Этот рассказ — сатира на современные реалии, гиперболизированная до уровня мрачной утопии. Он показывает, как благие намерения, реализованные без человеческого фактора, справедливого суда и презумпции невиновности, могут породить систему, гораздо более страшную, чем то зло, с которым она призвана бороться.
Пролог
В начале 2020-х годов мошенники стали настоящей чумой. Они вычищали счета стариков, обманывали семьи, губили бизнесы. Народ требовал жестокой расправы. И государство нашло ответ. Закон 161-ФЗ, скромный и малопонятный широкой публике, был раздут, усилен и превращен в «Цифровой Щит» — главный инструмент в войне с финансовым злом.
Была создана Единая Федеральная Система Финансовой Безопасности (ЕФСФБ), которую в народе тут же окрестили «Цифербергом» — стражем цифровых врат. Банки, под страхом гигантских штрафов, обязали в режиме реального времени передавать в Циферберг все «подозрительные» операции. Алгоритмы, обученные на терабайтах данных, выносили вердикты. Вердикты были окончательными и обжалованию не подлежали. Ну, почти.
Идея была прекрасной: остановить злоумышленника до того, как он получит деньги. На практике же Циферберг превратился в слепого и жестокого бога, который без разбора метал молнии в мошенников и в тех, кто просто жил не так, как предписывала его алгоритмическая логика. Презумпция невиновности канула в лету. Отныне работала презумпция виновности системы. А система никогда не ошибалась. Почти никогда.
Глава 1: Первая ошибка, или Игра в прятки с призраком
Максим потягивал свежесваренный раф, глядя на заливной свет московского утра. Сегодня был день зарплаты. Вернее, день, когда на его счет в Т-Банке должны были прийти гонорары от двух зарубежных клиентов — за разработку архитектуры новой платформы. Он уже представлял, как закроет ипотечный платеж за месяц вперед и купит тот самый профессиональный монитор, на который копил полгода.
Раздался мягкий щелчок телефона. Не звонок, а именно смс. От Т-Банка.
Максим лениво потянулся к телефону. И замер.
«Уважаемый клиент! Вам ограничены операции по счетам и картам в соответствии с требованием 161-ФЗ. Подробности уточняйте в чате поддержки. Т-Банк».
— Что за бред? — вслух произнес он. Ошибка. Должно быть, ошибка. Он же не мошенник. Он даже налоги платит с этих переводов, хоть это и адская волокита.
Чат поддержки Т-Банка отвечал мгновенно, но его ответ был похож на голос из склепа.
«Максим, добрый день! Ограничения наложены не Т-Банком. Информация о внесении вас в перечень неблагонадежных операторов поступила из Центрального Банка. Все вопросы необходимо направлять напрямую в ЦБ РФ.»
— В ЦБ? — Максим почувствовал легкую панику. Какой ЦБ? У него же нет там счета. Он простой смертный.
Он полез на сайт ЦБ. Горячих линий по его вопросу не было. Был только раздел «Обращения граждан» — цифровое сиротское окошко, уходящее в никуда. Он заполнил форму, тщательно описывая ситуацию: я законопослушный гражданин, работаю, плачу налоги, никаких претензий со стороны моего банка нет, разблокируйте, пожалуйста.
Началось ожидание. Пятнадцать рабочих дней. Три календарные недели. Его жизнь замерла. Аренда квартиры, ипотека, счета… Все висело на волоске. Он чувствовал себя героем Кафки, которого обвинили в преступлении, не назвав самого преступления.
Через девятнадцать дней пришел ответ. Сухой, канцелярский, без эмоций.
«Уважаемый Максим Игоревич! Сообщаем, что на текущую дату сведения о вас в перечне лиц, приостановивших операции, отсутствуют. Ограничения сняты.»
Ни извинений, ни объяснений. Просто констатация факта: «сейчас вас нет в списке». Словно его на три недели выдернули из реальности по ошибке, а теперь вернули, пожав плечами.
Максим выдохнул. Сбой. С кем не бывает. Система дала осечку, но в целом она работает. Он снова поверил в Циферберга. Он купил тот монитор, заплатил за ипотеку и постарался забыть этот инцидент как страшный сон.
Глава 2: Атомный удар по Галине Ивановне
Пока Максим радовался монитору, в городе N жизнь Галины Ивановны подходила к своей кульминации. Она продала свою однокомнатную «хрущевку» в областном центре. Деньги — огромные, немыслимые для нее деньги, 3,5 миллиона рублей — лежали на ее счете в «Народном Кредите». Она уже присмотрела уютный домик в деревне рядом с дочерью и внуками. Оставалось только перевести деньги продавцу.
Она пришла в банк, пожилая, тщательно одетая, с папкой всех документов: договор купли-продажи квартиры, договор на покупку домика, паспорта всех участников сделки.
— Хочу перевести деньги, — сказала она операционистке с идеальной улыбкой.
Девушка что-то побарабанила по клавиатуре. Ее улыбка потухла.
— Галина Ивановна, мне очень жаль, но по вашему счету наложены ограничения.
— Какие еще ограничения? Это мои деньги! — голос старушки задрожал.
— Это по 161-ФЗ. Решение Центробанка. Мы ничего не можем сделать. Вам нужно обратиться туда.
Мир Галины Ивановны рухнул в одно мгновение. Ее деньги были за стеклянной витриной. Она их видела, но не могла взять. Продавец домика, сначала понимающий, через неделю стал звонить каждый день, а еще через неделю сказал, что не может ждать и продает дом другому.
Ее дочь, Катя, пыталась помочь. Она писала в это самое «одно окно» на сайте ЦБ. Они ждали ответа пятнадцать дней. Ответ пришел: «Вас нет в списке». Они побежали в банк — ура! — но радость была короткой. Через два дня счет снова заблокировали. На новый запрос в ЦБ пришел другой ответ: «Решение о включении в перечень принято на основании заявления Банка «Восточный Феникс».
Катя повела мать в «Восточный Феникс». Они просидели три часа в очереди. Менеджер, глядя в экран, развел руками:
— У нас к вам никаких претензий нет. Вы не наш клиент. Это ошибка. Обращайтесь в ЦБ.
Они попали в идеальный круг. Банк отправляет в ЦБ, ЦБ отправляет в банк. Галина Ивановна перестала спать. Она плакала тихо, по-ночам, чтобы не расстраивать дочь. Она чувствовала себя преступницей. Воровкой. Но что она украла? Саму себя? Свое будущее рядом с семьей? Ее репутация безупречного бухгалтера советской закалки была растоптана алгоритмом.
Глава 3: Мартовская заморозка Артема
Артем заканчивал последние приготовления к 8 марта. Его небольшой интернет-магазин «Цветочный рай» должен был сделать месячную выручку за три дня. Были закуплены тонны тюльпанов, роз, мимоз. Взят в аренду дополнительный холодильник. Наняты курьеры.
За неделю до праздника он отправил всем корпоративным клиентам счета на предоплату. Деньги должны были вот-вот пойти на его расчетный счет в ПСБ.
Утром он зашел в личный кабинет и онемел. Вместо привычного интерфейса горел красный баннер: «Доступ ограничен на основании 161-ФЗ. Обратитесь в службу поддержки.»
У Артема похолодело внутри. Он позвонил своему персональному менеджеру в ПСБ, Антону, с которым они не раз пили кофе на совещаниях.
— Антон, привет, это Артем! У меня какая-то беда с кабинетом…
— Артем, — голос Антона звучал сдавленно. — Я вижу. Это… это Циферберг. Черный список ЦБ.
— Но что я сделал?!
— Не знаю, друг. Данные от банка ушли автоматически. Алгоритм счел входящие платежи подозрительными. У меня нет доступа к причинам. Тебе нужно писать в ЦБ.
Артем сел писать обращение. Он приложил все договоры, все счета, объяснил природу платежей. Он умолял ускорить рассмотрение, объясняя, что у него бизнес на волоске.
Ответ пришел ровно через 15 рабочих дней. 7 марта.
«Уважаемый Артем Сергеевич! Ваше обращение рассмотрено. Сообщаем, что ограничения наложены правомерно на основании внутренней процедуры Банка России. Рекомендуем обратиться в банк, инициировавший включение в перечень.»
Он не успел даже ахнуть, как раздался звонок от главного поставщика цветов.
— Артем, где деньги? Мы не можем грузить машину без предоплаты!
Звонили курьеры: «Артем, мы работаем?»
Звонили клиенты: «Где наши предзаказы?»
Артем смотрел на экран телефона, на разрывающий его поток сообщений, и чувствовал, как трещит по швам все, что он строил годами. Его цветочный рай замерз в мартовском льду цифровой зимы.
Глава 4: Второй круг ада. Максим в ловушке
Максим снова получил СМС от Т-Банка. Тот самый текст. Снова. Сердце ушло в пятки, а потом застучало где-то в горле. Не может быть. Этого не может быть!
На этот раз паника была глубже и чернее. Первый раз был случайностью. Второй раз — это уже система. Это уже закономерность. Против него что-то есть.
Он снова написал в ЦБ. Он был уже более подкован, требовал разъяснений, ссылался на законы о защите персональных данных, требовал предоставить основания.
Через неделю (неожиданно быстро!) пришел ответ.
«Уважаемый Максим Игоревич! Информируем вас, что основанием для включения в перечень послужило заявление Промсбербанка.»
ПСБ? У него там был давно забытый карточный счет, которым он не пользовался года три. Он немедленно поехал в офис ПСБ.
Его принял молодой менеджер с пустым взглядом.
— Чем могу помочь?
Максим объяснил ситуацию. Менеджер посмотрел в систему.
— Да, вижу. Есть отметка ЦБ. Но у нас к вам претензий нет. Счет чистый.
— Но вы же подали на меня жалобу! — почти крикнул Максим.
— Не могу этого знать. Такая информация не отображается. Возможно, это была автоматическая система мониторинга. Вам нужно обратиться в ЦБ.
Максим потребовал написать официальную бумагу, что у банка нет к нему претензий. Менеджер отказался наотрез. «Мы не уполномочены». Он чувствовал себя как в кошмарном сне, где все говорят на одном языке, но никто не слышит друг друга. Он был призраком, который пытается доказать, что он жив, людям, которые видят только его цифровой силуэт в системе, помеченный красным флажком.
Он написал гневное письмо в ПСБ через их же форму обращений. Он connected своего персонального менеджера в Т-Банке, с которым когда-то играл в гольф. Ответ был вежливым и бесполезным: «Максим, я глубоко сожалею, но наши руки связаны. Это решение регулятора».
Его карты были заблокированы. Он не мог оплатить проезд в метро. Он не мог купить кофе. Он брал наличные у друзей, чувствуя унижение. Он был изгоем в цифровом мире, прокаженным финансовой системы. Его репутация, его кредитная история, его статус — все было обращено в прах без суда и следствия.
Глава 5: Сообщество проклятых
Отчаявшись, Максим полез в интернет. Он нашел комментарии под постами ЦБ ВКонтакте. И его мир перевернулся.
Он был не один.
Тысячи комментариев. Тысячи историй, точь-в-точь как его. Учительница из Воронежа, которая не может получить зарплату. Студент, которому заблокировали стипендию. Мать-одиночка, не способная получить алименты. Предприниматель, чей бизнес умер в одночасье.
Они называли себя «цифровыми узниками» или «списочниками». Они создали чаты и группы для взаимопомощи. Максим вступил в самый крупный из них.
Там царила странная смесь отчаяния, черного юмора и братства людей, проходящих через один и тот же ад.
«Приветствую новичка! С чем попал?»
«У меня сегодня юбилей! 45 дней в клубе бездарно потраченного времени!»
«Ребята, кто писал в прокуратуру? Есть толк?»
«Девушка бросила. Сказала, что не может встречаться с финансовым террористом. Шучу. Пока не бросила.»
«У меня ребенок в больнице, а я не могу снять деньги на лекарства! КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!» — это сообщение повисло в общем чате, и потом кто-то написал: «Обращайтесь в ЦБ, ответ в течение 15 дней». И добавил смайлик с лицом, залитым слезами.
Читая эти истории, Максим понял весь ужас системы. Это была именно атомная бомба. Она не разбирала, где мошенник, а где честный человек. Она просто выжигала целые участки финансовой жизни, оставляя после себя выжженную землю и руины судеб. Борьба со злом сама превратилась в большее зло.
Юмор в чате был горьким, как полынь. Это был единственный способ не сойти с ума.
«Мой личный финансовый советник теперь — почтальон, который приносит пенсию моей бабушке. Он берет 10% за доставку.»
«Обнаружил новый способ инвестирования: хранение наличных под матрасом. Диверсификация валют: рубли, доллары, евро и орехи на черный день.»
*«Меня сегодня чуть не ограбили. Я сказал: "У меня же все заблокировано по 161-ФЗ". Грабитель расплакался и сказал: "Держись, братан". Выпили вместе.»*
Были и светлые истории. Кому-то после десятого письма в ЦБ все же разблокировали счет. Кто-то через суд добился отмены решения. Но это были единицы. Для большинства это был бесконечный круговорот: письмо в ЦБ -> ответ через 15 дней -> «обратитесь в банк» -> обращение в банк -> «обратитесь в ЦБ».
Максим, Галина Ивановна (вернее, ее дочь Катя) и Артем нашли друг друга в этом чате. Они были из разных миров, но их объединяла общая беда. Они делились советами, образцами жалоб, поддерживали друг друга. Они стали цифровой семьей по несчастью.
Глава 6: Лицом к лицу с безликим
Артем, чей бизнес окончательно рухнул, решился на отчаянный шаг. Он поехал в Москву, в центральный офис ЦБ на Неглинной. Он решил добиться личного приема.
Он простоял несколько часов у мощной двери с охраной. К нему вышел невозмутимый мужчина в строгом костюме.
— Мне бы поговорить с тем, кто отвечает за черный список! — выпалил Артем.
— У нас нет такого человека, — вежливо ответил мужчина. — Система работает в автоматическом режиме. Принимайте решения через установленные каналы связи на сайте.
— Но это же абсурд! Я теряю бизнес! Вы что, не понимаете?
— Понимаем. Борьба с мошенничеством требует жертв. Ваши затруднения мы понимаем, но безопасность общества важнее.
Артем смотрел на это каменное лицо и понимал, что он бьется головой о стену. У системы не было лица. Не было имени. Не было сердца. Не было срока давности. Она была совершенна и беспощадна в своей безликости.
Он вернулся в свой гостиничный номер (оплаченный последними наличными) и написал в чат: «Ребята, это бесполезно. У них нет человека, который виноват. Виноват алгоритм. А алгоритм не отвечает на письма».
В это же время Максим, используя свои IT-навыки, пытался проанализировать закон. Он обнаружил, что формально у ЦБ есть 30 дней на рассмотрение обращения о снятии блокировки. Но на практике они отвечали шаблонно в течение 15 дней, а потом история начиналась заново.
Они с Артемом решили объединить усилия. Максим — мозговой центр, составляющий юридически грамотные жалобы во все инстанции: ЦБ, Роскомнадзор, ФСБ, прокуратуру, даже в администрацию президента. Артем — глашатай, который рассказывал их историю в соцсетях, набирая все больше просмотров под хештегом #161Яневерблюд.
История Галины Ивановны, которую распространил Артем, вызвала особый резонанс. Пожилая женщина, оставшаяся без крова и денег из-за ошибки алгоритма. Это был идеальный символ всей несправедливости системы.
К ним стали подключаться журналисты. Сначала осторожно, потом все смелее. Ведь под удар мог попасть любой.
Развязка (Эпилог)
Их борьба длилась месяцы. Это был адский марафон. Максим почти потерял квартиру. Артем похоронил свой бизнес и работал теперь грузчиком, выплачивая долги за сгоревшие цветы. Галина Ивановна так и не купила домик, жила с дочерью и потихоньку угасала.
Но их история, подхваченная СМИ, наконец, дала плоды. Депутаты заинтересовались скандалом. В Госдуме прошли слушания о применении 161-ФЗ. Банки, почувствовав перемену ветра, вдруг стали находить «технические ошибки» в работе своих алгоритмов.
Максиму, Артему и Галине Ивановне пришли официальные письма. Им приносили извинения. Им разблокировали счета. Им даже предложили символические компенсации за моральный вред.
Они победили. Но какой ценой?
Они стояли у здания ЦБ втроем — Максим в помятом костюме, Артем в рабочей куртке и Катя, держащая под руку постаревшую на десять лет Галину Ивановну. Они выиграли свой бой.
Но глядя на тысячи огней окон Центробанка, Максим понимал: ничего не изменилось. Циферберг не пал. Он лишь на мгновение усомнился в своей непогрешимости, чтобы сбросить со своих шестеренок несколько застрявших там песчинок. Механизм продолжал работать. Где-то прямо сейчас еще одному Максиму, еще одной Галине Ивановне, еще одному Артему приходило СМС.
Они доказали, что они не верблюды. Но система, которая заставляла их это доказывать, осталась. Атомная бомба была все еще на взводе, и ее слепой удар мог прийтись по любому.
Они выиграли битву, но проиграли войну. Войну с машиной, у которой не было сердца. Войну за свое право быть просто людьми, а не строчками в базе данных.
И самый горький, самый утопический вывод заключался в том, что в этой войне не могло быть победителей. Только пострадавшие.