С зимы я мечтала о море. Нет, не о каких-то там Эмиратах или Турции – на это мои мысли даже в мечтах не простирались. Просто – съездить к нашему родному Черному морю, пожить у какой-нибудь бабульки в летнем домике, и все время проводить на пляже.
Только даже и на эту скромную мечту денег у меня не было. Скромная заплата и невыплаченные кредиты не позволяли.
Последний кредит был оформлен совсем недавно: рассыпался старый диванчик, на котором спала, и – хочешь – не хочешь, а влезать в очередную кабалу пришлось.
С диваном была целая эпопея: выбрала, привезла, полдня любовалась, а ночью сломался какой-то механизм, и утром вернуть его в искомое состояние я не смогла. Позвонила брату – он юрист, и, пройдя через кучу препонов и утрату нервных клеток, которые, как известно, не восстанавливаются, диван все-таки был поменян, и сейчас украшал мою двухкомнатную хрущевку современным дизайном, который, впрочем, был единственным на фоне старой, но добротной мебели бабули.
Мечты мечтами, а реальность диктовала мне совсем другое, более прозаическое: остаться в Петербурге, который до скрежета зубовного достал своей предсказуемой природной непредсказуемостью, либо поехать к подружке в деревню к бабушке, увы, в этом же регионе, со средней летней температурой плюс восемнадцать.
В конце мая, в курилке, я случайно услышала разговор моей молодой коллеги (мне тридцать пять) о том, что ее бабушка, мать отца, живет в Лазоревском, и она часто ездит к ней в летний сезон. Переварив информацию, я тут же вспомнила свои несколько подзабытые мечты, и к середине июня мы с Яной – молодой коллегой, были подружки, не разлей - вода, чем та очень гордилась. Мне, впрочем, Яна тоже оказалась по душе – хорошая простая девчонка, не вредная.
...К тридцати пяти у меня не было ни мужа, ни детей. Был опыт гражданского брака. Общались в одной компании, вкусненько целовались и решили сойтись, с перспективой пожениться. Но совместное проживание разочаровало – ни он, ни я не были готовы к этому, да и любви, как оказалось, не было и в помине. Поняли мы это не сразу и три года тянули сермяжную лямку совместного бытия. В конце концов, разбежались, и сей опыт начисто отбил у меня желания строить какие-то отношения. А когда я стала владелицей собственной квартиры, то и вовсе, вести кого-либо в мои хоромы расхотелось. Сама себе хозяйка – не жизнь, а малина!
Правда, женское начало в какой-то момент принялось настойчиво напоминать о себе, но житейский опыт сделал меня придирчивой и очень разборчивой (даже слишком), а посему, при имеющемся желании построить семью и нарожать деток, получалось это слабо.
Яна, моя новая подружка, двадцати трех лет отроду, парня тоже не имела, как она говорила: были отношения, но закончились, в этом вопросе была более чем озабочена, и любой маломальский претендент рассматривался ей серьезно.
Бабушка, проживающая в Лазоревском, была матерью её отца, который уже несколько лет жил в другой семье. Яночку она обожала, бывшую невестку – тоже, зато люто ненавидела новую, и все мечтала рассорить молодуху и вернуть все на круги своя. Яна относилась к этому скептически, на отца была сильно обижена и почти с ним не общалась.
... Теперь мы с ней ходили по разным мероприятиям, которые нам бесплатно раздавал профсоюз, после чего выпивали по чашке кофе и гуляли по городу, оживленно обсуждая события дня. Иногда она ночевала у меня, и мы выпивали с ней бутылочку Рислинга на двоих, углубляясь в более интимные подробности своей жизни.
Вот тогда-то я ей и намекнула про совместную поездку. Та обрадовалась, сказала, что позвонит бабуле, и спросит, согласна ли та принять её с подружкой.
Бабуля не возражала, и мы рьяно принялись готовиться к отпуску.
Мне пришлось ехать, а это было в середине августа, - на пару дней раньше, так как немного не совпали отпуска и у Яниной мамы был юбилей – сорок пять. Меня это не огорчило, тем более, что с её бабушкой Ниной Николаевной, все было обговорено. Осмотрюсь, нагуляюсь по городу, накупаюсь и постараюсь не сгореть на мощном южном солнце.
По приезду, в аэропорту меня облепили таксисты и арендаторы жилья. Мимо вторых я гордо прошла и села в такси.
Дом оказался далековато от центра, зато я сразу увидела море – оно было в трехстах метрах. Я позвонила в дверь, и очень удивилась, когда дверь мне открыл мужчина средних лет, причем одетый по офисной форме – в костюме, белоснежной рубашке и галстуке.
- Вы кто? – удивился он.
Я, поначалу немного растерявшись, быстро пришла в себя и попросила Нину Николаевну.
- Это моя мать, - ответил мужчина, - только её нет. У неё случился инфаркт, она в больнице.
Совсем уж растерявшись, я проблеяла что-то о том, что я - подруга Яны, внучки Нины Николаевны, и что Нина Николаевна пригласила нас к себе.
- Яны? Так она тоже приедет? – Удивился мужчина, и, добавил, - я её отец. Буду рад повидать дочку в кои-то веки. Проходите.
Мужчина распахнул дверь и подхватил мою сумку. Указав на небольшой летний домик в саду, он сказал, что я могу располагаться в нем. Принес ключи, и, извинившись, уехал в больницу.
Жилище было вполне пригодным, в нем стояли две кровати, шкаф и телевизор на тумбочке. Присутствовал и холодильник, и небольшой стол с чайником и микроволновкой. Жить можно!
Я разложила вещи, и вышла на территорию дома – осмотреться. Тут же съела попавшиеся на глаза персик и грушу – прямо с дерева! Для северного жителя – экзотика! Мне понравилось, что этого всего здесь было в изобилии – деньги не тратить.
Почти сутки проведшая в сборах и пути, я устала, и, не смотря на то, что было только восемь вечера, улеглась спать, открыв окна, которые предусмотрительно были затянуты противомоскитными сетками.
Видимо, оттого, что перевозбудилась – впечатлений от прошедшего дня было достаточно, я не сразу заснула. Южная ночь, бархатно-черная, навалилась внезапно, потемнело, и в окно ласково потянулся нежный аромат ночной фиалки, он ненавязчиво и мило помог мне погрузиться в сладкий сон, причем эротической направленности.
Ссылка на канал:
Автор Ирина Сычева.