Наше с мужем терпение лопнуло.
Теперь доченька сама по себе, и пусть в следующий раз, когда её хахаль решит бросить, она не бежит к нам за утешением. В двадцать девять лет мозгов уже должно быть побольше. Вике десяти лет не хватило, чтобы понять: её Димка любит исключительно себя. Он любит, когда ему комфортно. А если находит более удобное место — без сожаления перемещается туда.
С этим Димой Вика познакомилась ещё в университете. Ах, какая же была великая любовь! Правда, только с её стороны. Он за год, наверное, сам раза четыре позвонил и ешё один раз подарил розу.
А она к нему мчалась на крыльях любви, готовила ему, причём продукты покупала на свои деньги с подработки, убиралась, почти забросила учёбу, хотя мы с отцом платили за обучение.
— Вика, — уговаривала я тогда, — ну как же так? Ты же всё время у него, а он…
— Мама, не начинай! — отмахивалась дочь. — У нас любовь.
Ей же надо было «масика» кормить, надо было работать — Дима же студент, ему работать некогда. А Вика, как лошадь, тянула на себе всё. Учёбу в итоге забросила, хотя мы с этим были категорически не согласны.
— Мы с Димой решили, что сначала он получит образование и пойдёт работать, а потом я своё закончу, — выдала нам дочь.
— А почему не наоборот? — не выдержал отец.
— Ну, у меня-то работа уже есть, а Диме ещё искать придётся, — пожала плечами Вика.
Что-то доказывать ей было глупо, поэтому мы с отцом сразу сказали, что от нас она больше не получит ни копейки. Содержать чужого парня, который так удачно пристроился, мы точно не собирались. А если дочь совсем дура — ну флаг ей в руки.
Диме тогда оставалось доучиться два года. Все эти два года Вика с ним жила, обеспечивала его, готовила, убирала. Но как только он доучился — через месяц вся «любовь» куда-то делась, и он с Викой разошёлся.
Куда же дочь? В слезах и соплях явилась к нам. Месяц ревела как ненормальная — уже думали по врачам её таскать. Но вроде бы пришла в себя, снова устроилась на работу, восстановилась на заочном, жизнь продолжалась. Я думала: одной наглядной демонстрации нутра её Димки ей хватило. Но нет!
Полтора года мы жили спокойно. А потом Вика… вдруг заявляет:
— Дима писал, говорит, что ему тяжело, что всё осознал… — и глаза блестят. — Мам, я к нему поеду.
— У тебя гордость есть? — я чуть не закричала. — Он же об тебя ноги уже вытер.
— Это любовь, мама. Каждый имеет право на ошибку, — упрямо ответила дочь.
Муж только пожал плечами:
— Отпусти, — тихо сказал он. — Всё равно не остановишь.
Полгода длилось её «счастье». Потом Дима уехал в другой город искать работу, обещал её потом к себе забрать. Но вскоре по телефону опять бросил: «Мы не подходим друг другу». И всё по-новой — слёзы, истерики. Жалко её, но я надеялась, что хоть теперь-то она всё поймёт.
Но нет! Ещё дважды возвращалась к Диме. Стоило ему только пальцем поманить — Вика бежала. А как у него всё налаживалось, она снова получала отворот-поворот.
Последние три года, слава богу, было тихо. Дочь жила спокойно, нашла хорошего парня. Когда они объявили о свадьбе, у меня камень с души свалился. Одумалась наконец-то!
Жених очень старался ей угодить, по нему было видно — любит. Я уже платье выбирала. Но дочь сама всё сломала. За две недели до торжества внезапно возвращает жениху кольцо:
— Прости, но свадьбы не будет, — и, не объяснив ничего, улетает в другой город.
К кому? Вы не поверите — к Диме. Опять к тому же самому!
Свадьба… деньги вложены, гости приглашены, банкет заказан. Жених бледный, как мел. На него страшно было смотреть. Нам с мужем Вика позвонила в тот день, когда свадьба уже должна была пройти.
— Мам, пап, привет! — щебетала в трубку счастливым голосом. — Как у вас дела?
— Никак, — сухо ответил отец. — С тобой больше никто не будет общаться.
И положил трубку.
Мы сразу заблокировали её номер. Надоело каждый раз рвать сердце, когда она, словно побитая собака, приползает после своего Димы. Потом она писала с разных номеров, не понимала, почему мы не хотим разговаривать.
Правда, единственное, что за жениха её можно было порадоваться— что не успел дуру в жёны взять: ещё хуже бы было, если бы она смоталась после росписи. Пусть теперь Вика сама разбирается со своей жизнью. У нас больше нет сил терпеть эту бесконечную глупость и рвать душу каждый раз, когда она снова бежит к своему Диме.