Когда ты впервые видишь τσιτσιμπίρα, ты думаешь: «О, самогон с травами… ну, как у всех».
А потом ты берёшь чайную ложку — и закрываешь глаза. И вдруг — ты слышишь голос.
Не в мечте.
Не в сне.
А в тишине. Как будто кто-то шепчет: «Я всё ещё здесь.» Это не алкоголь.
Это традиция, которая живёт в домах, где никто не говорит о потере. На Кипре говорят: «Цицибира не пьётся. Её переживают.
И если ты чувствуешь что-то после одной ложки — ты не пьяный.
Ты — просто вспомнил.» В 2001 году, в горной деревне Агиос Αθανάσιος, старик по имени Стефанос потерял сына — не от болезни, не от аварии.
Он ушёл в город, чтобы найти работу.
И пропал.
Нашли только его рюкзак — с пустым термосом и запиской: «Папа, я вернусь. Не жди.» Стефанос не плакал.
Он не стал искать.
Он просто начал готовить τσιτσιμπίρα. Брал самогон — из своего же дистиллятора.
Добавлял:
— кориандр — потому что он любил запах полей,
— мяту — потому что она пахнет летом,
— базилик — потому что он всегда рос рядом с домом,
— розмарин — пото