Молодая питерская дизайнерка Алиса получила извещение о наследстве в тот самый день, когда её уволили с работы за «непроходимый креатив». Конверт пах пылью и тайной. Единственная родственница, тётка Евдокия, с которой Алису связывали лишь детские воспоминания о запахе пирогов с луком, отошла в мир иной, завещав племяннице свой старый дом в деревне Запухово.
«Идеальный план «Б», — подумала Алиса, представляя себе идиллические картинки: тишина, работа на фрилансе, чай с травами на веранде. Реальность встретила её покосившимся забором, скрипучими воротами с надписью «Осторожно, злая кОшка!» (буква «ш» отвалилась) и мрачным, но крепким срубом, смотревшим на неё единственным уцелевшим стеклянным глазом-окошком.
Ключ скрипел в замке мелодичнее, чем оперная дива. Внутри пахло временем, сушёной мятой и чем-то ещё — сладковатым и тревожным. Алиса распахнула окно в сад, чтобы проветрить, и тут же в него заглянуло лицо. Не метафорически, а самое настоящее: обветренное, с бородой, в которой, казалось, запутались и навсегда остались несколько колючек, и пронзительными голубыми глазами.
— Уезжайте, — просипело лицо.
— Здравствуйте, я ваша новая соседка, — вежливо ответила Алиса, решив, что это местный оригинал.
— Мне всё равно. Уезжайте. Пока не поздно. Дом проклят. По ночам тут тени ходят, посуда бьётся, а по субботам в подполе ведьмовские шабаши с караоке устраивают. Ужас.
— Спасибо за предупреждение, — флегматично ответила Алиса. — Но я уже распаковала косметичку. И караоке я люблю.
Лицо исказилось гримасой ярости и исчезло. Так Алиса познакомилась со своим соседом, Степаном Игнатьевичем, которого в деревне за глаза звали Степан-Кудесник.
Война началась на следующий же день. Степан Игнатьевич был колдуном старой закалки: практичным, деревенским, без всякой эстетики. Его чары были направлены не на порабощение человечества, а на то, чтобы выжить одну хрупкую дизайнершу из её законного наследства.
У Алисы пропала горячая вода. Сантехник, вызванный из райцентра, развёл руками: «Трубы-то целы, но по ним будто лёд течёт. Это вам не ко мне, это вам к…» — и он многозначительно кивнул в сторону забора соседа.
На крыше дома поселились три ворона невероятных размеров. Они не гадили и не каркали. Они сидели и смотрели. С умными, понимающими глазами. Алисе стало казаться, что они проверяют её эскизы и мысленно критикуют цветовой баланс.
Однажды утром она не смогла выйти из дома. Дверь будто заклинило. А когда она взглянула в замочную скважину, то увидела, что она залеплена чем-то тёмным. Это оказался маковый россыпь — старинный оберег, не пускающий нечисть внутрь и, как выяснилось, людей — наружу. Алисе пришлось вылезать через окно. Она молча подошла к забору, где Степан Игнатьевич с невинным видом полол грядку с луком.
— Степан Игнатьевич, — сказала она сладким голосом. — Вы мак свой в замочной скважине потеряли. Берегите добро, а то растаскают.
Колдун оторопело выпрямился, и Алисе показалось, что в его глазах мелькнул огонёк уважения.
Кульминация наступила в полнолуние. Алиса обнаружила, что весь её огород… ходит. Морковка вылезла из земли и семенила вдоль грядки, капуста перекатывалась с боку на бок, а плетень из огурцов завязывался в причудливые морские узлы. Это было уже слишком.
Взяв с собой баллончик с перцовкой (на всякий случай) и бутылку доброго коньяка (как главный аргумент), она направилась к соседу.
Дверь в его избу была не заперта. Внутри пахло так же, как у неё в доме — травами и тайной. Степан Игнатьевич сидел за столом и с мрачным видом раскладывал пасьянс из засушенных жуков.
— Ну всё, — заявила Алиса, ставя коньяк на стол. — Или вы сейчас всё прекращаете, или я иду в сельсовет жаловаться, что вы магией сельскохозяйственной занимаетесь без лицензии! И овощи мои гипнотизируете!
Колдун вздохнул.
— Не понимаете вы… Этот дом… Он должен был достаться мне! Евдокия и я… мы… — он запнулся и покраснел. — Мы сорок лет соседствовали. И сорок лет я надеялся, что после её ухода наши владения объединятся. А тут вы со своими… интернетами!
Он произнёс слово «интернеты» с такой ненавистью, будто это была главная темная сила во вселенной.
Алиса села напротив, налила два бокальчика.
— Так в чём проблема? Я же не против объединить владения. Можно забор убрать, сделать общую зону отдыха с баней.
— Да не в заборе дело! — взорвался Степан Игнатьевич. — В доме твоём дух её, Евдокии, остался! Она меня на порог не пускала сорок лет! Говорила, что я — старый греховодник. А я… я её любил. Вот и думал, раз её не станет, так хоть в доме её пожить буду. А он меня тоже не пускает! Все мои чары разбиваются о её упрямый нрав, который в стенах пропитан! Вот я и пытался тебя, наследницу, выжить, чтобы дух её успокоился и пустил меня, наконец!
Алиса смотрела на могущественного колдуна, который признавался в любви к давно умершей женщине, и её сердце дрогнуло. Она поняла, что тётка Евдокия была не просто чудачкой, а женщиной с железным характером, которая держала в чёрном теле местного кудесника.
— Знаете что, Степан Игнатьевич, — сказала она. — Давайте сделаем так. Я приглашаю вас в гости. Официально. С пирогом. И мы спросим тётю Евдокию прямо: пускать или нет.
Колдун скептически хмыкнул, но согласился.
Они сели на кухне в доме Алисы. Она поставила на стол лучший пирог, какой смогла испечь. Степан Игнатьевич нервно перебирал пальцами.
— Ну, Евдокия Петровна, — прошептал он. — Пустишь, старую кочергу?
В этот момент скрипнула половица, с полки слетела и разбилась старая солонка — явный знак неодобрения со стороны тётки. Степан поник. Но Алиса не сдалась.
— Тётя! — сказала она твёрдо. — Я здесь теперь хозяйка. И я этого… греховодника… приглашаю. Он, видимо, вас очень любил. И коньяк хороший принёс. Давайте без сцен.
Воцарилась тишина. Потом ставень на кухне с тихим стуком открылся, и луч полной луны упал прямо на Степана Игнатьевича. Это выглядело как молчаливое, скупое благословение.
С той ночи странные явления прекратились. Вороны с крыши улетели, горячая вода стала горячей, а овощи вели себя на грядках прилично.
А ещё через месяц Алиса и Степан Игнатьевич не стали убирать забор, а проделали в нём симпатичную калитку с резным орнаментом. С одной стороны Алиса нарисовала современный логотип «Научно-колдовской кооператив «Запухово и партнёры», а Степан Игнатьевич с другой навесил подкову и пучок полыни.
Любовная концовка была не между ними, конечно. Она была в том, что старый колдун наконец-то смог зайти в дом своей любимой. Он сидел там часами, пил чай и разговаривал с её духом. А Алиса иногда слышала их тихий смех из пустой комнаты — смех двух старых, упрямых и таких разных душ, которые наконец-то воссоединились. А её собственная любовь ждала её впереди — в лице того самого сантехника из райцентра, который оказался большим поклонником мистики и современного дизайна. Но это уже совсем другая, не мистическая, а очень реальная история.