(Варнак и Ерофей)
Ерофей любил собирать грибы один, даже из своей семьи никого с собой в лес не брал. Он знал заветное местечко, где боровиков, крепких, плотных, каждую осень росло видимо-невидимо. Правда, далековато добираться: за Черными оврагами находился грибной бор. И опасно: неподалеку топкое болото, и медведи часто навещали этот лес, который Ерофей про себя называл Медвежий угол.
Доехал Ерофей до Черных оврагов в телеге на лошади, выпряг ее, пусть походит по поляне, никуда не уйдет, а сам с большим пестерем за спиной отправился на «тихую охоту». Грибов, действительно, было немало. Ходил грибник по Медвежьему углу, собирал молоденькие боровички и вдруг услышал тревожный женский голос:
- Не подходи ко мне! У меня в руках большой и острый ножик!
Поднял мужик глаза: из-за куста на него смотрит молоденькая бабенка, раскрасневшееся лицо, взгляд тревожный, из-под сбившегося платка торчат пряди черных волос.
- Ты кто? – удивился Ерофей. – Что тут делаешь? Я и не собирался к тебе подходить.
- Мало ли чего удумаешь. Ты сам-то откуда?
- Ерофей я. Из Лаптенков.
- Из Лаптенков?! А я Проня из Марьинского починка! Куда мы забрались! – отчаянно всплеснула руками женщина и вдруг заплакала. – Стой! Не уходи! Дашку я потеряла, подружку свою. Да и сама заблудилась, не знаю, в какой стороне лошадь оставила.
- Вот как! – подивился Ерофей. – Зачем в такую даль заехали? Где теперь Дашку твою искать, тут топи вокруг.
Женщина опустилась на лежащее бревно и в отчаянии обхватила голову руками.
- Теперь-то подойти можно? – спросил Ерофей и, не дожидаясь ответа, подошел и присел рядом с незнакомой Проней. – Звала? Кричала? Дашку-то?
- Голос сорвала, - горько всхлипывая, ответила женщина. – Как сквозь землю провалилась!
- Ты сиди здесь! Поняла? – строго сказал Ерофей. – Ни шагу в сторону! А я обойду лесок, сам твою подружку поищу.
- Не уйдешь? Не бросишь? – испуганно спросила Проня.
- Сторожи мой пестерь, в нем бутылка с молоком, перекусить есть кое-чего там – подкрепись. Я быстро вернусь.
Большой круг сделал Ерофей, до самого болота дошел, окликая потерявшуюся Дашу. Увы, безрезультатно: никаких следов.
- Вот что, бабонька, - сказал Ерофей Проне, когда вернулся к ней, - со мной пойдешь. Тут не так далеко мой приятель Варнак живет. До него доберемся. Скоро темнеть начнет.
- В лесу что ли приятель твой живет?
- Ага. Увидишь его, не удивляйся: похож на лешего, вылитый лешачина. Весь рыжим волосьем заросший, но добрый, он только и сможет нам помочь.
Варнак находился дома, Ягодка, оказалось, ушла погостить к сыну. Это и к лучшему: приятель Ерофея с двух слов понял, а Ягодке пришлось бы полвечера все объяснять.
- Пойду, расспрошу, - пообещал Варнак. – Кто-нибудь видел, встречал. А ты, Ерофей, накорми гостью. Я скоро.
- А кого он пытать будет, коли в лесу мы одни были? Ночью-то?! – с горечью в голосе спросила Проня, когда Варнак ушел на поиски пропавшей.
- Птиц и зверей разных, - как бы в шутку пояснил Ерофей.
Оставшись за хозяина, Ерофей быстро собрал на стол: у Варнака и Ягодки было немало съестных припасов. Собираясь поужинать, Проня осмотрела углы в поисках иконы и не нашла ее.
- Хозяева старой веры, дедовой. Они пням и деревьям молятся, - весело сказал Ерофей. – Так что садись, ешь и не сомневайся. И при Варнаке не крестись и не божись: он этого не любит.
- Варнак – это тать, разбойник. Почему его так зовут?
- Видела, какое у него обличие? Самое разбойничье, страхолюдина. Оттого он и не живет в деревне, чтобы людей напрасно не пугать.
- А жена его?
- Баба как баба, но не такая красивая, как ты. Как это тебя мужик твой в лес одну отпустил?
- Слукавила. Сказала, что в соседнюю рощу съезжу. И Дашкиному мужику наврали.
Уже достаточно стемнело на улице. Открылась дверь - в избу вошел Варнак, на своих толстых ручищах он нес женщину. Проня испуганно вскрикнула.
- Жива, жива бабенка! – утешил всех Варнак. – Устала только, а под конец и вовсе сил лишилась.
Проня бросилась приводить в чувство свою подружку, стала обнимать ее и несколько раз на радостях поцеловала.
- Где ты ее сыскал? – тихонько спросил Ерофей.
- Первое болотце она прошла, и хорошо, что во второе не полезла. Там и увидел ее, обессилевшую, глухарь Барин. Он мне и доложил.
- Лошадка у них где-то там у леса. Как бы медведь ее не заломал, - опять же чуть слышно шепнул Ерофей лешему.
- Отыщем, коли еще не съели животину, - пообещал Варнак.
Придя в себя, Даша, молоденькая и миловидная женщина, тоже с большим аппетитом покушала. Наговорившись, обе гостьи, стало заметно, не против были вздремнуть.
- Так вон две лежанки, отдыхайте! – показал им Ерофей.
Женщины, пошептавшись, улеглись, не раздеваясь, только разулись и верхнюю одежонку сняли - и тут же уснули.
- Ты-то где спать будешь? – спросил Варнак приятеля.
- Да вот думаю, к которой из них под бочок пристроиться, - ответил Ерофей, снимая тулуп со стены и укладываясь на широкую лавку у окна.
Удивительно, леший, общаясь несколько лет с человеком, научился понимать простые шутки. Варнак потушил светильник, открыл дверь и шагнул в темноту ночи: он еще не все дела закончил.
Во дворе леший ухнул несколько раз и оглушительно хлопнул в ладони. Тут же перед ним появились, как из-под земли выросли, два волка-переярка. Хозяин леса выразительно щелкнул пальцами, и волчары, сверкнув зелеными глазами, бросились в нужном направлении выполнять поручение, а уж вслед за ними отправился и Варнак, который ночью видел лучше, чем днем.
По привычке Ерофей проснулся очень рано, еще засветло. Но, оказалось, что обе гостьи встали раньше его и уже собрались уходить.
- Не торопитеся, - сказал Ерофей. – Вон, слышу, хозяин вернулся. Что он нам скажет?
- Дома-то, поди, все переполошились, ищут нас! – вздохнула Проня.
- Зато как обрадуются, когда увидят вас живыми! – возразил Ерофей.
Дверь открылась, и в избу через порог шагнула Ягодка. Она в недоумении оглядела обеих незнакомых женщин и уставилась на Ерофея. А тот сначала хохотнул, а потом быстро успокоился:
- Заблудились бабоньки из далекого починка. Вот и привел я их сюда переночевать.
Ягодка сразу все поняла, стала гостей утешать, подбадривать, угощения всякие на стол ставить. Все трое о чем-то шептались между собой. Тут и сам хозяин объявился.
- Лошадку вашу я привел, - доложил он Проне и Дарье. – Дорогу до Марьино разузнал и вашим сообщил, что вы живы-здоровы.
- Не напугал никого своим обличием? – поинтересовался Ерофей.
- Я не страшнее тебя, - даже обиделся леший. – И не глупее.
Гостьи тут же засобирались в дорогу. Ягодка принялась таскать им в телегу всякие корзины, туесочки, кадушечки с лесными богатствами. Женщины долго обнимались, целовались и обещали навещать друг дружку. Потом Проня и Даша поклонились Варнаку и Ерофею.
- Доедете до Черных оврагов, там будет развилка, поверните влево! Не перепутайте! А дальше все прямо! – объяснял дорогу Варнак.
- Перепутают! – сказал Ерофей.
- Нет! – возразил леший.
Когда женщины подъехали к развилке, то увидели на обочине седого старичка. Он сидел на пенечке, опираясь обеими руками на дорожный посох.
- Куда, бабоньки, путь держите? – ласково спросил странник.
- Домой, в Марьино, - ответила Проня.- А тебе, дедушка, куда?
- К вам бреду, по святым местам хожу, - сказал «богомолец» и при этом улыбнулся и не перекрестился.
- Садись, подвезем! – предложила Даша.
- Благодарствуем. Нам этого нельзя.
Женщины повернули лошадь влево и уехали.
Варнак негромко ухнул, щелкнул пальцами – на толстый сук откуда-то сверху слетел и уселся глухарь, перья черные, брови дугой, ярко-красные, весь такой важный, гордый.
- Проводи до дома, понаблюдай! – велел леший глухарю. – Потом мне расскажешь. Посмотришь на тебя, и правда, вылитый ты барин! Мне бы такое обличие! Тихо лети, шибко крыльями не хлопай. Мне пора: своих делов невпроворот.
(Щеглов Владимир, Николаева Эльвира).