Если бы Артёму сказали, что его спасёт от одиночества не премиум-подписка на сайте знакомств, а пыльная лавка старьёвщика с приторным запахом ладана и кошачьей шерсти, он бы фыркнул и потянулся за очередным успокоительным. Артём был типичным IT-романтиком: верил в идеальную любовь, но на свиданиях терялся, шутил неуместно и в итоге оставался с сериалом и пиццей.
Очередное свидание с Катей из отдела маркетинга закончилось курьёзным провалом. Он, пытаясь блеснуть эрудицией, завёл речь о методах бальзамирования в Древнем Египте. Катя сбежала под предлогом «внезапно вскипел суп». Бредя по осенним улицам, Артём наткнулся на узкую, словно прореха между двумя домами, дверь. Вывеска гласила: «Лавка забытых свиданий. А. Некто». Из любопытства, смешанного с отчаянием, он вошёл.
Внутри было тесно, а пахло временем, приправленным пылью. За прилавком сидел сухопарый старичок в бархатном жилете и с лорнетом, который явно видел лучшие времена где-то в XIX веке.
— Ищу... ну, вы понимаете... удачи в личной жизни, — пробормотал Артём.
— Вам не удачу, молодой человек, вам — опыт, — просипел старик, его глаза блеснули как у совы. — У меня есть именно то, что вам нужно. По сходной цене.
Он протянул Артёму маленькую, потёртую на солнце картонную коробку, из которой торчала одна-единственная стеклянная линза в бронзовой оправе. На этикетке корявой вязью было выведено: «Монокль ясновидения. Временно наделяет навыками Казановы. Побочные эффекты: возможны мистические помехи и лёгкая одержимость».
— Тысяча рублей, — сказал старик. — Инструкция прилагается. Не потеряйте.
Дома Артём, хихикая, примерил монокль. Мир не перевернулся. Разочарованный, он собрался выбросить эту ерунду, но тут в дверь постучала соседка — пожилая, вечно недовольная Валентина Степановна, вернуть соль. Артём взглянул на неё через монокль и обомлел. Вместо Валентины Степановны в дверях стояла… роковая красавица лет тридцати, в шёлковом халате, с трагическим блеском в глазах.
— Дорогой мой, — услышал он свой собственный голос, ставший вдруг бархатным и уверенным, — ваш визит — как глоток воздуха в пустыне моего одиночества. Не удостоите ли чести разделить со мной чашечку эльфийского чая?
Валентина Степановна покраснела, пробормотала: «Что ты, Артёмка, белены объелся?» — и сбежала. Но Артём понял: монокль работает. Он видел не реального человека, а его… романтическую проекцию, самое сокровенное «я», спрятанное под слоем будничности и обид.
На следующее свидание с коллегой Олей он пошёл, прихватив волшебный аксессуар. Через монокль Оля предстала не застенчивой девочкой, а бесстрашной амазонкой, покоряющей горные вершины. Артём, ведомый чарами монокля, говорил с ней о скалолазании, парапланеризме и философии Ницше. Оля смотрела на него как на бога. Свидание длилось до утра.
Так началась новая жизнь Артёма. Он стал королём свиданий. Он видел в каждой женщине её тайную мечту и тут же, с лёгкостью гения, обыгрывал её. Он говорил с библиотекаршей Надей на языке средневековых трубадуров (её скрытое «я» оказалось принцессой в башне), а с владелицей кофейни Ирой — о тонкостях сыроварения в Провансе (она была деревенской девушкой, уставшей от города).
Но «мистические помехи» давали о себе знать. Иногда краем глаза он замечал тени: то даму в кринолине, то девушку с цветком в волосах в стиле хиппи. Это были, как он понял, «отпечатки» прошлых хозяев монокля и их увлечений. Призраки ревновали.
И вот он встретил Свету. На собачьей площадке. Его такса Феня вцепилась в поводок её корги. Пока они разнимали взъерошенных злюк, Артём в суматохе уронил монокль в лужу. Вытирая его, он разозлённо взглянул на виновницу — и замер.
Она была… настоящей. Без всякого монокля. Несовершенная: веснушки на носу, смешные кудряшки выбились из хвостика, одна стрелка на колготках сползла. Она не была проекцией. Она ругалась на корги с такой искренней досадой, что Артём рассмеялся.
— Вы что, смеётесь? — вспыхнула она.
— Нет, я... мне просто весело, — честно сказал Артём и вдруг осознал, что говорит СВОИМИ словами, без помощи монокля.
Они пошли пить кофе. Разговор не клеился. Артём нервничал. Он то и дело порывался надеть монокль, чтобы увидеть её «настоящее» я, её тайную мечту. Но что-то останавливало.
Света оказалась инженером-экологом, любила немое кино и терпеть не могла сыр. Артём, уже привыкший к восторженным взглядам, ловил на себе её умный, немного насмешливый взгляд. Ему было неловко и как-то по-новому интересно.
Он продолжал встречаться со Светой. И всё чаще использовал монокль. Через линзу она превращалась в загадочную незнакомку — Мерилин Монро в миниатюре, томную и соблазнительную. С ней он был красноречив, остроумен, неотразим. Без монокля — снова становился зажатым IT-шником, который путался в словах.
Он понял, что влюбился. В обеих. В ту, что была с моноклем — идеальную, и в ту, что была без — живую и неудобную.
Но «мистические помехи» усилились. Призраки бывших возлюбленных монокля стали навязчивыми. Дома предметы сами двигались, по ночам он слышал шёпот: «Она не для тебя...», «Вернись к нам...». Лавка старьёвщика исчезла, будто её и не было. Инструкция же гласила: «Срок действия артефакта истекает в полнолуние. Вернуть в Лавку ОБЯЗАТЕЛЬНО. В противном случае последствия необратимы».
Полнолуние было на носу. Артём паниковал. Он боялся потерять свой дар и стать снова тем самым неудачником. Боялся, что Света разочаруется в нём.
Решающее свидание должно было состояться в его квартире. Артём приготовил ужин. Монокль лежал в кармане, как кольцо всевластья.
Света пришла. Разговор снова не клеился. Артём нервничал, переигрывал. В какой-то момент, пытаясь достать суфле из духовки, он уронил его. Горячий крем брызнул на Свету.
— Ой! — только и воскликнула она.
Артём, в ужасе, машинально сунул руку в карман за моноклем. Он взглянул на Свету. И увидел... ту же самую Свету. С испачканным кремом свитером, смущённую, но с тёплой улыбкой. Никакой Мерилин Монро. Никакой тайны.
И тут всё вокруг затрещало. Замигали огни, из динамика колонки полился старомодный вальс, а в углу комнаты проступили полупрозрачные фигуры: дама в кринолине, девушка-хиппи, ещё с десяток призрачных женщин. Они тянули к нему руки, зовя в свой призрачный мир.
— Артём, что происходит? — испуганно спросила Света.
И он понял. Монокль перестал работать. Его время истекло. И теперь призраки прошлого приходили за ним, чтобы забрать в свой мир иллюзий, раз он не вернул артефакт вовремя.
Перед ним был выбор: попытаться надеть монокль ещё раз (а вдруг?) и продолжить играть роль, или... быть собой. Слабым, неуклюжим, но настоящим.
Он вытащил монокль из кармана и с силой швырнул его на пол. Бронзовая оправа треснула, стекло разлетелось на осколки.
Визг призраков стих, фигуры растаяли как дым. Свет погас и снова зажёгся. В квартире воцарилась тишина, пахло горелым десертом и странной пустотой.
Артём поднял на Свету глаза, полные стыда и страха.
— Всё кончено, — прошептал он. — Я не тот, кем кажусь. Я... я обычный. Я ношу носки с совами, разговариваю с котом и панически боюсь свиданий. Всё это время меня выручала эта... штуковина.
Он указал на осколки. И рассказал ей всё. Про лавку, про монокль, про призраков. Ждал, что она с криком побежит прочь.
Света долго молчала. Потом подошла к осколкам, подняла один, посмотрела на свет.
— Знаешь, — сказала она наконец, — а у меня в детстве был такой калейдоскоп. Ты смотришь в него — и видишь красивые, идеальные узоры. Но они ненастоящие. Сломанные стёклышки и цветные камушки. А жизнь... — она разжала пальцы, и осколок упал на пол, — она вот какая. Неидеальная. Иногда больно об неё порезаться. Но она настоящая.
Она посмотрела на него, и в её глазах не было ни страха, ни насмешки. Было понимание.
— И знаешь, что самое смешное? Мне с тобой и без твоего монокля было интересно. Особенно когда ты рассказывал про мумий. Это ж надо, так облажать свидание — это талант!
Артём рассмеялся. Это был смех облегчения, смех человека, сбросившего тяжёлые доспехи.
Эпилог
Прошло полгода. Артём и Света гуляли по тому же переулку. На месте «Лавки забытых свиданий» теперь был гламурный кофе-шоп.
— До сих пор кажется, что это был сон, — сказал Артём.
— Или коллективная галлюцинация, — подмигнула Света. — Кстати, смотри, кто это?
Из кофе-шопа вышла та самая Катя из отдела маркетинга. Она шла под руку с загорелым парнем, и они о чём-то горячо спорили про достоинства разных типов палаток для зимнего альпинизма. Артём поймал себя на мысли, что ему даже в голову не приходит, какая она «на самом деле». Она была просто счастливой. Как и он.
Он обнял Свету, эту неидеальную, единственную и настоящую любовь всей своей жизни, обретённую без всякой мистики. Разве что с небольшой помощью таксы и корги. А где-то в пыли на дне мусорного ведра тихо лежали осколки стекла, которые больше никому не могли подарить иллюзию счастья, оставив людям право искать своё, настоящее.