«Люби меня быстро». Сейчас эта фраза практически мем. Но когда я впервые услышала её 36 лет назад, она не была мемом - так говорил знакомый пятилетний мальчик, обращаясь к своей маме. Он подбегал к ней и требовал таким образом, чтобы мама его обняла или погладила, после снова убегал по своим делам. Это выглядело забавно, в целом понятно и адекватно. Сейчас это не только популярная фраза из статей про отношения, но и название книги, не обременительного чтива, и подборка стихов, и женских мемуаров, и название брачного агентства, и, как выяснилось из конкретного терапевтического кейса, психическая скрижаль завета, лежащая в основании отношений одной пациентки.
Что слышится в этой фразе? «Люби» - повелительное наклонение, требование, фактически приказ. Приказ отдается конкретно тому, кого можно идентифицировать как «ты». В таком контексте фраза строится так: «Люби меня! Быстро!». Это может звучать как угроза или манипуляция: «Люби меня. А не то…».
«Быстро» - указание скорости исполнения приказа или же указание короткого промежутка действия, усиливающее силу повеления, то есть «быстро» значит «коротко». «Меня» - указание говорящего конкретно на самого себя и никакого другого. Запомним эти маркёры и вернемся к ним немного позже.
Далее возникают вопросы: что значит «любить быстро»? Что случится после, когда «быстро» закончится? Если вместо «быстро» будет «постоянно» или «медленно» - это что-то изменит?
Зададимся более общим вопросом: что это за феномен, обозначающий изменения, произошедшие в коллективной психике за последние 36 лет, когда прежде понятное нормативное эгоцентричное желание ребенка по отношению к матери, стало распространенным фактором в отношениях между взрослыми?
Однозначных ответов у меня нет, но я попробовала разобраться.
Небольшая лирическая реплика.
Согласно греческому мифу Эрос (греки так называли Любовь) возникает из Хаоса, из первозданной нерасчлененной, не дифференцированной материи, одновременно с Геей-Землей и Тартаром-преисподней. Гесиод в «Теогонии» так описывает зарождение жизни во вселенной:
Прежде всего во вселенной Хаос зародился, а следом
Широкогрудая Гея, всеобщий приют безопасный,
Сумрачный Тартар, в земных залегающий недрах глубоких,
И, между вечными всеми богами прекраснейший, — Эрос.
Сладкоистомный — у всех он богов и людей земнородных
Душу в груди покоряет и всех рассужденья лишает.
Мы видим, во-первых, сразу после Хаоса, последовательно рождаются Гея и Тартар, который в последствии стал первым мужем Геи, то есть Гея – женский протообраз, Тартар -мужской. Во-вторых, Эрос – между ними, между вечными богами и смертными людьми, покоряющий душу и разум.
То есть Эрос – это такая сила, которая действует на всех уровнях космоса и может пониматься как движущая сила любовного желания. Конечно, не следует путать первозданный Эрос с мальчиком Эротом, толстопузым Купидоном, по одной из версий, сыном Венеры и Марса. Эрос существует от начала времен и до ныне, значит в он есть всегда, в том или ином аспекте мы его можем наблюдать. В первом приближении можно сказать очень просто: Эрос – это любовь, это любовная сила, которая соединяет всех со всеми. Эрос – это связующий принцип бытия, клей, который склеивает. Алхимики употребляли слово «любовь» по отношению к химическим реакциям, поэтому до некоторой степени, любовь – это химическая реакция, если верить физиологам.
В 13-й главе первого послания апостола Павла к коринфянам сформулирована концепция любви, ее основные положения, главные тезисы - любовь абсолютно необходима, и любовь никогда не кончается. У русского философа Владимира Соловьева есть схожие мысли, он считает, любовь выступает основным препятствием на пути смерти.
Возьмем пример, маленькие дети рисуют своих мам - они рисуют свою любовь. Не для славы или денег, они могут даже забыть свой рисунок или бросить его на пол, но силу, энергию, время они ведь потратили, причем с желанием и удовольствием.
Здесь уместно ввести понятие «жертва». Ребенок жертвует своим временем, тратит энергию, чтобы воплотить любовь к маме. Я в детстве, в дошкольном возрасте, вероятно, как большинство девочек, знала стихотворение Елены Благининой.
Мама спит, она устала…
Ну и я играть не стала!
Я волчка не завожу,
А уселась и сижу.
Не шумят мои игрушки,
Тихо в комнате пустой.
А по маминой подушке
Луч крадётся золотой…
И сказала я лучу:
- Я тоже двигаться хочу!
Я бы многое хотела:
Вслух читать и мяч катать,
Я бы песенку пропела,
Я б могла похохотать,
Да мало ль чего хочу!
Но мама спит, и я молчу.
Луч метнулся по стене,
А потом скользнул ко мне.
- Ничего, - шепнул он будто, -
Посидим и в тишине!..
Я испытывала почти благоговейное чувство, когда его читала, как если бы это была молитва. Девочка что-то изымает из своего бытия, отказывается в данном случае играть, жертвует своим желанием двигаться, ради того, чтобы состоялось бытие другого человека. Любимого человека, мамы. Это ранняя форма любви – любви к маме.
Это не абстрактная любовь. У девочки есть чувство к маме и через это чувство активизируется действия по ограничению своих желаний.
Сила любви в младенце первоначально носит абсолютно естественный характер, любовь младенца - элементарна, практически химического свойства. Идеалом любой культуры является развитие этого чувства, преобразование его в более сложные формы.
Чтобы стала любовь преображенной и развитой, нужно что-то делать и делать это правильно, хорошо в библейском понимании этого слова (и сотворил Бог…и это хорошо). Проблема в том, что далеко не все делают это хорошо.
Борис Петрович Вышеславцев («Этика преображенного Эроса») говорит о преображенном Эросе, который соединяет в себе христианский платонизм и открытия современного психоанализа/принцип сублимации. Преображенный Эрос разрушает эгоизм и реализует жертвенную любовь – вечное творчество вечного духа, раскрывающий в человеке вечное начало.
«Смысл человеческой любви вообще есть оправдание и спасение индивидуальности через жертву эгоизма» — цитата из книги Владимира Соловьёва «Смысл любви».
Любовь начинается с отказа собственных желаний. Почему даже ребенок способен что-то изъять у себя? Вероятно, он желает получить взамен что-то большее. Это работа с прибылью. Что он получает? Целостность двух лиц, которую уместно назвать архетипической, выражающуюся в заботе, защите, теплоте, близости. Символически так выглядят объятия. Это продиктовано глубокой внутренней потребностью человека быть не одному «нехорошо человеку быть одному», а в единстве и целостности со значимым другим. При условии, что он вас не ранит.
Самая развития любовь Икона БМ «Умиление». Умиление – очень архаическое слово. Нежное, теплое чувство, молитвенное состояние души при встрече с божественной благодатью, смирение с жертвой, прикосновение, объятие, защита, встреча и прощание. Длится одновременно и бесконечно – время не принципиально.
Размышления Юнга о материнском архетипе и комплексе в работе «ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ АРХЕТИПА МАТЕРИ»
Архетип Матери.
Говоря об архетипе матери, Юнг описывает это понятие как – Великую Мать, праобраз жизни, присущий всему человеческому роду, связанный с природой, удерживающий противоположности в равновесии и заключающий величайшие ценностные порядки.
«Мать - первый мир ребенка и последний мир взрослого. В мантию этой великой матери мы все укутаны как ее дети». Архетип матери, как и все архетипы – сверхчеловечен и в этом смысле он бесчеловечен. «Где-то «в занебесье» существует праобраз матери, предсуществующий и надстоящий всякому феномену «материнского». «Архетип проецируется на мать, придает ей мифологический фон и наделяет ее авторитетом, даже нумиозностью».
Материнский архетип обладает, как и все архетипы противоречивыми свойствами в виде оппозиции любящей и устрашающей матери: оберегающая и питающая доброта, оргиастическая эмоциональность и темнота, присущая преисподней, присущая Тартару. Гея – Мать - источник существования всего живого, первое надежное постоянство нового мира. Она — фундаментальна, она самая естественная необходимая данность его последующего существования. Широкогрудая Гея, появившаяся первой из ничего, — это чудесная и величественная метафора матери для только что родившегося ребенка. Материнский архетип – рог изобилия для младенца. Заметим, у Геи впоследствии появляется новый атрибут: за ее спиной рог изобилия. Греческая Гея-Земля добра и гуманна в своих действиях и отношении к другим. Но также манипулятивна в отношениях с детьми и осуществляет определенный произвол.
Материнский комплекс.
Архетип матери образует основу так называемого комплекса матери. Материнские комплексы по-разному проявляют себя в мужской и женской психиках. Для женщины мать есть тип ее сознательной, сообразной с полом жизни. Для мужчины мать есть тип переживаемого, наполненного образным миром латентного бессознательного. Поэтому мать для мужчины с самого начала - нечто, имеющее явно выраженный символический характер, затрагивающий тенденции, которые идеализируют мать.
По мнению Юнга в чистом виде комплекс матери наблюдается только у дочерей, он либо способствует развитию женского инстинкта, либо тормозит его, вплоть до затухания.
Юнг выделяет условно четыре типа.
Первый характеризуется выраженной гипертрофией материнского начала в психике девочки, усилением всех инстинктов и, в первую очередь, материнского инстинкта. Мужчина в этом случае представляет собой нечто второстепенное; «инструмент зачатия, и ему - в качестве объекта, за которым нужен уход, - отводится последнее место после детей, бедных родственников, котов, кур и мебели». Однако и собственная личность такой женщины - тоже нечто побочное; она практически бессознательна, потому что проживает свою жизнь в других и через других; идентифицируя себя с ними. Эрос развивается только лишь как материнская связь и не осознается в качестве личностного и проявляется всегда как власть. Чем более бессознательной является мать, тем больше и могущественней ее напор и воля к захвату власти, что приводит к психологическому уничтожению и своей жизни, и жизни ребенка. При видимой готовности к самопожертвованию этот тип совершенно не в состоянии принести никакой настоящей жертвы.
Позитивный аспект материнского комплекса такого типа - это как раз тот образ матери, воспетый и почитаемый во все времена и на всех языках, где материнская любовь, нежная в своей переполняющей любви, полная радости, неутолимая дарительница жизни составляет праоснову всяческого начала и конца, возвращений к родному очагу и поискам пристанища на чужбине.
Следующий тип материнского комплекса у дочери, названный Юнгом «преувеличенный эрос», чаще всего формируется из противодействия только инстинктивной и потому всепоглощающей матери. Это тот случай, когда материнский инстинкт у дочери совершенно затухает. На его место в качестве суррогата заступает чрезмерный эрос, почти закономерно приводящий к бессознательным инцестуозным отношениям с отцом. В поведении дочери можно наблюдать нетерпимую ревность к матери, бескомпромиссное соперничество с ней, лежащие в основе всех дочерних начинаний, зачастую весьма губительных по своей природе, например, беззастенчивое разрушение чужого брака.
Однако этот мало привлекательный тип также имеет свой позитивный аспект. Вмешиваясь в патологическую брачную ситуацию, где мужчина лишь «папа», а женщина лишь «мама», возмутительница спокойствия - женщина с чрезмерным эросом, - нарушает опасную для мужской личности ленность, «которую он с большой охотой считает верностью», поддерживая таким образом бессознательность собственной личности и кажущийся идеальным брак.
Еще один тип проявления материнского комплекса в психике дочери характеризуется полной идентичностью с матерью и расслабленностью и даже параличом всего, что можно назвать собственно женским. В глазах такой дочери мать, как сверхличность, переживает свое материнство, ответственность, привязанность, эротические притязания самым совершенным и потому недостижимым для дочери образом. Юнг называет таких дочерей «придатками матерей». Их блеклое существование проходит в тени яркой матери. Но на рынке невест подобные создания, «несмотря на призрачность и внутреннюю безучастность», котируются высоко. Юнг говорит, что «они настолько пусты, что мужчина может в них подозревать решительно все; они в такой мере бессознательны, что бессознательное простирает из них бесконечные щупальца и всасывает все мужские проекции, (что мужчинам в подавляющем большинстве приходится по вкусу)». «Этот тип женщин оказывает особо облегчающее действие на супруга, - и именно до тех пор, пока тот не обнаружит - на ком он женился и с кем он делит брачное ложе: с тещей».
Однако и здесь Юнг видит позитивное начало в том, что у дочери имеется возможность наполнить свой «пустой сосуд» интенсивным анимальным содержанием. Конечно, замечает Юнг, такие женщины всецело зависимы от мужчин, и их на самом деле нужно похищать у матерей, но именно они могут стать «жертвенными супругами тем мужьям, которые существуют исключительно и только благодаря идентичности с профессией или с одаренностью, в остальном же они бессознательны и остаются таковыми». Если мужчина представляет собой только маску, то женщина должна суметь натурально сыграть роль аккомпанемента. «В конце концов, пустота - великая женская тайна. Это нечто чуждое мужчине, полость, бездонная пучина чего-то иного, Инь».
Все три описанных типа связаны между собой многими промежуточными ступенями. Юнг особенно выделяет еще один тип, где говорится не о возвышении или ослаблении женского инстинкта, а о преобладающей над всем остальным защите от сверхвластия матери. Это образец так называемого негативного комплекса матери. «Его лейтмотив: все, что угодно, но только не как мать!». Все инстинкты дочери концентрируются на любой форме защиты от матери, а поэтому они совершенно не применяются для обустройства собственной жизни, вследствие исключительно реактивно-бессознательной установки на действительность. Одолеть мать в личностном и очень ограниченном смысле – наивысшая цель жизни дочери. «В таких случаях нередко можно усмотреть во всех тонкостях основные черты архетипа матери. Например, мать как семья или клан вызывает самое жесткое сопротивление или безучастность ко всему тому, что называется семьей, общностью, обществом, конвенцией, родиной и всем прочим. Мать как материя побуждает к нетерпимости в отношении к предметам, к неловкости при обращении с инструментами и утварью, а также к курьезам в одежде». Развитие у дочери критического, отточенного рассудка также может свидетельствовать о защитном механизме, - это «должно служить тому, чтобы разрушить власть матери посредством интеллектуальной критики или превосходящих знаний, или чтобы можно было выставить ей счет за все глупости, логические ошибки и пробелы образования. Рука об руку с развитием рассудка идет также выпячивание вообще всех мужских особенностей». Патологическое проявление такого типа женщин - «малопривлекательная, взыскательная и неподходящая спутница для мужчины, так как все, чего она домогается, встает дыбом против того, что произрастает и бьет ключом из естественной первопричины». Борясь с матерью, отрицая материнскую темноту, подверженность влечениям, двусмысленность и бессознательность сущности, дочь сильно рискует причинить вред собственному инстинкту вообще, и тем самым не достигнуть более высокого уровня осознанности.
Однако при благоприятном раскладе, а именно при успешном преодолении негативного материнского комплекса (угрожающей «преисподни женского, хаоса материнского чрева»), дочь может спокойно противостоять всему темному и неясному, «будет холить и привечать все определенное, ясное, разумное. Она превзойдет свою женственную сестру в непредвзятости и в холодном суждении; своему мужу она будет другом, сестрой и способной к рассуждению советчицей», ведь у нее развит рассудок, лежащий по ту сторону от всякой эротики, в направлении мужской индивидуальности. «Если же женщина обратит лицо к миру, то он откроется ей в свете зрелой прозрачности, украшенный цветами и всеми прелестными причудами юности или даже детства. Такие прозрения означают познание и открытие истины, которая является непременным условием осознанности. Часть жизни прошла мимо, смысл жизни, однако, для нее спасен». Благодаря своей ясности, деловитости и мужественности именно женщина такого типа часто занимает высокое общественное положение, где ее, открытая с большим запозданием материнская женственность под руководством холодного рассудка разворачивает благодатную деятельность. Редкая комбинация женственности и мужеского рассудка находит свое подтверждение не только в чем-то внешнем, но и в области душевной интимности. «Она - как духовная водительница и советница мужа - может играть, потаенно от внешнего мира, влиятельную роль невидимого spiritus rector. Благодаря своим качествам она наводит мосты к мужскому духу, по которому мужчина может уверенно препровождать свое чувство на другой берег. Ее артикулированный рассудок вселяет в мужчину доверие, элемент, который нельзя недооценивать. Эрос мужчины идет не только через, но и вовнутрь того скрытого темного мира Гекаты или Кали, которого страшится каждый духовный мужчина. Разум этой женщины становится для него звездой в безнадежной темноте на, вероятно, бесконечной стезе заблуждений».
Немного психоанализа
Загадка любви – кого мы любим, когда мы кого-то любим?
- З.Фрейд, как известно, выступил против неожиданного и мистического толкования любви, Он утверждал, что любовь повторяема и предсказуема в силу того, что у каждого из нас в младенчестве и детские годы формируется свой образчик любви – мать, родитель, особенности отношений ребенка с этими людьми. В этом случае мы говорим о том, что человек бессознательно ищет некий фундаментальный объект, связанный с прошлым, ищет некое наслаждение, которое, как он верит, этот объект гарантирует. Фрейд писал о том, что нет Высшего Блага. Высшее Благо, коей является мать – запретный инцестуозный объект, это благо запрещенное и другого блага нет, и никто не может заполнить пустоту. Это положение составляет основание так называемого эдипального комплекса.
- Также З.Фрейд говорил, что вторым по значимости выборов объекта любви является сам человек. Люди выбирают в партнеры тех, кто похож на них самих, повторяет их. Это нечто похожее на любовь к своему отражению в зеркале. По названию мифа о юноше Нарциссе, который был влюблен в свое отражение, был назван и тип выбора объекта по этому принципу – нарциссическим.
- Современные психоаналитики лакановской школы рассуждая о мотивах и причинах поиска объекта любви, большой частью неосознаваемого, выводят формулу: я люблю = я испытываю нехватку. Платон в «Пире», от лица Сократа, ведущего разговоры о предмете любви и разных ее видах, но, по словам Сократа, имеющих одно общее: каждый желающий человек желает того, чем не располагает в наличии, чего он не имеет, что не есть он сам и в чем испытывает нужду, и предметы, вызывающие любовь и желание, именно таковы.
Выводы: 1) когда мы любим, мы любим кого-то Другого, соединение с которым невозможно; 2) проблема любви – это поиск недостающего мне в Другом, проблема в том, что человек не знает, чего именно ему не хватает, в свою очередь Другой не знает, чем именно он обладает, почему его любят.
Характеристики недостающего человека существуют в воображении, являются продуктами психических процессов самого человека. Поэтому ответ в феномене любви стоит искать не вовне (в том, кого и почему любят), но внутри любящего.
Влюбленный полностью идентифицируется с тем, кого любит, образ воображаемый образ объекта любви как бы затопляет личность, переполняет её, не оставляя места для собственной личности. Здесь есть Феномен уравнивания любящего с любимым объектом весьма ценный – это помогает человеку узнать самого себя и понять свои мотивы.
Таким образом, мы любим того Другого, кто способен ответить на вопрос «кто я?», и одновременно в любви мы ищем себя, ищем ответы на вопросы о себе.
Теперь снова обратимся к рассматриваемому феномену «люби меня быстро»
Как это выглядит на практике? Какая располагаются относительно друг друга тот, кто приказывает и тот, кто должен выполнить приказ? Кем они приходятся друг другу? И есть ли здесь место для любви?
Мы уже говорили, что в норме такое требование может выдвигать ребенок по отношению к маме. Ребенок, который не умеет, не научился выдерживать то, что обычно требует времени, усилий, инвестиций, жертвы. Он не желает чем-то жертвовать или прилагать усилия. Но точно также может приказывать мать, требующая от ребенка, чтобы он сделал что-либо быстро: «Иди сюда быстро», «надень шапку быстро», «ешь кашу быстро». И тогда мы можем узнавать аспекты материнского комплекса. Отсюда потребность в чрезмерном преследовании Другого, тотальном контролировании его жизни и прочих видах токсичного поведения.
Под видом любви навязывается эгоизм, нетерпимость и нетерпеливость.
Согласно мысли Вл.Соловьева, эгоизм — форма самоотрицания, при которой человек, приписывая себе безусловное значение, отказывает в нём другим. Любовь, в свою очередь, упраздняет такое отношение, заставляя признать для себя безусловное значение другого.
Под видом «любви» эгоисты добиваются бесприкословного повиновения. Они одновременно как дети, которых нельзя не любить, но они же, как жесткие стойкие воины, с оружием в руках способны оттолкнуть от себя любого, кто их не слушается. Верят во что угодно, и все их верования выглядят намного правдоподобнее уверения в любви.
Быстрота формирует скоротечность отношений. Глубокие чувства не успевают созреть, встречи происходят без обязательств, расставания - без горевания и чувства утраты. Отношения становятся технологичными, чувства отщепляются и загоняются в сумрачный Тартар и становятся опасными. Молодёжь так спешит заняться любовью, так торопится хватать всё, что ей подсовывают под видом наслаждения, что не обращает внимания на чувства. Она слегка напоминает собой пассажиров, старающихся между двумя свистками сожрать всё, что им подали в вокзальном буфете. Луи-Фердинанд Селин. «Путешествие на край ночи».
Эрос, способный покорять душу и тело, уплощается и редуцируется до функциональной сексуальной утилитарности. Эросу нечего склеивать. Кстати, в субкультурном поле термин «склеить», как найти партнера, остался. Таким людям говорить о сексе намного проще, чем о любви. Разговор о любви — самый сложный. Потому что говорить о любви - значит, заявить о психической нехватке, о подлинной уязвимости.
Человек, отдающий приказ «люби меня быстро», можно даже усилить этот приказ гиперболой «мгновенно откликайся на мои потребности», не заботится о Другом, он боится узнать про себя то, чего не знает, кто он такой, он требует от другого точного отражения себя и только себя. И тогда мы имеем дело со злокачественным нарциссизмом. У такого человека незыблимые представления обо всем, и от того он не умеет слышать и слушать.
Массовая культура характеризуется беспрепятственным ростом жизненных запросов и безудержной экспансией потребностей. Массовый человек – большой избалованный ребенок, глупец пожизненно и прочно. Глупца выманить из глупости очень сложно, он в некотором образе герметичен.
Нарцисс – юноша, который смог влюбиться только в самого себя и от этого погиб.
«Нарциссизм носит много масок: праведности, следования долгу, доброты и любви, покорности, гордости, – и варьирует от высокомерия и надменности до скромности и незаметности. Каждая нарциссическая личность использует много уловок, чтобы замаскировать свой нарциссизм, и обычно не осознаёт этого» (Эрих Фромм «Теория Зигмунда Фрейда (сборник)»).
Гибель Нарцисса – следствие гнева богини любви Афродиты или богини справедливости Немезиды. Нарцисса неумолимо влечет к смерти, в то время как подлинный божественный Эрос выступает основным препятствием на пути смерти.
Автор: Савкина Светлана Борисовна
Психолог, Аналитический психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru