4.1. Дельмар
22 сентября 2007 года Президент России Владимир Путин присвоил звание Героя России советскому военному разведчику Жоржу Ковалю.
Звание присвоено посмертно "за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания".
Ж. Коваль, гражданин США, родился 25 декабря 1913 года в гор. Су-Сити (Айова, США) в бедной еврейской семье. Его родители эмигрировали в США из России (из гор. Телеханы Пинского уезда Минской губернии).
Школу и два курса химического колледжа окончил в США.
В 1932 году из-за экономического кризиса в США семья Ковалей решила вернуться в Советский Союз, на постоянное жительство в Биробиджан.
Переселенцы из США были приняты в коммуну «Икор». Отец трудился на строительстве, Жорж — лесорубом, потом электрослесарем. В журнале «Найлебен» была опубликована статья о Ковалях — патриотах и счастливых эмигрантах из Америки.
С 1934 по 1939 год учился в Московском химико-технологическом институте им. Д. И. Менделеева.
В 1939 году Коваль привлёк внимание ГРУ Красной Армии. На первой беседе с представителем военной разведки он дал согласие на работу в этой организации. Новому секретному сотруднику был присвоен псевдоним «Дельмар».
В 1940 году, после подготовки в ГРУ, начал разведывательную работу в США.
В 1943 году, когда в США начались работы над Манхеттенским проектом, Коваль был призван в армию США рядовым и направлен на работу в атомный центр в Ок-Ридже (штат Теннесси) под своим настоящим именем.
Коваль был радиометристом. Он смотрел на американские опыты по производству урана и плутония глазами дипломированного специалиста, окончившего МХТИ. Техническое образование позволяло Ковалю точно оценивать то, что он видел, и выделять самое главное.
В качестве химика-технолога Коваль поднимался по служебной лестнице (в 1945 году стал сержантом) и получал доступ ко всё более ценной информации. Им была собрана информация о технологических процессах и объёмах производства плутония, полония и других материалов.
В 1945 году Коваль был переведён в Дейтон, где также велись работы по атомному оружию.
В декабре 1945 года — феврале 1946 года Коваль передал в Москву особо важную информацию, которая подсказала группе Игоря Курчатова идею решения проблемы нейтронного запала атомной бомбы.
В последующем серийном производстве нейтронные запалы советских атомных бомб изготовлялись из других материалов, не тех, что применялись в США.
Но в первой атомной бомбе, взорванной на полигоне под Семиполатинском 29 августа 1949 года, использовался инициатор, изготовленный точно по описанию Жоржа Коваля.
Около 8 лет находился на нелегальном положении в специальной командировке в США, работал на американских военно-промышленных объектах, где производились компоненты первой атомной бомбы.
Ковалю удалось невозможное - проникнуть на секретные объекты США, собрать информацию о производстве ядерных материалов и отправить ее в Москву.
В США его демобилизовали с почестями и медалями «За победу во Второй мировой войне» и «За примерное несение службы».
В конце 1948 года Коваль выехал из США в Европу и возвратился в СССР, где поселился с семьёй в Москве.
В июне 1949 года солдат Жорж Коваль, 1913 года рождения, был также демобилизован из рядов ВС СССР. За свою десятилетнюю службу в армии, то бишь в разведке, он так и ни разу не примерил военного мундира.
Ему удалось восстановиться в аспирантуре МХТИ, и он с радостью приступил к научным исследованиям.
Но неожиданно у молодого ученого возникли проблемы с трудоустройством. Его не принимали на профильную работу ни в один институт и ни на один завод. Чиновникам из спецотделов и кадровикам казалось слишком подозрительным, что человек 10 лет прослужил в армии неизвестно где и непонятно кем, не имеет ни офицерского звания, ни солидных боевых наград, да к тому же он еврей по национальности и американец по рождению.
Дым отечества оказался для мужественного разведчика не столько «сладким и приятным», сколько до боли горьким и порой нестерпимо едким.
Через пять дней после смерти Сталина, потратив целый год на безуспешное хождение по инстанциям, Коваль обратился к начальнику военной разведки генерал-полковнику М.А.Шалину с просьбой помочь ему вырваться из заколдованного круга безработицы. «Я не хотел Вас беспокоить, — писал он, — но десятилетняя служба у Вас — «белое пятно» в моей биографии. Только Вам известно, на каком трудном и ответственном участке мне было доверено работать, и что я честно служил там».
В письме министру высшего образования ГРУ ходатайствовало о позитивном решении вопроса, после чего в судьбе Коваля вновь произошел крутой поворот.
Спустя два года защитил диссертацию и стал кандидатом наук.
С 1953 года доцент Ж. А. Коваль — на преподавательской работе в Московском химико-технологическом институте (МХТИ), в котором проработал около сорока лет.
Умер Коваль 31 января 2006 г. в возрасте 92 лет. Похоронен на Даниловском кладбище г. Москвы.
Только после этого руководство ГРУ сочло возможным легализовать его имя. В музее ГРУ был помещен портрет легендарного разведчика, на который обратило внимание высшее руководство страны.
Вслед за тем появился указ о присвоении ему звания Героя России.
Возникает вопрос, почему Коваль не вызвал никаких подозрений у американской контрразведки.
Его просто никто не искал! Его биография простого американского парня из бедной еврейской семьи была обыденна и безлика.
Эта история полного триумфа одних спецслужб и обескураживающего поражения других всплыла лишь спустя полвека, после присвоения Ковалю звания Героя России.
4.2. Кто Вы, герр Фукс?
Ключевую роль в похищении секретов атомного оружия у американцев сыграл крупный физик, немецкий коммунист, политэмигрант Клаус Фукс.
Эмиль Юлиус Клаус Фукс родился 29 декабря 1911 года в деревне Рюссельхайм под городом Дартштадт (Германия). Его отец Эмиль был лютеранским священником (теологом – квакером), приверженцем христианского социализма.
В 1928 году, после окончания гимназии, Фукс начал изучать математику и теоретическую физику в Лейпцигском университете. В 1931 году продолжил свое образование в Кильском университете, где вступил в Социалистическую партию, а в 1932 году — в компартию Германии.
Когда в Германии к власти пришли нацисты, Клаус Фукс сначала перешел на нелегальное положение, а затем, в июле 1933 года эмигрировал в Англию. Там его приняли на работу в лабораторию известного физика Н. Мотта в Бристольском университете. В феврале 1937 года Фукс перебрался в Эдинбург, где стал работать под руководством Макса Борна.
После начала второй мировой войны Фукс, как «враждебный» иностранец, был вызван на комиссию по проверке лояльности, однако благодаря заступничеству М. Борна получил так называемую льготную категорию «С», и ему необходимо было только периодически отмечаться в местном полицейском участке.
Тем не менее, после захвата Германией Дании, Бельгии, Голландии и Франции Клаус Фукс в мае 1940 года был интернирован в лагерь для иностранцев на острове Мэн. В июле 1940 года все интернированные немцы и итальянские военнопленные из лагеря на острове Мэн были отправлены в Канаду.
Там Фукс находился до декабря 1940 года, когда благодаря стараниям М. Борна и Р. Ганна он был освобожден.
В начале 1941 года он принял английское гражданство, а в мае получил приглашение участвовать «в одном военном проекте». Фукс ответил согласием и с июня 1941 года стал трудиться в Бирмингемской лаборатории в рамках проекта «Tube Alloys» по созданию английской атомной бомбы.
Во время одного из посещений Лондона Клаус Фукс связался со своим старым знакомым, эмигрантом из Германии доктором Юргеном Кучински, который работал в Бюро по стратегии бомбовых ударов США.
Фукс считал, что тот мог помочь ему выйти на сотрудников советской разведки.
Ю. Кучински, один из руководителей компартии Германии, был знаком с послом СССР в Лондоне И.М. Майским. Ему он и рассказал о предложении Фукса. Майский, сообщил о Фуксе резиденту ГРУ и военному атташе И.А. Склярову, который поручил встретиться с Фуксом своему секретарю С. Кремеру.
В один из приездов Клауса Фукса в Лондон Кучински передал ему, что он может встретиться с советским представителем в один из ближайших вечеров на одной из улочек западного Лондона. С тем чтобы Фукс был твердо уверен, что встретился с нужным человеком, тот скажет ему пароль: «Привет от Кучинского».
Во время встречи Фукс поведал Кремеру о том, что в Великобритании и США начаты работы по созданию атомной бомбы. А на вопрос Кремера: «Почему он решил передать эти сведения Советскому Союзу?» — ответил, что СССР необходимо иметь свою бомбу для обеспечения собственной безопасности».
На следующей встрече с Кремером, которая также состоялась на одной из улиц Лондона, Фукс передал ему большой блокнот с материалами об английском проекте «Tube Alloys».
В основном это были его личные исследования, а также копии обзоров и докладов Фукса. Все материалы, полученные от Клауса, Кремер отнес в резидентуру, откуда их дипломатической почтой направили в Москву.
Клаус Фукс благополучно работал в Бирмингеме до ноября 1943 года.
19 августа 1943 года Черчиллем и Рузвельтом в Квебеке было подписано соглашение, согласно которому Англия и США объединяли свои усилия в создании атомной бомбы. В итоге Фукс получил приглашение от руководителя лаборатории в Лос-Аламосе Оппенгеймера продолжить свою работу в США.
22 ноября 1943 года Фукс получил въездную визу в США и на встрече с «Соней» сообщил о грядущей поездке в Америку.
(справка в отношении «Сони»: Урсула Кучински (Рут Вернер) сотрудница ГРУ под псевдонимом «Соня». В начале 1941 года прибыла в Великобританию из Швейцарии с заданием организовать работу нелегальной резидентуры советской военной разведки. Первая встреча Фукса и «Сони» состоялась летом 1942 года. Оператором Фукса Урсула Кучински была до ноября 1943 года, и за это время она передала в Центр через своего связника много существенной информации.)
Во время следующей встречи Кучински передала Фуксу инструкцию для установления контакта с американским связником по имени «Раймонд». Встреча с ним должна была произойти в первую субботу февраля 1944 года в Нью-Йорке.
28 ноября 1943 года на американском корабле «Андрес» вместе с тридцатью другими английскими учеными Фукс отправился из Ливерпуля в Норфолк, штат Вирджиния.
В декабре 1943 года он начал в Колумбийском университете работы по разработке математического аппарата газодиффузионного процесса и решений конкретных технологических проблем строящегося комплекса в Оук-Ридже.
С 1942 года координация деятельности советской разведки по сбору информации, которая относилась к атомной проблематике, по требованию Л. Берия, была возложена на НКВД.
Фукса передали из ГРУ в НКВД, где он проходил под псевдонимом «Чарльз», а его связником и оператором стал агент НКВД Гарри Голд («Раймонд»).
«Чарльз» - «Раймонду». С июня 1944 года Фукс передает своему связнику Гарри Голду информацию, касающуюся своей части исследовательской работы по «Манхэттенскому проекту».
Послевоенный директор Лос-Аламосской национальной лаборатории Норрис Брэдбери позже сказал: «Фукс был странным человеком. Я знал его, хотя и не очень хорошо. Очень популярный, очень сдержанный холостяк, которого приглашали на вечеринки из-за его хороших манер. Он много работал; очень много работал для нас, для этой страны. Проблема была в том, что он также много работал и для России. По сути, он ненавидел немцев. Он ненавидел их до глубины души и считал, что эта страна недостаточно помогает русским в борьбе с немцами. Что ж, он по-своему был предан Соединённым Штатам. И страдал от раздвоения личности».
4 февраля 1950 года Клаус Фукс был арестован спецслужбами Великобритании.
Допрашивался в Великобритании американским контрразведчиком Робертом Лэмфером, который уговорил его раскрыть личность связного Гарри Голда.
Голд, в свою очередь, назвал следователям Дэвида Грингласса, а через последнего они вышли на Розенбергов.
Британским судом Фукс был осуждён на четырнадцать лет заключения (максимальный срок за шпионаж в форме передачи военных секретов дружественному государству, так как во время передачи секретов СССР и Великобритания были союзниками).
На требование Соединённых Штатов о депортации Клауса Фукса Великобритания ответила отказом и тем спасла его от смертной казни. Советский Союз, в свою очередь, отказался признать его своим агентом. В 1959 году Фукс был досрочно освобождён и лишён британского гражданства.
Выехал в ГДР, где женился на высокопоставленной сотруднице ЦК СЕПГ Маргарет Кейльсон, с которой познакомился ещё в юности. Работал в Центральном институте ядерных исследований и преподавал в Дрезденском техническом университете.
С 1967 года был членом ЦК СЕПГ, с 1972 года членом Президиума Академии наук ГДР. В 1975 г. удостоен Государственной премии ГДР первой степени, а в 1979 г. награжден орденом Карла Маркса.
Скончался 28 января 1988 года в Дрездене.
Нет необходимости еще раз уточнять, что Клаус Фукс работал с советской разведкой бескорыстно.
По оценке американских ученых, информация Клауса Фукса позволила Советскому Союзу значительно сократить срок разработки собственного атомного оружия и опередить США в создании водородной бомбы.
Гарри Голд (Генрих Голодницкий; 1910-1972 годы) — агент советской внешней разведки в США. Сотрудничал с советской внешней разведкой также по идейным соображениям, будучи коммунистом, c 1934 года. С началом Великой отечественной войны стал одним из важнейших советских агентов в США, однако в 1944 году его роль сменилась на роль посредника и курьера.
Работал на связи с агентами, которые занимались атомным шпионажем — с Клаусом Фуксом, Мортоном Собеллом (сотрудник лабораторий «Дженерал Электрик»), занимавшимся ракетными исследованиями, и с Дэвидом Гринглассом, механиком из атомной лаборатории в Лос-Аламосе.
Контакты советской разведки с ним были прекращены в 1946 году в связи с нарушением норм конспирации и безопасности. К этому времени ФБР при помощи МИ-6 установило личность Гарри Голда, и за ним было установлено наблюдение.
22 мая 1950 года Голд был арестован по обвинению в шпионаже. Изначально он всё отрицал, однако затем сознался во всём и выдал всех известных ему лиц по «Манхеттенскому проекту», в том числе и Юлиуса Розенберга, и его жену Этель.
Голд был судим, признан виновным и приговорён к тридцатилетнему тюремному заключению. В 1965 году был освобождён под честное слово и поселился в Филадельфии, где спустя семь лет умер.
4.3. Миссия Алсос
Сведения о немецком атомном проекте начали поступать только после того, как наши войска вступили на территорию Рейха. Стало известно, что в Берлине, Лейпциге, Мюнхене и других местах велись конкретные работы по реактору, разделению изотопов, конструкции бомбы. Немцы наблюдали цепную ядерную реакцию, умели обращаться с металлическим ураном, успешно продвигались по изотопному разделению урана, по воздействию радиации на живые организмы.
Во время Второй мировой войны в США была создана секретная «Миссия Алсос».
Её целью было - организовать работу британских и американских военных, учёных и разведчиков по изучению прогресса, которого Германия добилась в области ядерных технологий, а также захват любых немецких ядерных ресурсов, которые могли бы пригодиться для Манхэттенского проекта или которые стоило бы не допустить до сведения русских.
Перед командой стояла двойная задача: найти персонал, документы, материалы и объекты для оценки уровня ядерных ресурсов и предотвратить их захват Советским Союзом.
Сотрудники Alsos следовали за линией фронта в Италии, Франции и Германии, время от времени проникая на территорию, контролируемую противником, чтобы захватить ценные ресурсы до того, как они будут уничтожены, а учёные сбегут или попадут в руки конкурентов.
Командовал миссией «Алсос» полковник Паш Борис, бывший сотрудник службы безопасности Манхэттенского проекта. Научно-техническим лидером «Алсос» был Сэмюэл Гаудсмит. В состав миссии входили сотрудники управлений военно-морской разведки, научных исследований и разработок, армейской разведки, военные инженеры.
Командам «Алсос» удалось найти и вывезти значительную часть сохранившихся записей и оборудования, использовавшихся в немецких исследованиях. Они также взяли под стражу большинство ведущих немецких учёных, в том числе Отто Гана, Макса фон Лауэ, Вернера Гейзенберга и др.
Благодаря операции «Алсос» удалось достоверно установить, что Союзники, по крайней мере в теории, превосходили немецкий атомный проект еще в 1942 году.
Гаудсмит считал, что главной причиной провала немецкого проекта была невозможность процветания науки при тоталитаризме — весьма серьезный аргумент, вызвавший огромное количество споров среди историков.
Миссия «Алсос» выявила плачевное состояние немецкой науки, которое было вызвано изгнанием учёных-евреев, навязыванием нацистских догм и другими факторами.
К ноябрю-декабрю 1944 года они пришли к выводу, что немецкой атомной бомбы не существует и что немецкая ядерная программа достигла лишь экспериментальной, а не производственной фазы.
Немецкие учёные, захваченные миссией «Алсос», содержались в нескольких лагерях отдельно от других пленных.
После Дня Победы в Европе Главное командование союзных экспедиционных сил решило сосредоточить их в лагере для интернированных в замке Крансберг, под кодовым названием «Мусорный бак».
В Англию были привезены десять физиков-ядерщиков: Багге, Дибнер, Герлах, Ган, Хартек, Гейзенберг, Коршинг, фон Лауэ, фон Вайцзеккер и Виртц.
С 3 июля 1945 года по 3 января 1946 года они жили в Фарм-Холле, доме в Годманчестере, недалеко от Кембриджа.
Их помещения тщательно прослушивались, чтобы определить, насколько близок был немецкий ядерный проект к созданию атомной бомбы. Самые интересные разговоры происходили после того, как они узнали обомбардировках Хиросимы и Нагасаки. Под микрофонами они были откровенны и пытались понять, как союзники сделали то, что не смогли сделать они.
Миссия «Алсос» определенным образом повлияла на ход Второй мировой войны, позволив США на короткое время захватить мировое лидерство в гонке вооружений.
Американские разведчики полностью завладели научными разработками гитлеровского ядерного проекта и переправили в Америку много разных документов и материалов.
Из секретных хранилищ в Альпах было вывезено около 1200 тонн обогащённого урана-238. Из этой руды, а также из плутония, доставленного из Западной Европы, были изготовлены заряды для пяти первых атомных бомб США.
Благодаря операции «Алсос» США получили ценные научные ресурсы, которые позволили использовать их в военном деле и временно укрепить своё положение в качестве лидера в области ядерных технологий.
Встречный контр-комплекс мероприятий, проведённых в СССР в 1940-1950-х гг. под руководством Л. П. Берия и И. В. Курчатова по разработке и испытанию собственного ядерного оружия (плутониевой, урановой и водородной бомб) позволил Советскому Союзу добиться ядерного паритета в короткий срок.
Российский «Алсос» — это западное кодовое название операции, которая проводилась в 1945–1946 годах в Германии, Австрии и Чехословакии с целью использования немецких атомных объектов, интеллектуальных материалов, материальных ресурсов и научного персонала в интересах советского проекта по созданию атомной бомбы.
23 марта 1945 года в кабинете Сталина Лаврентий Берия предложил направить в Германию специализированные группы для поиска атомных технологий и соответствующего персонала.
На следующий день он поручил И. В. Курчатову, руководителю Лаборатории № 2 (ныне НИЦ «Курчатовский институт»), представить требования по формированию специализированных поисковых групп для отправки в Германию, Австрию и Чехословакию.
В тот же день Берия подписал директиву о назначении своего заместителя Завенягина ответственным за операцию по поиску и депортации немецких учёных-атомщиков или любых других специалистов, которые могли бы быть полезны для советского проекта по созданию атомной бомбы.
Оперативные вопросы, связанные с группами, были переданы в ведение СМЕРШа.
Два сотрудника Лаборатории № 2, Л.А. Арцимович и Ю.Б. Харитон, должны были обеспечить научное руководство операцией.
На ранних этапах советский проект по созданию атомной бомбы испытывал острую нехватку урана.
На предприятии Auergesellschaft в Ораниенбурге было около 100 тонн довольно чистого оксида урана, которые обнаружила поисковая группа.
Американцы разбомбили предприятие в конце войны, чтобы оно не досталось Советскому Союзу. Советский Союз получил этот уран в качестве репараций, что составило от 25% до 40% урана, вывезенного из Германии и Чехословакии в конце войны.
Харитон и Кикоин, не зная о находке в Ораниенбурге, начали собственные интенсивные поиски. Осмотрев завод в районе Грюнау, они узнали, что компания Rohes отправила несколько сотен тонн урана, но не смогли определить конечный пункт назначения.
Находясь в Потсдаме, они выяснили имя главы бельгийского отделения Rohes. С помощью военной контрразведки СМЕРШ они нашли этого человека, арестовали его и привели к двум физикам. На допросе в СМЕРШе мужчина рассказал, что уран находится в Нойштадте.
К сожалению, в Германии было около 20 городов с таким названием, 10 из них находились в советской зоне оккупации. Так в Нойштадт-Глеве было найдено более 100 тонн оксида урана.
Это была ещё одна важная находка для советского проекта по созданию атомной бомбы. Харитон сказал, что найденный там уран сэкономил Советскому Союзу год в работе над проектом атомной бомбы.
С 1939 по 1945 год Николаус Риль был директором научного центра Auergesellschaft в Райнсберге (Бранденбург). В 1939 году он понял, что большие запасы «отходов» урана, образовавшиеся в результате добычи радия корпорацией, могут быть использованы для получения ядерной энергии.
Из его воспоминаний в кн. Н. Риль «Десять лет в золотой клетке».
«Мы не знали, войска какой страны войдут и оккупируют нашу местность. Из британских радиопередач нам было известно, что Берлин будет занят всеми четырьмя державами-победительницами. Следуя здравому смыслу, можно было ожидать, что в Берлине будет четыре оккупационной зоны. По нашему наивному, политически простодушному характеру мы сомневались, что наша местность около Рейнсберга, находящаяся северо-западнее от Берлина, будет оккупирована британцами, американцами или русскими. Потребовалась удивительная прозорливость западных политиков, чтобы сделать Берлин островом и источником постоянного раздора. Короче, к нам пришли русские.»
Незадолго до окончания Второй мировой войны, когда американские, британские и советские вооруженные силы приближались к Берлину, Риль и некоторые из его сотрудников переехали в деревню к западу от Берлина, чтобы попытаться сдаться британским или американским войсками.
Однако в середине мая 1945 года, при содействии коллеги Риля Карла Гюнтера Циммера, советские физики-ядерщики Георгий Флеровский и Лев Арцимович «внезапно» появились в мундирах полковника НКВД.
Два полковника попросили Риля приехать к ним в Берлин на несколько дней, где он встретился с физиком-ядерщиком Юрием Борисовичем Харитоном, который тоже был в форме полковника НКВД.
Риля на неделю поместили в штаб-квартиру поисковой группы в берлинском районе Фридрихсхаген. Эта поездка в Берлин обернулась для него 10 годами спокойной жизни и творческой работы в Советском Союзе.
9 июля 1945 года Риль и его сотрудники, включая членов их семей, были доставлены в Москву.
С 1945 по 1950 год Риль отвечал за производство урана на заводе № 12 в Электростали. После испытания советской урановой бомбы производство урана шло гладко, и в надзоре Риля на заводе № 12 больше не было необходимости.
За вклад в создание советской атомной бомбы Риль был удостоен Сталинской премии (первой степени), Ленинской премии и медали Героя Социалистического Труда. В качестве награды ему также была предоставлена дача к западу от Москвы; но он отказался от дачи, так как хотел держаться подальше от Советов и вернуться на родину. За работу на заводе № 12 коллеги Риля Виртс и Тиме были удостоены Сталинской премии и ордена Трудового Красного Знамени.
В своем отчете Сталину 23.12.46 г. Курчатов сообщал: всего в 9-м Управлении МВД СССР работает 257 немецких специалистов. Из них 122 доставлены из Германии, а 135 из лагерей для военнопленных. Вместе с немецкими специалистами из Германии вывезено все научное оборудование их лабораторий.
На заводе № 12 (директор Риль) в Ногинске - 14; в Институте "Г" (директор Герц) в Сухуми - 96; в Институте "А" (директор Арденне) в Сухуми - 106; в Лаборатории "В" (проф.Позе) в Обнинске -30 человек.
О вкладе немецких учёных, сотрудничивших по атомному проекту,свидетельствуют многочисленные государственные премии СССР и другие награды, полученные после второго советского испытания атомной бомбы на основе урана.
4.4. Манхэттенский проект
Идею создать атомную бомбу Рузвельту подал великий физик-теоретик Альберт Эйнштейн в 1939 году.
В ответном письме Рузвельт поблагодарил Эйнштейна за проявленную заботу. Президент распорядился создать «Урановый комитет» и запустить собственный атомный проект с вовлечением видных ученых по ядерной физике. Сам Эйнштейн не принимал участия в этом деле и для потомков написал: "Моё участие в создании ядерной бомбы состояло в одном-единственном поступке. Я написал письмо президенту Рузвельту, в котором подчеркивал необходимость проведения в крупных масштабах экспериментов по изучению возможности создания ядерной бомбы. Я полностью отдавал себе отчет в том, какую опасность для человечества означает успех этого мероприятия. Однако вероятность того, что над той же самой проблемой с надеждой на успех могла работать и нацистская Германия, заставила меня решиться на этот шаг. Я не имел другого выбора, хотя я всегда был убежденным пацифистом".
Манхэттенский проект — это программа исследований и разработок, которая проводилась в США во время Второй мировой войны с целью создания первого ядерного оружия. В проекте участвовали три страны – США, Великобритания и Канада. «Проект Манхэттен» — кодовое название программы США по разработке ядерного оружия, осуществление которой формально началось 13 августа 1942 года.
С 1942 по 1946 годы проектом руководил генерал-майор Лесли Гровс из Инженерного корпуса армии США. Физик-ядерщик Дж. Роберт Оппеннеймер был директором Лос-Аламосской лаборатории, которая занималась разработкой бомб. Проект поглотил своего предшественника из Великобритании, Tube Alloys, и включил в себя программу американского гражданского Управления научных исследований «Урановый комитет».
На пике Манхэттенского проекта в нём было задействовано около 130 000 человек, а его стоимость составила почти 2 миллиарда долларов США (что эквивалентно примерно 27 миллиардам долларов в 2023 году).
В рамках проекта разрабатывались как высокообогащенный уран, так и плутоний в качестве топлива для ядерного оружия.
Более 80 % стоимости проекта пришлось на строительство и эксплуатацию заводов по производству делящихся материалов.
Обогащённый уран производился в Теннесси. Плутоний был получен в ядерных реакторах промышленного масштаба на Хэнфордском инженерном заводе в Вашингтоне.
Каждый из этих объектов поддерживался десятками других предприятий в США, Великобритании и Канаде.
Изначально предполагалось, что оба вида топлива можно будет использовать в относительно простой конструкции атомной бомбы, известной как "конструкция пушечного типа". Когда выяснилось, что эта конструкция несовместима с плутонием, была запущена интенсивная программа разработки, которая привела к созданию имплозивной конструкции.
Работа над созданием оружия велась в Лос-Аламосской лаборатории в Нью-Мексико и привела к созданию двух видов оружия, которые использовались во время войны: "Малыш" (снаряд с зарядом из обогащённого урана) и "Толстяк" (имплозивная бомба с зарядом из плутония).
Первым ядерным устройством, которое было взорвано во время испытаний на полигоне в Нью-Мексико 16 июля 1945 года, стала имплозивная бомба "Тринити".
В рамках проекта разрабатывались специальные средства доставки оружия к военным объектам, а также бомбы «Малыш» и «Толстяк», которые были использованы в атомных бомбардировках Хиросимы м Нагасаки в августе 1945 года.
Несмотря на то, что вред от радиоактивного излучения был установлен к началу 1940-х, работа человека с ураном, радием, полонием, а потом и плутонием продолжалась по сути без соблюдения строгих правил безопасности.
Всех беспокоило не то, что человек получит большую дозу облучения (иногда и летальную), а только «лишь бы не рвануло». Именно так выглядела работа во время Манхэттенского проекта в химической лаборатории Ок-Риджа.
И в Манхэттенском проекте, и в Атомном проекте Советского Союза практически весь уран и плутоний люди перетаскали руками. Многие были облучены, многие трагически погибли.
Приведем два эпизода из Лос-Аламоса (Отчет Лос-Аламосской национальной лаборатории LA-13638. Издание 2000 г. Лос-Аламос, Нью-Мексико. Перевод на русский и пояснения для русского издания подготовлены Физико-энергетическим институтом, Обнинск).
«21 августа 1945 г. и 21 мая 1946 г. В обоих случаях активная зона состояла из двух полусфер плутония в дельта-фазе, покрытых слоем никеля толщиной 0,127 мм.
21 августа 1945 г. вокруг плутониевой сферы вручную укладывали кирпичи из карбида вольфрама весом по 4,4 кг. Контроль за приближением к критическому состоянию осуществляли с помощью нейтронного источника и нейтронных счетчиков, помещенных вблизи сборки. Работавший в одиночку экспериментатор подносил последний кирпич к сборке, заканчивая сооружение отражателя весом 236 кг, когда по нарастанию счета заметил, что этот последний кирпич приведет систему в надкритическое состояние. Он отдернул руку, но кирпич выскользнул и упал в центр сборки. Создавшегося отражения нейтронов было достаточно, чтобы система пришла в надкритическое состояние на мгновенных нейтронах и возник всплеск мощности. Экспериментатор отодвинул последний кирпич и принялся разбирать отражатель. Он получил смертельную дозу облучения и скончался через 28 суток.
21 мая 1946 г. В этом случае авария произошла во время демонстрации способов создания металлических критических систем. Сборка состояла из той же плутониевой сферы, но с бериллиевым отражателем. Экспериментатор, проводящий демонстрацию, медленно опускал верхний полусферический бериллиевый кожух на сферу; один край его касался нижней бериллиевой полусферы, другой поддерживался отверткой. Экспериментатор держал кожух большим пальцем левой руки, введя его в отверстие, а в правой держал отвертку. Систему собирали на обыкновенном верстаке, никакой аварийной защиты, кроме контроля размножения нейтронов, еще не существовало. Рядом лежали детали и вещи, которые служили отражателями нейтронов. По-видимому, экспериментатор слишком быстро опустил бериллиевую полусферу и отложил ее от сборки. Восемь человек, находившихся в комнате, получили дозы 2100, 360, 250, 160, 110, 65, 47, 37 бэр. Проводивший демонстрацию экспериментатор умер через 9 суток».
О состоянии радиационной безопасности в Лос-Аламосе рассуждает будущий нобелевский лауреат, создатель квантовой электродинамики Ричард Фейнман, в 1940-ые годы работавший в Лос-Аламосе и Ок-Ридже.
«Вскоре выяснилось, что начальство определило, какое количество урана необходимо для создания бомбы – двадцать килограммов или что-то около того, – и решило, что такое количество этого вещества, очищенного, никогда на заводе в Ок-Ридже не скопится, а стало быть, и опасности никакой нет. Чего оно не знало, так это того, что нейтроны, когда они замедляются в воде, натыкаются на ядра урана чаще, и это еще слабо сказано. Всего лишь одной десятой – да нет, сотой части – названного количества урана, растворенного в воде достаточно, чтобы вызвать реакцию, порождающую радиоактивное излучение. А излучение это попросту убивает находящихся поблизости людей – и так далее. Все это было очень опасно, а решительно никакие меры предосторожности не принимались».
В своей книге Фейнман приводит ещё и такой эпизод. Он заметил, что после его довольно эмоциональных наставлений, сотрудники следят, чтобы бидоны с радиоактивным раствором не оказались близко друг от друга. И в тоже время эти бидоны ставят к одной и той же стенке в соседних комнатах и все время забывают, что фанерные стенки для радиоактивного излучения, можно сказать, не существуют. И Фейнман специально ходил по комнатам и смотрел, чтобы бидоны с растворами к одной и той же стенке не ставили.
(Р. Фейнман. Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман! М., АСТ, 2011, стр. 159.)
Нужно сказать, что в Манхеттэнском проекте принимали участие и русские эмигранты.
Георгий Богданович Кистяковский - американский химик украинского происхождения, разработчик «медленного» взрывчатого вещества «баратол» и метода взрывной имплозии для обжатия делящегося материала имплозивных атомных бомб.
Его судьба напоминала судьбы миллионов других выходцев из Российской империи. Георгий Кистяковский родился в 1900 году в семье профессора Киевского университета Богдана Кистяковского, занимавшегося социологией и правами человека. Однако Георгия больше привлекали научные интересы не отца, а дяди – известного физикохимика Владимира Кистяковского. Именно дядя впервые привёл Георгия в лабораторию Московского университета. Но получить высшее образование в России юноша не успел – помешали события революции и Гражданской войны. В возрасте 18 лет Георгий Кистяковский присоединился к Белой армии. Два года он воевал под началом генерала Врангеля, перенёс тиф. Вместе с последними белогвардейцами в конце 1920 года Кистяковский эвакуировался в Турцию. Оттуда он уехал в Югославию, а затем в Берлин. Там русский эмигрант закончил университет. В 1925 году молодой учёный защитил диссертацию, посвящённую воздействию света на окись хлора.
В дальнейшем Кистяковский работал в США – сначала в Пристонском университете, а затем, с 1930 года – на кафедре химии Гарвардского университета. Здесь он завоевал научный авторитет как ведущий физикохимик Америки.
В Манхэттенском проекте роль Георгия Кистяковского заключалась в разработке взрывчатого вещества для детонации атомной бомбы. В ту пору эмигрант плохо разбирался в политике и полагал, что новое оружие поможет союзникам в кратчайшие сроки вместе одолеть Третий Рейх.
В Лос-Аламосе русский учёный решал проблему точного симметричного взрыва, который должен был вызвать срабатывание «критической массы» в атомной бомбе. Окончательную конструкцию детонационной «линзы» он представил коллегам в феврале 1945 года. Успешное испытание первой атомной бомбы «Штучка» на полигоне Аламогордо 16 июля стало научным триумфом Кистяковского, так как руководители Манхэттенского проекта не были до конца уверены, удастся ли физическим воздействием вызвать ядерную реакцию. По свидетельству очевидцев, увидев атомный «гриб», физик Роберт Оппенгеймер обнял Кистяковского.
Участие русских в создании стратегического оружия США стало залогом их дальнейшей успешной карьеры. Георгий Кистяковский после войны занимал должность вице-президента американской Академии наук, он был специальным помощником по научным вопросам у президента Дуайта Эйзенхауэра.
Вместе с тем, Кистяковский понимал, какого «джинна» помог выпустить из бутылки. Поэтому он участвовал в разработке договоров по ограничению ядерных испытаний. Русскому эмигранту претила агрессивная политика Белого дома, и после начала Вьетнамской войны он подал в отставку со всех правительственных постов.
Кистяковский критиковал людей, участвовавших в принятии политических решений в США, за их некомпетентность. В 1960-х годах Кистяковский присоединился к «антиядерному» Пагуошскому движению ученых (1955 г), возглавлял комитет американских ученых по борьбе за запрещение ядерного оружия.
В 1982 году бывший белогвардеец, ставший одним из «отцов» американской атомной бомбы, скончался.
4.5. Кембриджская пятёрка
Деятельность «Кембриджской пятерки», на протяжении двадцати с лишним лет поставлявшей важнейшие сведения советской разведке, позволила Советскому Союзу не только обеспечивать защиту своих стратегических интересов в самых разных областях, но и во многом помогла обрести собственное ядерное оружие.
Британские аристократы внесли в безопасность советского государства не меньший вклад, чем курировавшие их советские чекисты.
В отличие от большинства агентов, которые были завербованы либо посулами больших денег, либо шантажом, члены «Кембриджской пятерки» действовали по идейным соображениям.
Потомственные представители британской элиты, аристократы и высокопоставленные чиновники спецслужб, они считали своим долгом помогать Советскому Союзу, в котором видели единственную надежду на спасение мира от нацизма.
Кембриджская пятёрка — собирательное название ядра сети советских агентов в Великобритании, завербованных в 1930-х годах в Кембриджском университете Арнольдом Дейчем.
Арнольд Генрихович Дейч (1904 – 1942) - разведчик-нелегал, создатель глубоко законспирированной «Кембриджской группы» агентов, был одним из первых советских разведчиков, которые делали ставку на приобретение перспективной агентуры. С момента создания и по 1937 год контролировал деятельность Кембриджеской пятерки в Лондоне.
После начала Великой Отечественной войны в ноябре 1941 года вместе с группой разведчиков был направлен нелегальным резидентом в Аргентину. Первоначальный маршрут через Иран, Индию и страны Юго-Восточной Азии стал опасным в связи с начавшейся войной США с Японией. Было принято решение вернуться с полпути, и плыть через Северную Атлантику. 7 ноября 1942 года танкер «Донбас», на котором находился разведчик, был потоплен в Норвежском море немецким эскадренным миноносцем.
Самым ценным приобретением советской разведки за время работы Дейча в Лондоне стал Ким Филби. Его полное имя — Гарольд Адриан Рассел Филби. Он был на восемь лет младше Дейча – родился в 1912 году в семье аристократа Сент-Джона Филби, чиновника колониальной администрации Британской Индии.
Ким Филби воспитывался бабушкой в Британии. В 1929 году он поступил в Тринити-колледж Кембриджского университета. Юноша быстро заинтересовался социалистическими идеями и стал сотрудничать с Комитетом помощи беженцам от фашизма. В 1933 году Филби переехал в Вену, однако затем вернулся на родину, где в начале июня 1934 года и был завербован Арнольдом Дейчем.
Молодой аристократ Ким Филби устроился работать специальным корреспондентом газеты «Таймс», от которой поехал в Испанию – освещать ход гражданской войны. Это была первая серьезная командировка Филби и по линии советской разведки. В августе 1939 года Филби вернулся в Лондон.
В 1940 году поступил на службу в SIS и сделал там головокружительную карьеру. Через год, в 1941 году, 29-летний Ким Филби был уже заместителем начальника контрразведки.
В 1944 году, в разгар Второй мировой войны, Филби был назначен начальником 9-го отдела SIS, курировавшего деятельность коммунистов и советских представительств в Великобритании.
Это был грандиозный успех – советского агента поставили отвечать за советское же направление! Только в течение 1941-1945 гг. Филби передал в Москву 914 секретных документов.
После окончания Второй мировой войны Ким Филби был назначен резидентом британской разведки в Стамбуле, затем возглавлял миссию связи в Вашингтоне, где отвечал за сотрудничество британских спецслужб с ЦРУ и ФБР США как раз в направлении борьбы с «коммунистической угрозой» и советским шпионажем.
В 1951 году были засвечены первые два участника «Кембриджеской пятерки»: Доналд Маклейн и Гай Бёрджесс.
Филби предупреждает их об опасности, но и сам попадает под подозрение: в ноябре 1952 года его допрашивает британская контрразведка МИ-5, однако из-за недостатка улик отпускает. Филби пребывает в подвешенном состоянии до 1955 года, когда он уходит в отставку.
Однако уже в 1956 году его вновь принимают на секретную службу Её Величества в качестве агента МИ-6. Под прикрытием корреспондента газеты «Обсервер» и журнала «Экономист» он отправляется в Бейрут.
23 января 1963 года Филби нелегально переправляют в СССР, где до конца жизни он жил в Москве, в квартире в Трёхпрудном переулке, на персональную пенсию, под фамилиями «Фёдоров» и «Мартинс». Изредка привлекался советскими дипломатами и руководителями спецслужб для консультаций.
Ким провёл в СССР 25 лет. Он говорил: «Мой дом здесь, и, хотя здешняя жизнь имеет свои трудности, я не променяю этого дома ни на какой другой».
Награды: Орден Ленина, орден Красного Знамени, орден Отечественной войны I степени, орден Дружбы народов, знак «Почётный сотрудник госбезопасности».
Ким Филби умер 11 мая 1988 года. Похоронен на новом Кунцевском кладбище.
Доналд Дуарт Маклейн родился 25 мая 1913 года в семье Доналда Маклейна (1864—1932) — видного британского политического деятеля от либеральной партиии, министра просвещения Англии в 1931—1932 годах.
В 1931—1933 годах учился на факультете современных языков в колледже Тринити-Холл Кембриджа. В 1933—1934 годах учился в Лондонском университете. Специалист по Франции и Германии.
С августа 1934 года при посредстве своего студенческого приятеля Кима Филби начал сотрудничать с советской разведкой, объяснял своё решение осознанием нараставшей угрозы фашизма. После окончания учёбы в университете ему было настоятельно рекомендовано выйти из компартии и устроиться на службу в Форин-офис.
Потомственный аристократ сделал блестящую карьеру в министерстве иностранных дел Соединенного Королевства.
С 1934 года Маклейн состоял на дипломатической службе. Его связником в конце 1930-х годов до перевода в Париж была Китти Харрис.
В 1938 году Маклейн был назначен секретарём британского посольства в Париже.
В 1939 году во время работы в Париже познакомился с американкой Мелиндой Марлинг, на которой женился 10 июня 1940 года.
В 1940 году после эвакуации посольства Маклейн был переведён из Парижа на должность секретаря посольства в Вашингтон. Он также руководил совместным комитетом по ядерным исследованиям и получил доступ к документам американской атомной программы.
Англичанин передавал в Москву мобилизационные планы Германии и Италии, сведения о возможных действиях немецкого вермахта против Красной армии, о неизбежности войны СССР с Третьим рейхом, копии всех секретнейших документов, которые только попадали в его руки или он сам прибирал к рукам.
День, когда Маклин наконец решился на побег, совпал с его 38-летием: 25 мая 1951 года, пятница. В тот вечер он, как обычно, вернулся домой в Суррей на поезде из Министерства иностранных дел, и вскоре после этого появился Гай Бёрджесс.
Поужинав в честь дня рождения, который приготовила Мелинда, Маклин попрощался с женой и детьми; затем они с Бёрджессом сели в машину Бёрджесса и уехали.
Они поехали в Саутгемптон, сели на паром до Франции, а затем исчезли из поля зрения, вызвав фурор в прессе и среди спецслужб.
Прошло пять лет, прежде чем Н.С. Хрущёв подтвердил, что они находятся в Советском Союзе.
C лета 1955 года Маклейн проживал в Москве. С того же года работал в журнале «Международная жизнь», писал под псевдонимом С. Модзаевский.
С 1961 года до своей кончины Маклейн работал в Институте мировой экономики и международных отношений АН СССР. Им было подготовлено несколько крупных работ по различным проблемам международных отношений.
За монографию «Внешняя политика Англии после Суэца», опубликованную в СССР, а также в Англии и США, ему была присвоена учёная степень доктора исторических наук. В 1969 году Маклейн защитил диссертацию на тему «Проблемы внешней политики Англии на современном этапе».
В 1983 году Доналд Маклейн умер от сердечного приступа. Урна с его прахом была отправлена на родину.
Гай Фрэнсис де Монси Бёрджесс родился в 1911 году на юго-западе Англии, в городе Девонпорт, в аристократической семье Малкольма Кингсфорда де Монси Бёрджесса, офицера флота.
По окончании школы, в 1930 году поступил стипендиатом в Тринити-колледж Кембриджского университета. Параллельно увлёкся марксизмом, став членом подпольной коммунистической группы.
В 1934 году Гай Бёрджесс побывал сначала в Германии, а затем в Советском Союзе, желая, как он говорил, «своими глазами увидеть разницу двух систем, двух государственных устройств — советского и фашистского».
В январе 1935 года Гай познакомился со «Стефаном»—советским нелегалом Арнольдом Дейчем, прибывшим в Лондон под прикрытием научной миссии, и принял его предложение о сотрудничестве с советской разведкой.
Бёрджессу был присвоен оперативный псевдоним «Медхен» (затем он был также и «Паулем», и «Хиксом»).
После окончания университета Гай обосновался в Лондоне и стал советником по финансовым делам матери Виктора Ротшильда, своего товарища по Тринити-колледжу.
Затем занял должность парламентского ассистента у молодого и крайне правого парламентария, полковника Джона Макнамары, члена Общества англо-германской дружбы. В результате он сумел существенно расширить круг знакомств и обзавёлся связями в высшем обществе Великобритании.
С 1936 по 1944 год работал на «Би-би-си». Выпускал программу The Week in Westminster. С 1939 по 1941 год работал также по совместительству в отделе пропаганды М15.
В 1944 году поступил на работу в Министерство иностранных дел Соединённого королевства.
В 1947 году направлен в Вашингтон вторым секретарем посольства Его Величества.
В мае 1951 года покинул Англию и был переправлен советским резидентом в СССР.
Энтони Фредерик Блант родился в семье священника-викария. Его мать, Хильда Вайолет Мастер (Блант) была троюродной сестрой 14-го графаСтрэтмора, отца Елизаветы Боуз-Лайон, матери Елизаветы II.
В 1926 году поступил со стипендией по математике в Тринити-колледж Кембриджского университета, но в 1929 году из-за смерти отца прекратил учёбу. Вернулся к ней в 1930-х годах.
В 1935 году со студенческой группой посетил СССР.
Был завербован в 1937 году агентом советской разведки Арнольдом Дейчем через посредничество Г. Бёрджесса. В своих мемуарах Блант называет решение работать на советскую разведку одной из главных ошибок в своей жизни, он даже хотел покончить с собой из-за этого.
В 1939 году поступил на службу в британскую контрразведку МИ-5. В звании капитана участвовал в Дюнкеркской операции. За мужество, проявленное при отступлении английского экспедиционного корпуса, получил орден Почётного легиона.
В 1945 году стал советником короля Георга VI и выполнял деликатные поручения, связанные с интересами английской короны и родственных династий, за что в 1947 году получил Королевский Викторианский орден, а в 1948 году — нидерландский орден принца Нассау-Оранского. Считается, что Блант не передавал советской разведке документы, компрометирующие королевскую семью.
Однако свои отличные связи в британском правительстве он использовал для получения политической информации, которую передавал СССР.
В 1951 году советский резидент в Лондоне Юрий Модин предложил Бланту бежать в СССР, от чего тот категорически отказался: «Я очень хорошо знаю, как живёт ваш народ, и для меня подобная жизнь невыносима и немыслима». После этого советская разведка прекратила с ним отношения.
В 1964 году в письме в МИ-5 Блант по собственной воле признался в своём сотрудничестве с советской разведкой.
В обмен на гарантии иммунитета он признал себя виновным и дал показания, однако его шпионская деятельность осталась тайной до ноября 1979 года, когда премьер-министр маргарет Тэтчер раскрыла эту информацию на заседании Палаты общин.
Тогда же Блант был лишён рыцарского звания. Договорённость об иммунитете продолжала действовать, Блант не подвергался преследованиям и продолжал заниматься наукой.
Джон Кернкросс (1913 — 1995) — офицер британской разведки во время Второй мировой войны, работавший также на советскую разведку (агент «Лист»).
Отец Кернкросса был продавцом скобяных изделий, а мать учительницей начальной школы в Лесмагахо, маленьком городке Шотландии.
Кэрнкросс сначала работал в Форин-офис, затем перешел в Министерство финансов и в Кабинет министров, где работал личным секретарем лорда Хэнки, секретаря Имперского военного кабинета. В этот период через его руки проходили все секретные военные документы и переписка Кабинета министров.
Предполагается, что в 1936 году Кернкросс был завербован НКВД.
В 1941 году Кернкросс перешёл работать в секретный разведцентр Блетчли-парк, занимавшийся дешифровкой немецких военных сообщений.
Это сделало его помощь Советскому Союзу поистине драгоценной: он передавал в Москву данные о главном противнике. Эту работу он не считал предательством, поскольку, по его разумению, он передавал союзнику жизненно важную информацию, которую намеренно удерживала клика правых британских политиков.
Стенограмму сверхсекретного заседания Кернкросс передал в Москву, из неё явствовало, что атомную бомбу англичане планируют изготовить в течение двух лет.
На это донесение обратил внимание начальник внешней разведки П.М. Фитин, который доложил об этом Л.П. Берии, распорядившемуся передать полученные сведения на экспертизу в 4-й спецотдел НКВД, занимавшийся научно-исследовательскими разработками.
Именно с этого момента в СССР фактически началась работа по созданию атомного оружия (операция «Энормоз»).
В феврале 1943 года Кернкросс сообщил о планируемой Вермахтом операции на Курской дуге, на фронте протяжённостью 1200 км.
Это позволило РККА выстроить противотанковую оборону и сконцентрировать свои танковые силы, а также нанести упреждающий авиаудар по позициям противника за 15 минут до планировавшегося немцами наступления и получить преимущество.
За этот подвиг Кернкросс был награждён боевым Орденом Красного Знамени.
Бронзовые барельефы членов группы «Кембриджская пятерка» в числе других размещены на монументе нашим разведчикам всех времен на территории штаб-квартиры Службы внешней разведки в Ясенево.
4.6. «Алексей»
Анатолий Антонович Яцков родился 31 мая 1913 года в бессарабском городе Аккерман, который ныне называется Белгород-Днестровский. Через год его родители переехали в поисках лучшей доли в Центральную Россию, в Тамбовскую губернию. Здесь, в Большой Грибановке, Анатолий вырос, окончил среднюю школу, работал на местном сахарном заводе.
В 1936 году наш бессарабский парень, родом из Аккермана, поехал покорять Москву.
В столице он устроился чернорабочим, жил в бараках на Нижних Котлах, строил гараж на Хамовническом плацу, слесарничал в мастерской и учился.
В 1937 году закончил Московский полиграфический институт и начал работать инженером-технологом на столичной картографической фабрике. Одновременно активно занимался парашютным спортом.
В конце 1938 года А. Яцков по рекомендации партии был направлен в органы государственной безопасности.
В 1939 году был зачислен на учебу во французскую группу Школы особого назначения (ШОН) НКВД СССР. Готовился для разведывательной работы во Франции, но жизнь внесла коррективы в планы руководства внешней разведки.
В июне 1940 года Франция капитулировала перед фашистской Германией, и немецкие войска оккупировали две трети ее территории. Советское загранучреждение, под прикрытием которого предстояло действовать Анатолию, закрылось. Вопрос о командировке Яцкова во Францию отпал.
Получил три месяца на изучение английского и был направлен в США под фамилией Яковлев. Оперативный псевдоним – «Алексей».
В Нью-Йорке «Алексея» определили на должность стажера Генерального консульства СССР.
Начинающий разведчик вел прием посетителей, в основном американских граждан, собиравшихся навестить своих родственников в СССР или отбывавших туда по делам бизнеса.
Работа секретарем Генконсульства была прикрытием его основной работы в резидентуре. Он был рядовым сотрудником, принимал посетителей, выдавал справки, занимался розыском лиц, пропавших без вести во время войны, однако одновременно выполнял и те задания, которые возлагались на него по линии разведки. Для внешнего мира выглядел обыкновенным сотрудником консульской службы, что было весьма важным для целей разведки.
Постепенно у «Алексея» дела пошли на лад.
Однажды познакомился с человеком, у которого были контакты с физиками-атомщиками. Американец с симпатией относился к Советскому Союзу, был непримиримым противником нацизма и постепенно согласился помогать СССР в борьбе с гитлеровской угрозой. Этот контакт представил большой интерес для Центра.
В 1942 году Центр санкционировал вербовку «Алексеем» американца, являвшегося специалистом в области радиоэлектроники. Вербовка прошла успешно, и источнику был присвоен оперативный псевдоним «Блок», по имени советского поэта Александра Блока, поэзию которого американец любил. «Блок» оказался очень результативным. От него поступала важная для СССР информация по новым радиоприборам, используемым в авиации и противовоздушной обороне. Она неизменно получала высокую оценку советских технических специалистов. В дальнейшем «Блок» передал «Алексею» готовые образцы авиационных приборов. Общая стоимость переданных им для СССР электронных устройств составила за год 150 тыс. долл. Сегодня эту сумму можно смело увеличить примерно в 20 раз.
В 1943 году «Алексею», у которого на связи уже находились важные источники информации, был присвоен дипломатический ранг 3-го секретаря Генконсульства СССР в Нью-Йорке.
В конце 1943 года в США в составе группы английских физиков, направленных туда для работы над «Манхэттенским проектом», прибыл ценный источник советской разведки – видный ученый-физик Клаус Фукс. Центр не разрешил резидентуре поддерживать с ученым контакт напрямую, чтобы не расшифровать его перед местными спецслужбами.
Для поддержания связи с Клаусом Фуксом был выделен специальный курьер – ученый-биохимик Гарри Голд. Связь с биохимиком была поручена «Алексею».
От Клауса Фукса советская разведка получала ценнейшую информацию по «Манхэттенскому проекту».
Интересно, что у нью-йоркской резидентуры были и неизвестные добровольные помощники. Так, летом 1944 года неизвестный человек передал в советское Генконсульство в Нью-Йорке пакет. При вскрытии пакета оказалось, что в нем находятся совершенно секретные материалы по «Манхэттенскому проекту». Однако установить имя визитера резидентуре не удалось.
Центр, получив эти материалы, оценил их как «исключительно интересные» и одновременно отчитал резидента за то, что тот не принял мер по установлению контакта с посетителем.
В конце 1945 года «Алексей» был назначен исполняющим обязанности резидента внешней разведки, а в начале 1946 года ему был присвоен дипломатический ранг вице-консула. Осенью того же года Центром было принято решение о переводе «Алексея» во Францию, куда он выехал из Нью-Йорка в конце декабря.
В январе 1947 года «Алексей» приступил к работе в парижской резидентуре под прикрытием второго секретаря посольства СССР. Перед ним была поставлена задача по созданию агентурного аппарата для научно-технической разведки. В первую очередь Центр был заинтересован во внедрении советской агентуры в «Акрополь» – французские ядерные объекты. Эта задача была «Алексеем» также решена.
Весной 1949 года Анатолий Антонович Яцков возвратился в Москву после девятилетнего пребывания за рубежом. После успешного испытания первой советской атомной бомбы он был награжден орденом Красного Знамени и назначен заместителем начальника одного из отделов научно-технической разведки.
В 1955 году Ирак разорвал дипломатические отношения с Советским Союзом, обвинив его во вмешательстве во внутренние дела и поддержке Коммунистической партии, которая якобы готовила военный переворот.
В стране не осталось ни одного советского представителя. Центр нуждался в достоверной информации о положении в Ираке. Было принято решение направить Яцкова в Ирак под видом канадского бизнесмена. Разведчик успешно справился с поставленной перед ним задачей, проинформировав Центр о развитии внутренней обстановки в этой стране.
В последующие годы Анатолий Антонович занимал руководящие должности в научно-технической разведке, выезжал в долгосрочные командировки на оперативную работу в страны Западной и Восточной Европы. Затем занимался преподавательской деятельностью: возглавлял факультет в Краснознаменном институте КГБ СССР имени Ю.В. Андропова.
В 1985 году полковник Яцков вышел в отставку. Находясь на заслуженном отдыхе, он продолжал поддерживать тесную связь с коллективом, часто встречался с молодыми сотрудниками разведки.
В середине 1991 года, выступая перед иностранными журналистами, Анатолий Антонович подчеркнул:
«Советские разведчики не претендуют на решающую роль в создании атомного оружия в СССР, оно в любом случае было бы создано и без них, только в более продолжительные сроки. Материалы, поступавшие на этот счет от разведки, – это пособие в деле создания оружия, которое ничего не значит без самих ученых. Мы все должны низко поклониться академику Курчатову и его соратникам, создавшим атомное оружие в условиях, намного более сложных, чем те, в которых работали американские ученые. И добавлю – в более короткие сроки. Научная квалификация наших ученых оказалась не ниже, чем у американских, хотя им помогали лучшие физики из многих стран мира. Что же касается роли разведки, то она привлекла внимание советского руководства к этой проблеме, а ее информация помогла ускорить создание атомного щита для Родины и избежать тупиковых ситуаций».
За заслуги в разведывательной работе и большой вклад в дело обеспечения безопасности нашей страны Яцков был награжден орденами Октябрьской Революции, Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, Отечественной войны 2-й степени, двумя орденами Красной Звезды, многими медалями, а также нагрудными знаками «Почетный сотрудник госбезопасности» и «За службу в разведке».
26 марта 1993 года Анатолий Антонович скончался. Похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве.
Указом Президента России от 15 июня 1996 года Анатолию Антоновичу Яцкову было посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации.
4.7. Секретный ядерный нарком
Ванников Борис Львович родился 7 сентября 1897 года вблизи г. Баку, в семье рабочего. С 17 лет работал бурильщиком, слесарем, строил дороги. В 1918 году окончил Бакинское политехническое училище и был призван в ряды Красной армии. С 1919 года - член РКП(б). В 1920 году стал сотрудником при старшем инспекторе Народного комиссариата Рабоче-крестьянской инспекции РСФСР в Баку.
В 1921 году переехал в Москву, где занял должность старшего инспектора, а в 1924 г. – заместителя управляющего экономической инспекцией Наркомата РКИ РСФСР.
В 1933-1936 годах занимал должность директора Тульского оружейного завода.
Окончил МГТУ им. Баумана. Работал в Главмашпроме ВСНХ СССР. После образования в 1936 году Наркомата оборонной промышленности СССР был назначен заместителем народного комиссара, а в январе 1939 г. возглавил Наркомат вооружения СССР.
7 июня 1941 года был уволен и приговорен к смертной казни "за невыполнение своих обязанностей". Приговор не был приведен в исполнение из-за того, что Германия начала войну. Ванников освобожден 25 июля 1941 года из-под ареста и назначен народным комиссаром по производству боеприпасов.
До февраля 1942 года, в очень трудное для страны время, работал народным комиссаром боеприпасов СССР. Внес огромный вклад в устранение проблем с производством и поставкой боеприпасов.
А когда советское правительство поручило ученым и инженерам в кратчайший срок создать атомную бомбу, 30 августа 1945 года был назначен начальником Первого главного управления и председателем Научно-технического совета ПГУ при СНК СССР.
Повседневное руководство, организация атомной промышленности и координация всех научно-технических и инженерных разработок в первые послевоенные годы было страшно сложной и ответственной работой.
В 1953 году вошёл в состав правительства Булганина в качестве заместителя министра среднего машиностроения.
Ванников стоял у истоков зарождения атомной промышленности СССР.
За время своей 25-летней трудовой деятельности в "оборонке" Ванников 53 раза был на приеме у И.В.Сталина.
Под его руководством были созданы первые атомные промышленные центры страны, успешно проведены испытания ядерного оружия, заложены основы использования ядерных технологий для выработки электроэнергии.
Из воспоминаний генерал-лейтенанта П.А. Судоплатова: "Ванников сыграл в работах по атомной бомбе в СССР ту же роль, что и генерал Гровс в США".
Героический труд разведчиков, ученых, инженеров, рабочих новой отрасли промышленности и всего народа позволил Советскому Союзу достичь ядерного паритета с США.
За большой личный вклад в организацию работ по производству плутония и создание первой отечественной атомной бомбы Ванникову в октябре 1949 года второй раз было присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением золотой медали «Серп и Молот».
В январе 1954 года за создание наиболее совершенных видов атомного оружия и испытание первой водородной бомбы он стал трижды Героем Социалистического Труда.
В 1958 году в связи с ушудшением здоровья генерал-полковник Б.Л. Ванников вышел в отставку.
Скончался Ванников 22 февраля 1962 года и был похоронен в Москве у Кремлевской стены.
Трудовая доблесть Б.Л. Ванникова заслуживает глубокого уважения и благодарности потомков.
Да, удивительных людей рождала эта, далекая теперь от нас эпоха!
4.8. Главный атомный маршал
Изделие РДС-1 – первая советская атомная бомба имплозивного типа с плутонием. Её мощность 22 килотонны (в тротиловом эквиваленте).
29 августа 1949 года была успешно испытана на Семипалатинском полигоне в Казахской ССР.
Аббревиатура «РДС-1» произошла от правительственного постановления, где атомная бомба была зашифрована как «реактивный двигатель специальный».
Факт проведения испытания засекретили, однако взрыв был зафиксирован американцами.
25 сентября 1949 года газета «Правда» опубликовала сообщение ТАСС «в связи с заявлением президента США Трумэна о проведении в СССР атомного взрыва».
В этом сообщении ТАСС имелись следующие строки: «Научные круги Соединенных Штатов Америки приняли это заявление В.М. Молотова как блеф, считая, что русские могут овладеть атомным оружием не ранее 1952 года. Однако они ошиблись, так как Советский Союз овладел секретом атомного оружия ещё в 1947 году».
Металлическая 37-метровая башня, на которой была установлена бомба, была уничтожена полностью, на её месте образовалась воронка диаметром 3 м и глубиной 1,5 м, покрытая оплавленным стеклоподобным веществом, уровень радиации в центре составлял 0,5 Зв/с. Персоналу разрешалось находиться в 2 км от эпицентра не более 15 минут.
Из 1538 подопытных животных (собак, овец, коз, свиней, кроликов, крыс) в результате взрыва погибло 345 (некоторые животные имитировали солдат в окопах). Лёгкие повреждения получили танк Т-34 и полевая артиллерия в радиусе 500—550 м от центра, а на дальности до 1500 м все типы самолётов получили значительные повреждения.
На расстоянии километра от центра и далее через каждые 500 метров были установлены 10 легковых автомобилей, сгорели все 10 машин.
На расстоянии 800 м два жилых 3-этажных дома, построенные в 20 м друг от друга таким образом, что первый экранировал второй, были разрушены полностью, жилые щитовые и бревенчатые дома городского типа оказались разрушенными полностью в радиусе 5 км.
29 августа 1949 года, после успешных испытаний атомной бомбы Берии была присуждена Сталинская премия «за организацию дела производства атомной энергии и успешное испытание атомного оружия».
Начиная с того времени Советский Союз и вслед за ним Россия производили и испытывали ядерное оружие в значительных масштабах, чем обеспечили безопасность нашей страны и по сей день.
Теперь уже всем можно сказать, что ядерная программа СССР поднялась на плечах Лаврентия Павловича Берии.
Именно он, ещё 6 октября 1942 года, направил письмо Сталину, в котором изложил содержание имевшихся разведматериалов и сделал вывод о необходимости организации работ по атомной энергии.
Постановлением ГКО № 7069/сс от 3 декабря 1944 г. «О неотложных мерах по обеспечению развертывания работ, проводимых Лабораторией №2 АН СССР» на Л.П. Берию была возложена организационная работа «по урану».
9 июля 1945 года, при переаттестации специальных званий госбезопасности на воинские, Л.П. Берии присвоено звание Маршала Советского Союза.
Полностью руководство советским атомным проектом было возложено на Л.П. Берию 20 августа 1945 года Распоряжением ГКО «О специальном комитете при ГКО СССР».
В 1946 году, примерно в 400 км от Москвы, начали создавать изолированный оружейный центр в районе Мордовского государственного заповедника. Центр получил название КБ-11 «Арзамас-16». Ныне это Российский федеральный ядерный центр – ВНИИ экспериментальной физики.
С 1948 года в СССР начались реальные работы по первым советским вычислительным машинам (компьютерам), которые были также задействованы в проработке атомного проекта.
В работах «по урану» Берия, как руководитель, верно распределил научные силы.
Институту химической физики Н.Н. Семёнова были поручены разработки теории и расчеты атомного проекта.
КБ-11 во главе с Ю.Б. Харитоном занималось конструкцией атомной бомбы.
И.В. Курчатов и Л.А. Арцимович в Лаборатории №2 решали задачу получения оружейного плутония, были заняты строительством урано-графитного реактора.
П.М. Рожановский и М.А. Садовский начали строительство испытательного полигона в Казахстане.
Берия дал «зеленый свет» предложению Курчатова о разработке проекта АЭС, а также по судовым атомным двигателям.
После испытания атомной бомбы правительство поручило Л.П. Берия курирование работ по ракетной технике и по созданию средств противовоздушной обороны (ПВО г. Москвы).
Лаврентий Берия и Павел Судоплатов (во время войны возглавлял 4 Управление НКВД) развернули активную деятельность по добыванию разведывательной информации.
Советские разведчики сумели выяснить имена основных участников иностранных атомных проектов, места проведения работ и получить их техническую документацию.
Наши ведущие ученые имели доступ к разведданным, получаемых из Великобритании, США, Франции, Германии и эффективно использовали их в своей работе. Процесс создания советской атомной бомбы был существенно ускорен.
В среде советских ученых Берия слыл сильным и жестким организатором, но без специального образования. И он умел доверять людям, с которыми работал. В своем служебном кабинете Берия мог несколькими словами так замотивировать собеседника, что тот выходил со встречи окрыленным.
В 1949 – 1951 годах произошло резкое усиление позиции Берии в руководстве страны.
После XIX съезда КПСС Берия был включён в Президиум ЦК КПСС и созданную по предложению И.В. Сталина «руководящую пятёрку», а также получил право замещать Сталина на заседаниях Бюро Президиума Совета Министров СССР.
9 марта 1953 года Берия участвовал в похоронах И.В. Сталина и с трибуны Мавзолея произнёс речь на траурном митинге.
Непосредственно аресту Берии предшествовала его чрезвычайная активность в проведении «нового курса по коренизации» в национальной политике в союзных республиках западной части СССР, в обход существовавших практик обсуждения таких вопросов на заседаниях в Политбюро.
В результате уже летом 1953 года и в последующее время резко обострилась ситуация в Прибалтике, Белоруссии, Молдавии, на Кавказе. Русское население подверглось дискриминации.
Лаврентий Берия считал, что все союзные республики должны отделиться, освободится от экономической зависимости от центра, выйти из СССР, и, при желании, создать новую федерацию.
Серго Берия рассказывал о мнении своего отца. Последнему хотелось, чтобы Татарстану присвоили статус союзной республики и обеспечили ей доступ к Каспийскому морю, так как, якобы, Астрахань была татарским, а не русским городом.
Таким образом, национальные реформы и ведомственные приказы, кадровая политика Берии в национальных республиках СССР классифицировалась руководством страны как «разжигание национальной розни».
Заручившись поддержкой большинства членов ЦК КПСС и высокопоставленных военных, Н.С. Хрущёв созвал заседание Президиума ЦК КПСС 26 июня 1953 года.
По специальному сигналу в помещение вошла группа генералов во главе с маршалом Жуковым Г.К., которые арестовали Берию.
Маленков, обращаясь к Жукову сказал: «Предлагаю вам, как Председатель Совета Министров СССР, задержать Берию». Жуков скомандовал Берии: «Руки вверх!». Генералы обнажили оружие полагая, что Берия может пойти на провокацию. Берия не сопротивлялся.
23 декабря 1953 года дело Берии было рассмотрено Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР под председательством Маршала Советского Союза Ивана Конева.
Приговор гласил: - высшая мера уголовного наказания – расстрел, с конфискацией принадлежащего имущества, с лишением воинских званий и наград.
Определением Военной коллегии Верховного суда РФ от 29 мая 2002 года Берия, как организатор политических репрессий, был признан не подлежащим реабилитации.
4.9. Ядерный щит России
Владимир Путин 22 августа приехал в Российский федеральный ядерный центр- Всероссийский научно-исследовательский институт экспериментальной физики (РФЯЦ-ВНИИЭФ) в Сарове.
Путин вручил орден «За доблестный труд» коллективу РФЯЦ-ВНИИЭФ, а также сказал, что к 80-летнему юбилею атомной отрасли 1400 сотрудников «Росатома» удостоены государственных наград.
Наша страна пережила страшную войну, понесла огромные потери, но не пала духом. В кратчайший срок мы провели колоссальную работу, создали оружие победы и обеспечили глобальный ядерный паритет.
Советская наука и внешняя разведка за 80 лет сделали невозможным ядерный шантаж со стороны США.
Россия сегодня единственная страна, которая успешно эксплуатирует промышленные быстрые реакторы. Они состоят из небольшой активной зоны, где происходит деление ядер топлива, и зоны воспроизводства. В ней уран- 238 улавливает нейтроны и мутирует/трансформируется в плутоний-239, который после обработки может стать новым топливом.
На быстрых реакторах может достигаться полное либо расширенное воспроизводство ядерного топлива. Они могут нарабатывать столько же, либо больше «горючего», чем тратят. При этом получаемый плутоний может служить топливом не только для быстрых реакторов, но и для тепловых.
Россия – единственная страна в мире, где есть опыт промышленной эксплуатации быстрых реакторов.
Китай к 2030 году планирует построить промышленный быстрый натриевый реактор мощностью 1000 МВт.
Прорывом в будущее стали смеси наработанного плутония с обедненным либо природным ураном: МОКС-, РЕМИКС- и СНУП- топлива.
Мир ищет технологии с низким углеродным следом и высокой энергоэффективностью.
Ядерная энергетика уже сегодня опережает генерацию гидроэлектростанций более чем вдвое, а солнечную генерацию – в восемь раз.
Следующим шагом в развитии атомной энергетики после промышленного освоения замкнутого топливного цикла станет реализация управляемого термоядерного синтеза.
Наш путь – безопасная энергетика без отходов, где атом служит человеку, не вступая в конфликт с природой.
Новая российская межконтинентальная ракета «Буревестник» успешно прошла испытания и скоро встанет на вооружение.
Это первая в истории человечества дозвуковая ракета с ядерным двигателем. Она летит на малой высоте, огибая рельеф со скоростью примерно 850 - 1300 км/час.
Топлива в её ядерном реакторе на быстрых нейтронах – от полугода до десятилетий. Дальность полета – до 25 тыс. км.
Ядерный реактивный двигатель работает по замкнутому циклу, не загрязняя окружающую среду радиацией.
Способна лететь по любой заданной и изменяемой в полёте траектории, маневрируя о оставаясь в воздухе длительное время.
Обходит зоны противовоздушной и противоракетной обороны.
Особенности: имеет твердотопливный ускоритель. Он дает характерный выхлоп, который можно наблюдать во время разгона и набора высоты, а также в начале горизонтального полета.
Оснащается специальной (ядерной) боевой частью.
Длина 12/9 м (до/после отстрела ускорителя). Диаметр – до 1.5 м в широкой части. Сечение корпуса эллиптическое.
Предназначена для поражения объектов стратегического назначения, в том числе укрепленных бункеров.
Военно-тактическое преимущество: сплошного контура ПВО на границах нет ни у одной страны, в том числе и у США; десятки дозвуковых крылатых ракет с ядерными боеголовками способны войти в воздушное пространство любой страны с любого места.
Это оружие 100% фактор ядерного сдерживания. «Буревестник» может изменить расстановку сил в глобальном мире. Наше стратегическое оружие может долгое время находится в режиме боевого дежурства в воздухе, ожидая приказа на поражение цели, обходить действующие системы ПВО и получать обновленные данные о целях через спутниковую связь.
В арсенале России есть и другие ракеты, каждая из которых играет важную роль в стратегической обороне страны.
Ракетный комплекс «Орешник» представляет собой сверхзвуковую двухступенчатую твердотопливную ракету, которая обладает высокой мобильностью и оснащена боевым модулем с разделяющимися головными частями индивидуального наведения. При этом каждая из боеголовок ракеты может быть направлена на отдельную цель. Это делает почти невозможным их перехват.
На заключительном этапе полета может развивать скорость выше 3 км/сек. Способна нести как обычные, так и ядерные боезаряды. При дальности до 5 тыс. км может поражать любые военные объекты на территории Западной Европы.
Впервые в бою применили «Орешник» в атаке на завод ПО «Южмаш» в украинском городе Днепр. Запуск по «Южмашу» был осуществлен с полигона Капустин Яр в Астраханской области. Время подлета ракеты к цели составило около 15 минут.
По сообщениям очевидцев, боевые части «Орешника» попали в цеха, где производили ОТРК «Гром-2» и БПЛА. Уничтожены три подземных этажа по 6 метров каждый.
Мы видим обстановку на наших границах и не можем спокойно наблюдать за милитаризацией потенциального противника.
Как пишет пресса, на учениях "Запад-2025" БЕЛОРУССКИМИ И РОССИЙСКИМИ ВОЕННЫМИ БУДЕТ ОТРАБОТАНО ПЛАНИРОВАНИЕ ПРИМЕНЕНИЯ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ И РАКЕТНОГО КОМПЛЕКСА "Орешник" по центрам принятия решений и по критически важной инфраструктуре НАТО.