Иногда смотришь на список Forbes — и кажется, что все эти фамилии живут в какой-то параллельной реальности. Одни наследуют заводы и яхты от родителей, другие взлетают благодаря удачным бракам, третьи просто оказываются в правильной точке на карте больших денег. Но есть истории, которые ломают привычные шаблоны. Для меня такой стала история Елены Батуриной. Девчонка из московской рабочей семьи, дочь обычных заводчан, которая в итоге превратилась в женщину-миллиардера. И пусть кто-то до сих пор приписывает её успех исключительно к покровительству мужа-мэра — реальность, как всегда, сложнее и интереснее.
Я родился позже, чем Батурина начала свой путь, но её биографию перечитываю с каким-то странным азартом. Потому что в ней — не только про бизнес, а про ту самую советскую и постсоветскую эпоху, когда люди буквально строили новую жизнь на руинах старой. Она родилась в 1963 году, в обычной московской квартире, где, как она сама вспоминала, денег «с запасом» никогда не водилось. Родители работали на заводе «Фрезер», и в их понимании счастье — это стабильная зарплата и комната с телевизором. И вот из этого двора выходит девочка, которая через пару десятилетий будет сидеть за столом переговоров с банкирами мирового уровня.
Меня всегда цепляет этот момент: семья настояла, чтобы она пошла работать сразу после школы. Не из жесткости, а из банальной необходимости. Денег не хватало, и семнадцатилетняя Лена оказалась в отделе главного технолога, чертила детали, проектировала, разбиралась в бумагах. Она совмещала вечерку в институте и работу, тащила это всё на своих плечах. Согласитесь, мало кто из нынешних студентов может представить, что после лекций тебя ждёт не бар или сериал, а завод с отчетами и планами.
Но именно там, в атмосфере цехов и чертежей, закалился характер. Она научилась работать не на показ, а на результат. А дальше — всё как в хорошей драме: научная работа в институте, переход в экономический блок Мосгорисполкома и та самая судьбоносная встреча с Юрием Лужковым. Тогда он ещё был «всего лишь» зампредом, а она — энергичной девушкой со взглядами, которые выходили за рамки привычного.
В 1989-м Батурина вместе с братом решается на шаг, который сегодня кажется очевидным, но тогда был прыжком в неизвестность. Они создают кооператив. Смешно вспомнить, но начинали они с программного обеспечения и компьютеров. Никаких миллиардов, никакого бетона и небоскрёбов — просто попытка поймать волну перемен. И поймали: через два года появляется «Интеко». По сути, маленькая фирма по производству пластиковых изделий, которая со временем превратится в одну из самых влиятельных корпораций страны.
Меня восхищает этот эпизод с «Лужниками». 1998 год, кризис, рубль валится, все в панике, а «Интеко» выигрывает тендер на 85 тысяч пластиковых кресел для главного стадиона страны. И это был перелом. Не просто контракт, а входной билет в клуб больших игроков. Потом пошли цементные заводы, строительные комбинаты, целые микрорайоны. Москва начала обрастать «новой архитектурой девяностых», а фамилия Батурина — звучать всё громче.
Если отмотать плёнку назад и представить конец 80-х, вряд ли кто-то мог вообразить, что их встреча станет частью большой истории Москвы. Лужков тогда ещё не мэр, но уже заметная фигура, чиновник с репутацией человека дела. Она — амбициозная сотрудница комиссии, привыкшая спорить и доказывать свою правоту. Говорят, его зацепил не внешний блеск (его-то как раз у неё и не было), а напор, интеллект и умение держаться. В 1991-м они расписались. Для него это был третий брак, для неё — первый. Разница в возрасте — четверть века. Скептики крутили пальцем у виска, мол, что она нашла в этом невысоком, лысеющем чиновнике? Но, кажется, их союз был куда прочнее и реальнее, чем браки многих «идеальных пар» на обложках журналов.
Через год у них родилась дочь, потом ещё одна. Дома, по словам младшей, царила «сказочная любовь». И тут важно понимать: да, он был её опорой, но приписывать её бизнес-империю только фамилии мужа — слишком примитивно. Он открывал двери, а дальше внутри комнат она действовала сама. «Интеко» к середине 2000-х превратилось в настоящий монстр. «Гранд-паркъ» на Ходынке, «Шуваловский», «Волжский», десятки объектов в Петербурге и регионах. Москва тех лет — это не только политические интриги, но и новые жилые массивы, стекло и бетон, за которыми стояла в том числе и она.
Но за успехи всегда приходится платить. В 2006-м вспыхнул громкий семейный конфликт с братом Виктором. Таких историй я видел много: деньги рано или поздно ломают даже самые близкие связи. В итоге она осталась с 99% акций, а он ушёл. Снаружи это выглядело как жёсткий бизнес-шаг, внутри — наверняка боль и разрыв, который уже не зашьёшь.
А потом пришёл 2010-й. Лужков теряет доверие Кремля, и это автоматически становится приговором и для её «Интеко». В России бизнес редко бывает вне политики, а уж такой — тем более. Она успевает продать активы, выручает, по разным данным, около $1,2 млрд. Цифра астрономическая, но с учётом долгов и обязательств «на руках» остаётся гораздо меньше. Многие тогда думали: всё, конец истории, в списках Forbes её больше не увидим. Но Батурина сделала то, что делает не каждый — вывела капитал за пределы страны и начала новую главу.
Меня в этой истории всегда поражал их с Лужковым жест в 2016 году — венчание. 25 лет брака позади, возраст, болезни, усталость, а они идут в храм и делают шаг, который выглядит не бизнес-решением, а чистой эмоцией. Через год они окончательно уезжают в Австрию, в тот самый замок в Аурахе, а в 2019-м он уходит из жизни. В какой-то момент их история перестала быть про миллиарды, а стала про очень простые вещи — любовь, верность и утрату.
После продажи «Интеко» и переезда за границу Елена Батурина словно сменила сцену. Вместо московских строительных площадок — альпийские виды Кицбюэля, вместо совещаний в мэрии — встречи с европейскими банкирами. Они с Лужковым купили замок в Австрии, и если честно, даже звучит это так, будто сценарий пишет какой-то романист. Уехать из страны, где тебя десятилетиями знали как «первую бизнес-леди», и обосноваться в замке — это ведь не только про комфорт, это про желание начать всё заново.
Батурина переключилась на международные инвестиции. Гостиницы в Чехии и России, недвижимость в США, солнечные проекты в Италии и Греции, даже мембранное строительство в Германии. Она шагнула в ту самую игру, где политика и финансы переплетены не меньше, чем дома. Сначала всё выглядело гладко — никаких санкций, никаких громких упоминаний в прессе. Наоборот — западные фонды видели в ней «свою».
Но у бизнеса есть своя математика. Гостиницы начали закрываться, строительные проекты буксовать. Было взыскание на миллиарды рублей за доли в «Интеко». Forbes фиксировал падение состояния: минус $100 миллионов за год, и это звучит жёстко, даже если у тебя остаётся миллиард. Я ловлю себя на мысли: в этом есть что-то справедливое. Нельзя жить только на воспоминаниях о былой империи — мир требует новых решений, новых идей. И даже она, с её хваткой, в какой-то момент начала проигрывать гонку.
Тем не менее в списках она до сих пор. В 2024-м Forbes ставил её на 2287 место среди мировых миллиардеров с $1,3 млрд. В России — сотая строчка. Она больше не «первая», но всё равно остаётся в игре. И знаете, мне даже интереснее смотреть на неё не как на недосягаемую «королеву девелопмента», а как на женщину, которая прошла через падение и не исчезла.
Есть и другая сторона — человеческая. Увлечение лошадьми, конный спорт, где она реально вкладывала силы и деньги, а не просто «для галочки». Истории про то, как на её конюшне жили лошади-инвалиды, звучат очень по-человечески. Или её коллекция фарфора, часть которой она отдала «Царицыну». В этом чувствуется, что за бизнес-маской всегда была личность с интересами и странностями.
А теперь — о том, что стало для многих сюрпризом. За последние десять лет Батурина будто заново изобрела себя внешне. Вспомните её образ в нулевых: строгие брючные костюмы, минимум косметики, никакой игры в «глянец». Она производила впечатление женщины, для которой внешность — лишняя деталь. Её даже называли «мужиком в юбке» — грубовато, но отражало то, как её воспринимали. И вот вдруг — новые фото. Подтянутая фигура, стильные наряды, мягкая прическа с локонами, лёгкий макияж. Говорят, были пластические операции, липосакция, работа стилистов. Возможно. Но суть не в этом. Она наконец позволила себе выглядеть не как броня, а как женщина. И, как ни странно, именно сейчас, в свои «за 60», Батурина выглядит легче и свободнее, чем двадцать лет назад.
Когда я думаю о Батуриной, у меня нет желания лепить из неё икону или, наоборот, демонизировать. Она — зеркало времени, в котором мы все жили или живём. В 90-е умела рисковать, в нулевые пользовалась ресурсами мужа, в десятые спасала капитал, уезжала, искала себя в Европе. В двадцатые — снова в списках Forbes, но уже не на первых строчках, а где-то сбоку, словно из другого измерения.
Мне кажется, она прожила несколько жизней в одной. Девочка с завода, инженер-конструктор. Бизнесвумен в стране, где само слово «бизнес» тогда ещё звучало диковато. Жена мэра — с той самой смесью любви и власти, которая всегда вызывает споры. Вдова, которая тихо уехала за границу, но осталась на плаву. И, наконец, женщина, которая спустя десятилетия вдруг показала всем новую себя — не суровую «леди-инвестора», а стильную, ухоженную, будто сбросившую груз прошлых лет.
Можно ли её уважать? Думаю, да — за упорство и способность держаться. Можно ли её критиковать? Конечно — за связи, за схемы, за ту самую «неразделимость бизнеса и власти». Но главное — она не растворилась. Не исчезла, как многие «звёзды» той эпохи.
Я иногда думаю: что останется в истории? Не цифры Forbes, не квадратные метры «Шуваловского». Останется образ женщины, которая вытащила себя из тесной московской квартиры в мир больших денег и больших ставок. И да, её путь — не для подражания. Но для понимания того, как работала и работает наша реальность — абсолютно точно.
Мы часто ищем простые ответы: «повезло с мужем», «сидела на потоках», «всё унаследовала». Но реальность всегда сложнее. В её случае — это смесь удачи, брака, жёсткости и настоящей работы. И это делает её историю не менее важной, чем любые сухие рейтинги.
И знаете, что меня удивляет больше всего? Что спустя шесть десятков лет жизни она вдруг стала выглядеть лучше, чем раньше. Может, это и есть её главная победа — умение сбросить броню, когда уже никто не ждёт?
Спасибо, что дочитали. Если вам близок такой взгляд на судьбы людей и эпохи — заглядывайте в мой Телеграм, там мы продолжаем говорить честно и без прикрас. Поддержите канал донатом, чтобы мы могли и дальше радовать вас историями, мы правда стараемся для вас ❤️