Ханс Рудольф «Руди» Гигер (нем. Hans Rudolf «Rüdi» Giger; 5 февраля 1940, Кур Граубюнден, Швейцария –12 мая 2014, Цюрих, Швейцария) – швейцарский художник, представитель фантастического реализма, наиболее известный своей дизайнерской работой для фильма «Чужой».
Родился в швейцарском городе Кур (кантон Граубюнден, Швейцария) в семье аптекаря. Катализатором развития воображения и без того увлечённого всем тёмным и таинственным ребёнка, послужил подаренный в шестилетнем возрасте отцом настоящий человеческий череп, который тому прислали из швейцарской фармацевтической компании Ciba-Geigy с которой Гигер старший сотрудничал будучи известным фармацевтом и президентом Ассоциации аптекарей.
Впервые рисунки Гигера (цикл «Atomkinder» – «Атомные дети») публиковались с 1959 году в журнале, издававшемся в школе Кура, а также в подпольных изданиях типа «Clou» и «Hotcha».
Первые плакаты начинают публиковаться уже в 1969 году, в это же время открываются его первые персональные выставки.
Истинная слава пришла к нему в 1977 с выходом третьей книги «Некрономикон». Особенно этот сборник рисунков привлек внимание английского режиссёра Ридли Скотта. Тот пригласил Гигера для работы над концептом существ, художественным дизайном своего фильма «Чужой» и создания образа ксеноморфа. Впоследствии работа над этим фильмом принесла художнику «Оскар» в 1980 году за «Лучшие визуальные эффекты». Рисунки его «монстра» послужили эскизами и для последующих 3 фильмов, и для дилогии «Чужой против Хищника», хотя в этих фильмах образ и сама сущность пришельца с кислотной кровью была кардинально изменена.
В 1998 году Гигер приобрёл шато Сен-Жермен в Грюйере, Швейцария, и теперь этот дом является действующим музеем Х. Р. Гигера и постоянным хранилищем его работ; также маэстро предоставляет экспозиционную площадь музея для выставок других художников, принадлежащих к направлению фантастического реализма. Последние годы жил и работал в Цюрихе.
Скончался 12 мая 2014 года в больнице от травм, полученных при падении с лестницы.
Неугомонному Хансу всегда было сложно сосредоточиться на чём-то одном. Его привлекали самые разные вещи. Начиная с создания комнаты страха («чёрная комната») и поезда-призрака, заканчивая рисованием и коллекционированием оружия. Отец Гигера не разделял творческих порывов сына, считая живопись «безденежным ремеслом». Однако именно он, сам того не желая, ещё больше пробудил в сыне интерес ко всякой «чертовщине» и рисованию. Он подарил Хансу человеческий череп, который получил в фармацевтическом доме. Художник будет хранить его всю оставшуюся жизнь.
Прогулки с человеческим черепом были не единственной странностью Гигера. Он некоторое время был одержим гильотиной, как новаторским способом казни для своего времени. Будущий создатель Чужого даже купил небольшую пластмассовую модель, однако сделать гильотину в натуральную величину не получилось – не нашлось подходящего лезвия.
Еще одним событием, повлиявшим на юного Ханса, стало посещение выставки о Древнем Египте. Мальчика туда привела старшая сестра, а потом долго смеялась над его испугом. Ханс был в ужасе от мумии египетской принцессы с остатками кожи на почерневших костях. Казалось бы, сходил и испугался – любой ребёнок запомнит такую выставку на всю жизнь. Однако позже Гигер признавался своей второй жене, что «ходил туда почти каждое воскресенье, один, чтобы посидеть рядом с мумией. Этот опыт сопровождал его всю жизнь. А темы черной бездны подвала, костей и египетской культуры оказали огромное влияние на его творчество».
Помимо различных ужастиков, Гигер очень любил оружие. Несмотря на то, что по словам художника, он не одобрял оружие для убийства людей или животных, у него была внушительная коллекция пистолетов. Еще в родном Чуре он познакомился с неким антикваром. Судя по воспоминаниям Гигера, этот человек был тем еще персонажем: добавлял в свой кофе бензин для тонуса, мог голыми руками прикасаться к оголенному проводу с напряжением в 220 в. Антиквар учил мальчика отливать свинцовые пули, правильно заправлять патроны и дарил Хансу старое оружие. Вскоре у будущего художника собралась внушительная коллекция: от стреляющей трости до отцовского Маузера и всевозможных револьверов.
До начала 60-х годов творческий энтузиазм Гигера ограничивался порнографическими иллюстрациями для одноклассников. Он словно медленно подкрадывался к той черте, за которой начинался Гигер-художник.
Активно творить Гигер начинает в начале 60-х годов. Этот период связан с работами «Атомные дети» (1963–1964), «Шахты» (1964–1966) и «Машина рождения» (1963–1966). Впервые рисунки «Атомных детей» появились в 1959 году в андеграундных журналах Сlоu и Ноtсhа. Кроме морального удовлетворения за них Гигер больше ничего не получил.
«Атомные дети»
Серия «Атомные дети» была выполнена индийскими чернилами. В то время Гигер уже учился в Школе прикладных искусств в Цюрихе. В этой работе воплощен страх перед ядерной войной, который был доведен до максимума Карибским кризисом (1962).
Симбиоз механики и органики здесь еще не прослеживался явно, зато теме мутации было уделено большое внимание. Искорёженные тела позже найдут своё место в ряде компьютерных игр, разработчики которых постарались на славу в плане визуала.
Атомные дети – андеграундная карикатура Гигера, предшественник его более зрелого творчества. Стоит обратить внимание на повторяющийся образ – человеческий торс, лишённый некоторых конечностей. Это – часть мира, в котором торжествует постапокалиптическое безумие, изменившее физическую природу человека.
По воспоминаниям близких людей Гигера, он был восприимчив к разного рода бессознательным и социальным страхам. Рисование было его терапией, способом справиться с тревогой и кошмарами. В этом смысле примечательна ещё одна серия работ раннего периода – «Шахты».
«Шахты»
Своё начало эти творения берут в снах Гигера. В момент создания картин его преследовала целая серия кошмаров.
«На лестничной клетке дома моих родителей в Чуре было потайное окно, которое выходило в отель «Три короля», расположенный по соседству. Оно всегда было закрыто. Но в моих снах или ночных блужданиях это окно было открыто. И через него я видел гигантские, бездонные шахты, залитые бледно-желтым светом. На стенах – крутые и коварные деревянные лестницы без перил», – вспоминал Гигер в Necronomicon I.
После того, как он начинал переносить сновидения на холст, кошмары переставали мучить его. Окна были закрыты, а пропасти исчезали. Видимо Гигер всю жизнь будет с помощью подобной терапии бороться с внутренними страхами и демонами, учитывая визуальные образы его творчества.
«Проходы»
Эта серия также была создана под влиянием снов. Художник видел, что его заперли в комнате с единственным выходом – тёмным железным проходом. В попытках выбраться через него, Гигер постоянно застревал, задыхаясь и не в силах сдвинуться ни назад, ни вперед. Вновь ему на помощь пришла арт-терапия.
Серия также отсылает нас к родовой травме художника. В картине «Проход I» Гигер изобразил свои впечатления от рассказа матери о сложных родах: новорождённого пришлось извлекать щипцами. По словам Ханса, он даже помнил этот момент. И здесь, по словам друга-психиатра Станислава Грофа, Гигер в полной мере проявил себя как визионер. Он в точности изобразил мрачные воспоминания, которые большинство людей боятся анализировать самостоятельно.
Фрейд и Лавкрафт
Назвать Гигера убеждённым Фрейдистом было бы ошибкой. Он начал исследовать различные области человеческого знания вскоре после после получения образования промышленного дизайнера и архитектора интерьера. Да, Гигер не учился на художника в классическом понимании этого слова. Разумеется, труды основателя психоанализа не могли пройти мимо него: во время знакомства с трудами Фрейда художник даже вёл собственный дневник снов. А вот использовал ли Ханс Гигер детородные органы и отсылки в сексу сознательно? В своих интервью он преуменьшает любую сексуальную символику, говоря, что большинство людей склонны видеть пенисы в каждой колонне и вагины в каждом отверстии.
Не стоит забывать и о духе времени, в котором жил Гигер. В 1969 году отгремел первый фестиваль Вудсток, эксперименты были повсюду: в музыке, в литературе, в живописи и в кино. Запрещённые вещества, призванные расширить границы сознания, сопровождали практически всех творцов. Чего стоят хотя бы друзья и соратники Гигера той эпохи. Тот же Сальвадор Дали – весьма эксцентричный человек, который пригласил девушку Ханса, чтобы устроить мистическую оргию с какими-то хиппи. А самого Гигера, разумеется, на этот праздник жизни никто не позвал. Или художник Фридрих Кун, известный алкоголик и провокатор, о похождениях которого можно было написать массивную книгу.
Все эти знакомства, увлечения, модные движения в той или иной мере сказывались на творчестве Гигера, основой которого были его страхи, сны и щепотка потустороннего. Кстати, с мистикой и оккультизмом у Гигера не было тесных отношений, хотя по его работам так не скажешь:
«Его увлечение оккультизмом пришло от Сергея Головина – художника, писателя, философа и близкого друга, с которым он познакомился когда начал работать над книгой „Некрономикон“.
Головин много знал об оккультизме и мистицизме. Он познакомил Ганса с творчеством писателя Говарда Лавкрафта и режиссёра Фреди Мюрера. Интерес Гигера к оккультизму ясен, потому что там есть большие темы для исследования души: сексуальность, искупление и власть. Но сам он никогда не практиковал эти вещи», – позже вспоминала Кармен Гигер, жена художника.
Гигер и сюрреализм
Куда большее влияние на Гигера оказал сюрреализм. Хоть художник и отходил от некоторых основных законов этого течения, можно сказать, что его искусство существует во вселенной, которая смоделирована сюрреализмомом. Сам Гигер признавал влияние этой школы на своё творчество, называл её актуальной и фантастической.
Именно сюрреалисты создали теорию освобождения желания, изобретая методы, направленные на воспроизведение механизмов сновидений. Очень актуально для Гигера. Сюрреалисты провозглашали и активно использовали неконтролируемое создание работ – автоматическое письмо. Гигер использовал подобный подход в живописи, стараясь отключать контроль со стороны разума. Он предпочитал отдавать приоритет диктату мысли. Этому способствовал и его переход к работе аэрографом. Гигер освоил этот инструмент самостоятельно, работая от руки и без предварительных набросков.
Для Гигера работа аэрографом была чем-то магическим и требовала пребывания в определённой степени транса. Порой он погружался в него настолько, что позже, организуя выставки, всерьез не мог понять, как он мог нарисовать ту или иную картину.
Биомеханоидный период
В этот период были созданы одни из наиболее известных аэрографических полотен Гигера: «Эротомеханика», «Пейзаж», «Заклинания», «Некроном», «Ли», «Чужой». Основной художественный мотив – связь человечества с технологиями и последующие изменения. В книге Necronomicon Гигер писал:
В своих картинах художник уникальным образом запечатлел недуги современного общества: диктат технологий, разрушение окружающей среды, войны, терроризм и отчуждение по отношению к своему телу, друг к другу и к природе. Если бы Гигер дожил до наших дней, он бы наверняка был поражён, насколько визионерскими оказались его образы. Сегодня невозможно представить жизнь человека без гаджетов, которые буквально стали продолжение рук, ног и мозга. Границы между биологией и технологиями постепенно исчезают.
Этот период – вершина творческого пути художника. Именно тогда он впервые нарисовал существо, основанное на реальном человеке. Моделью послужила Ли Тоблер, та самая возлюбленная Гигера, которая позднее совершила самоубийство. Портрет станет основой для женских лиц в поздних работах: высокие скулы, широкие миндалевидные глаза и тонкие черты лица.
Часть картин этого периода насыщена символизмом и религиозным подтекстом. Например, серия полотен «Заклинание», где помимо Ли присутствует рогатый Бафомет, символ сатанизма. Или известная картина Satan I, любимая дьяволопоклонниками всех мастей.
К этому периоду относится также знаменитая серия «Дюна», которую Гигер создал для проекта режиссера Алехандро Ходоровски. Однако экранизации романа Фрэнка Герберта не суждено было осуществиться, проект погряз в производственном аду. По сути, Гигер прикоснулся к миру кино еще до фильма «Чужой», но первый блин вышел комом. Будь художник более суеверным, мир мог бы не увидеть легендарного пришельца на экранах.
В это время популярность Гигера растёт, а его уникальный стиль вызывает в ценителях искусства широкий спектр эмоций: от благоговения до отвращения. Маэстро создает свою вселенную со своими законами. На его картинках почти нет открытых пространств и видимых источников света. Даже в серии Biomechanical Landscapes чувствуется теснота, которая граничит с клаустрофобией.
Тема смерти пронизывает все творения Гигера. Но не сама по себе, а как следствие слияния жизни с неорганикой. Таким образом, жизнь и смерть смешиваются. Всё усиливается постоянными гигеровскими мотивами: полуразложившиеся младенцы, репродуктивные органы обоих полов, женщины, в позах, указывающих на соитие или роды. Работы мрачного гения также подталкивают к теме телесности и человечности. Живой разум, объединенный с машиной и лишённый тела, остаётся человеческим или нет?
В творчестве Гигера можно найти еще два интересных момента. Первый – дети и младенцы на его картинах имеют весьма узнаваемые черты самого художника: в первую очередь рот и глаза. Сравните сами.
Второй момент: во вселенной Гигера плоть и механика не враждебны по отношению друг к другу, они взаимодополняемы. Существа его вселенной находятся в состоянии одновременной боли и удовольствия. Сравните, например, картины еще одного апокалиптического творца – польского художника Здзислава Бексиньского. Существа на его картинах явно испытывают больше мучений.
Чужой Ридли Скотта
Чужого любят почти все. Гигер после успеха фильма и получения премии «Оскар», сетовал на то, что его знают исключительно благодаря дизайну Чужого и не воспринимают всерьёз остальное творчество. С 1979 года у него развилась настоящая «аллергия на вопросы о Чужом».
В основу дизайна ксеноморфа легла серия Necronom, написанная до выхода фильма. На картинах можно увидеть существо в лучших традициях Гигера: монохромные цвета, тело частично человеческое, частично механическое.
В общей сложности Гигер нарисовал порядка тридцати картин для проекта режиссёра Ридли Скотта. Они включают инопланетный корабль, яйца ксеноморфа, лицехватов и самого Чужого в разных ракурсах. Художник искусно объединил гуманоидные черты с элементами насекомых. А ведь многие люди боятся членистоногих и испытывают к ним отвращение. В первую очередь это касается скорпионов, ос и тараканов, поэтому такой симбиоз гарантировал успех.
Дальнейший путь в сфере кино у Гигера откровенно не задался. Несмотря на то, что он считался отцом Чужого, третья картина франшизы привела к скандалу между художником и продюсерами киноленты «Чужой 3». Гигера попросту не указали в титрах.