько, Миронос Ольга, Шумилина Лариса. Старшим по первому купе был я, то есть Григорий Апецко. По второму купе старшим была Наташа Будько. По третьему купе старшим был Агафонов Слава. Старшие по купе отвечали за людей всего купе. Упаси бог, чтобы кто отстал от поезда, или ввязался в неприятную историю. Так распорядился наш начальник Виктор, а мы его пока ещё слушали, даже в поезде.
Кто такой Алексей Олейник, мы ещё не знали. Поэтому Виктор взял его к себе в купе, и положил на нижнюю полку двухметрового верзилу, а сам лег над ним сверху, как над маленьким ребёнком, и не ошибся. Я тоже залез на вторую полку напротив Виктора. Валера с удовольствием лёг на первую полку. Вскоре все уснули, лишь Алексей никак не мог уснуть. Ему было неудобно на узкой, короткой полке. Он ездил в поезде на большие расстояния ещё маленьким, тогда его тело ещё вмещалось на полку. На соревнования их перевозили сидя, в оборудованных под таких людей автобусах. Последний год он спал на ортопедической кровати, сделанной по заказу, в вытянутом положении с руками под голову. Измучавшись вконец от неудобной позы, он решил хоть на часок разгрузить измученное тело. Он открыл двери в купе, не включая ночник, не желая разбудить ребят, и устелил пол купе газетами. Затем положил матрац по диагонали купе, закрыл дверь на предохранитель, боясь, что это увидит проводница. Решил хоть час полежать в такой позе, разгрузить свои затёкшие руки и ноги, зная, что он не уснёт. Но, как только положил руки под голову, и вытянул лучше ноги под столик купе, не заметил, как уснул.
В три часа, мне нужно было сходить в туалет. Я не включая свет, облокотился одной рукой на свою полку, второй рукой на полку Виктора, и аккуратно начал спускаться на руках на пол. К моему удивлению, я ногами раньше времени коснулся пола, и этот пол начал прогибаться подо мной, от неожиданности я отпустил руки. С пола раздался душераздирающий крик, который разбудил не только наше купе. Валера, спросонья, вскакивает на пол, с нижней полки, наступает на что-то не ровное, снизу доносятся уже глухие частые стоны. Тут я понял, что по кому-то хожу, а Валера наверно споткнулся, потому что потерял равновесие, и грохнулся обратно лицом на свою полку. Крики, шум и гам доносился с нашего купе. Тут, наконец, проснулся Виктор, он тоже спросонья не понял в чём дело, но первый сообразил, и включил ночник. Я увидел, что топчусь по телу Алексея, оно заняло почти всё купе. Я сошел со стонущего Алексея, и включил верхний свет. Виктор сверху увидел белое, без кровинки лицо Алексея, и лежащего в непонятной позе на нижней полке Валеру, с одной ноздри которого струилась кровь. В голову Виктора полезли дурные мысли, и он строго спросил:
– Что здесь произошло? Что вы здесь не поделили?
Все молчали, потому что всё произошло, так быстро в темноте, и у нас не было ответа на его вопрос. Он спустился с полки, и начал поднимать Алексея. Я помог ему это сделать. Когда Алексей стал на ноги во весь рост. В дверь постучали. Виктор поднёс палец к своим губам, знак, чтобы все молчали. Затем поднял с пола матрац и положил его обратно на полку. Я в это время собирал газеты с пола. Странные звуки доносились за дверь в коридор с нашего купе, и они разбудили ехавших людей в купе рядом с нашим. Проводница уже своим ключом открыла замок и требовала открыть дверь, закрытую на предохранительную защёлку. Я открыл фрамугу в окне и успел выбросить окровавленные газеты в окно. Виктор, открывая защёлку, успел выключить верхний свет, и его голова выглянула с полуоткрытой двери в коридор. У двери стояла наша проводница. За ней, среди других пассажиров, в ночных рубашках, стояли, напуганные не на шутку, наши девчонки. Они то и разбудили вздремнувшую проводницу.
– Что у вас тут происходит? Почему разбудили весь вагон? Спросила проводница Виктора.
Услышав их разговор, я залез на свою полку, и укрылся простынёй. Валера тут же последовал моему примеру. Алексей остался сидеть на полке, вытянув ноги на всё купе.
– Аккуратнее надо везти на поворотах, а то у нас самый маленький с полки упал,– сказал Виктор.
– Ой! Валера, бедненький!
Произнесли вдруг шёпотом губы Ларисы Шумилиной, и выдали с потрохами свою хозяйку, которая уже на остановках прогуливалась с Ермашовым по перрону.
– Может ему помощь оказать? – Не унималась проводница.
– Не знаю? Спросите сами у него,– ответил Виктор.
Когда мы садились в вагон, нас принимала, её сменщица. Новая проводница в глаза не видела Олейника.
– Алексей, выйди, пожалуйста, с тобой хочет побеседовать ответственный работник нашей железной дороги, который должен обеспечить твой сервис в пути. Она беспокоится о твоём здоровье. Расскажи ей, что у тебя болит, и почему ты так кричал, что всполошил весь вагон?
Тут парень спортивного телосложения, более двух метров ростом, вышел в коридор к молодой, но уже многое повидавшей в своей жизни проводнице.
Та от неожиданности всплеснула руками. Потом за его спиной прошмыгнула в купе, и включила свет. Виктор в это время уже залазил на свою верхнюю полку, и выразил недовольство включенным сетом. Быстро взглянув на состояние купе, проводница выключила свет, вышла с купе, и стала разговаривать с Алексеем. Он был ещё тот балагур-гусар неравнодушный к женщинам.
– Так, что у вас болит, малыш? – Спросила проводница у Алексея.
Жанна была в самом рассвете сил, и за словом в карман не лезла.
– Все болит! Не верите? Так смотрите!
Алексей, нисколько не стесняясь, приподнял спортивную майку баскетболиста с тринадцатым номером на своей груди, оголив живот. Проводница и девчонки, увидели следы проведённой над ним экзекуции на его передней части туловища, ниже сосков груди, до спортивного трико. Это был сплошной синяк. Наташа увела испуганных девчонок в своё купе, и закрыла замок двери.
– Видите, девушка, как мне плохо и больно. Спасти меня сейчас может, только ящик свежего пива,– сказал Алексей на полном серьёзе.
– Пойдём со мной, пострадавший в мою смену мальчик, будем лечиться. Я Жанна,– сказала проводница, и увела парня за собой в служебное купе.
Алексей вернулся только к обеду, принёс нам по бутылке пива. За обедом Алексей рассказал нам, почему он лёг на пол, и мы последовательно восстановили всю хронологию событий. Все смеялись, даже Алексей. Не смеялся только Виктор, выслушав рассказ каждого, он вдруг сказал словами одного из героев комедии «Ревизор» Николая Васильевича Гоголя:
– Над кем смеётесь? Над собой смеётесь. А ведь могло всё кончиться гораздо печальнее, наступи вы на другие места, или упади менее удачно об угол стола или полки, например виском или позвонками шеи.
И он посмотрел на разбитый нос Валерия. Мы тогда не предали его словам, никакого значения, подумали, что он включил начальника, а жаль, потому что один из нас однажды жестоко поплатится за это.
Отобедав, Алексей зашторил окно, попросил нас выйти из купе, устроил опять себе на полу лежанку, закрыл дверь, и щёлкнул защёлкой. Я с Виктором ушли в гости к девчонкам, они нас приглашали ещё вчера. Валера постеснялся, что его увидит Лариса с опухшим носом, и ушёл в купе к ребятам. Лариса взяла с собой гитару, и мы всё дружно пели под её аккорды. Потом Наташа спросила:
– А ты Лариса, почему не поёшь? Стесняешься нас? Тогда мы сейчас устроим конкурс на лучшую песню. Ты всем под наши голоса будешь подбирать мелодии. И исполнишь нам любую песню, по своему выбору, так хочет наша компания. Я ставлю вопрос за проведения конкурса на голосование, тем более, у меня есть хороший приз победителю.
Она, вдруг, достала из своего чемодана продолговатую коробку, замотанную в полотенце, и поставила на стол. Я потянулся к коробке, чтобы размотать полотенце, и тут же получил по рукам от Наташи. Наташа так заинтриговала всех, что мы проголосовали. Я, Наташа и Оля за конкурс. Лариса против конкурса. Виктор воздержался. Наташа огласила итоги голосования и сказала, что конкурс состоится. Она сама открыла конкурс старинной песней под аккорды Ларисы. Они, наверное, исполняли вместе эту песню раньше. Сразу пошли нужные аккорды. Наташа пела громко звонким задорным голосом:
"Крутится, вертится шар голубой.
Крутится, вертится над головой… "
Вторым заставили петь меня. Я исполнил песню Чёрный Ворон.
Оля Миронос исполнила нашу студенческую песню, о медведях:
"Где-то на белом свете, там, где всегда мороз
Трутся спиной медведи о земную ось… "
Поразил нас своим исполнением Виктор. Было видно, что глядя на нас, он о ком-то тоскует. Он начал петь песню, которая, как нельзя лучше соответствовала его настроению:
"Гори, гори моя звезда.
Звезда любви, приветная.
Ты у меня одна заветная.
Другой не будет ни когда…"
На втором куплете Лариса уже подобрала аккорды, хотя никогда раньше не слышала этой песни. Он пел не известный, тогда нам старинный романс адмирала Колчака, под аккомпанементы гитары. Я раньше не слышал его пения, но у него оказался хороший баритон. Они с Ларисой, так хорошо исполнили романс, что после небольшой паузы все захлопали. Нас потрясли слова этого романса.
– Чья это песня? Мы никогда её не слышали раньше. Очень душевная.
Произнесли наши девушки в один голос, и потребовали, чтобы Виктор переписал им слова.
– Это забытый старинный русский романс, его сейчас не исполняют по непонятным причинам. Услышал я его от своей двоюродной бабушки Домны, а слова я вам перепишу на досуге. Больше я ничего не знаю,– сказал тогда Виктор.
Подождав, пока Лариса перестроила гитару под свой голос, Наташа обратилась к Ларисе, сказала:
– Я понимаю, дорогая, что после Виктора, тебе надо настроиться на свою песню, а это нелегко. Помнишь, ты когда-то пела лучше всех в школе, а сейчас даже не участвуешь в институтской самодеятельности. Давай смелей, вспомни молодость, не посрами нашу школу. Ты ведь от нас с Людой ушла в другую группу, боялась, что мы о тебе расскажем ребятам. Не бойся, здесь ребята проверенные, и тайна о твоём таланте не выйдет за стены этого купе.
Услышав такие слова, Лариса тихо начала петь, беря чётко каждый аккорд.
" Опустела без тебя земля. Как мне несколько часов прожить? … "
Отчётливое звучание её прекрасного голоса, с каждым аккордом усиливалось, она бережно брала каждую нотку. И вот сильный голос Ларисы потрясает всё купе, у Наташи на глазах выступили слёзы, и поплыла тушь, когда она слегка промокнула их платочком. Пение Ларисы поразило всех, в том числе, и меня. Она без микрофона не уступала Анне Герман. Тембр голоса был своеобразный, более нежный, и женственный, чем у певицы. Лариса пела оригинально, своим голосом, и даже не пыталась подражать певице, вдобавок она прекрасно владела гитарой. Лариса окончила петь, в купе стало тихо. Я подумал, сколько не услышанных талантов скрывается в нашем народе? Я вспомнил талант Вали Суботиной. Купе утонула после паузы в аплодисментах, а Виктор сказал, что тебе, Лариса, надо профессию сменить, и на сцене петь. На что Наташа возразила:
– Пусть сначала поживёт среди нас, простых смертных, получит образование инженера-строителя, в жизни это пригодится. Ещё успеет стать великой певицей, а то с нашими инженерскими грошами мы не сможем попасть на её концерты. Но конкурс, есть конкурс и нам надо выявить победителя.
Наташа оторвала с ученической тетрадки каждому из нас по бумажке. Мы провели тайное голосование. Когда вскрыли все бумажки, оказалось, что у нас получалось два первых места. Я, согласно мужской солидарности, воздержался. Наташа и Виктор проголосовала за Ларису. Оля и Лариса проголосовали за Виктора. Виктор сделал мужской поступок, и уступил Ларисе первое место. Наташа на радостях сняла полотенце с коробки. Там оказалась, бутылка объёмом семьсот пятьдесят грамм. В ней коллекционное виноградное Массандровское вино, крепостью восемнадцать градусов. Виктор вышел в коридор, у двери стояла группа пассажиров. Оказывается, они слушали наш конкурс, был среди них и наш Валерий. Увидев Виктора, он сразу продолжил свой путь, с туалета в наше купе с полотенцем на плече.
Я вышел из купе вслед за Виктором. Оказывается, Алексей уже выспался. Он привел в порядок купе, и ушёл, с полотенцем умываться, наверное, опять попался в лапы проводницы. Он не пришел даже на ужин, а бедная напарница Жанны, продолжила нести ночную смену. Я ушел проведать ребят, оказывается, они с утра до вечера резались в карты, оставленные без присмотра своими женщинами. Они радовались холостяцкой свободе. Понемножку пили разведённый медицинский спирт, фляжку случайно обнаружил в своём рюкзаке Юра Рыжков. Когда он собирал свой рюкзак, то думал, что она с родниковой водой. А она оказалась не тронутой с медицинским спиртом. В последний поход он ходил две недели тому назад со своей подругой, медицинской операционной сестрой. Наверное, напутали с тарой, кто-то из них двоих. Вот ребята и кайфуют здесь, не выходя из купе, после того, как утром Слава отметится у Виктора. Девчонки, за ужином, раздавили свой выигранный приз и спали. Лёгкое Олино сопение было слышно, когда я прошёл мимо их купе. Виктор и Валерий сидели в темноте с открытой фрамугой, о чём-то беседовали. Когда я зашел то доложил, что резался с ребятами в карты, и у них всё хорошо. Виктор вздохнул и сказал:
– Похоже, Алексея ждать бесполезно, вроде, они когда-то были друзья с Василием, а такие разные. Давай отдыхать.
Он закрыл фрамугу, и двери только на ключ, чтобы проводница в случае чего сама смогла их открыть. Мы легли спать, и проснулись только, когда зашёл Алексей, и объявил вместо проводницы:
– Вставайте сони, и идите, умывайтесь. Следующая остановка Ленинград. За час до города закроют туалет.
Он снял полотенце с плеча, и стал собирать постель.