Я помню, как впервые увидел Марию Шарапову на экране — высокий хвост, белая форма, взгляд, в котором было больше вызова, чем в словах любого интервью. Она кричала после удара — не потому, что так положено, а потому что иначе не могла. В этом крике было всё: сила, злость, азарт и одновременно страх потерять момент. Для нас, зрителей, она была олицетворением спортивной машины, созданной для побед. Но теперь, спустя годы, я смотрю на неё иначе: как на женщину, которая смогла выйти из этого бесконечного забега и позволила себе жизнь.
Февраль 2020-го. Казалось, что мир ещё держался на старых рельсах, а впереди — привычный календарь турниров, перелёты, аплодисменты трибун. И вдруг — её заявление о завершении карьеры. Для болельщиков это прозвучало почти как предательство: как так, Мария, ты же ещё могла, ещё не время! Но если прислушаться к ней самой — всё было закономерно. Тело больше не выдерживало, каждое движение отзывалось болью, а душа просила чего-то другого. Спортсмены редко признаются в этом открыто, но усталость от гонки — самая честная причина ухода.
И ведь у неё уже было всё: пять «Больших шлемов», двадцать лет на пике, десятки миллионов призовых и контрактов. Она давно могла позволить себе уйти. Но я думаю, главное не в цифрах. Главное — в решении сказать «хватит» там, где мир ждёт от тебя ещё одного рывка. Для меня это — настоящее мужество, хотя говорят мы сейчас о женщине.
Когда спортсмен уходит из спорта, перед ним словно разворачивается пустая дорога: можно пойти в любую сторону, но чаще всего выбирают проверенные маршруты — тренерство, комментарии, медийность вокруг того же тенниса. Шарапова удивила: она ушла в бизнес. И сделала это так, будто всю жизнь к этому готовилась.
Её состояние оценивали в сотни миллионов долларов, но любопытнее другое: основная часть этих денег пришла не с корта, а с рекламных контрактов. Nike, Porsche, Samsung — список брендов, которые строили свои кампании вокруг её образа, можно было бы читать как каталог роскоши. И вот эти деньги стали не «пенсией» бывшей спортсменки, а стартовым капиталом новой истории.
Мария вложилась в фитнес-аксессуары, солнцезащитную косметику, мобильные сервисы, даже в UFC — казалось бы, совершенно другой мир. Список хаотичный, но в этом хаосе чувствовался её азарт: попробовать, рисковать, искать.
Главный проект — Sugarpova. Конфеты, которые она придумала как «модные сладости». Казалось, идея почти детская, но на деле бренд взлетел: десятки стран, десятки миллионов долларов оборота. Удивительно: теннисистка, привыкшая считать эйсы, вдруг стала играть цифрами продаж. И ведь выигрывала.
Но потом пришел 2020 год. Магазины закрылись, поставки рухнули, продажи просели. Sugarpova начала сдавать. И вот здесь Мария снова показала ту же черту, что и на корте: она не сдаётся окончательно. Компания жива юридически, бренд не похоронен. И кто знает, может быть, ещё увидим его перезапуск.
Я думаю, её инвесторская история интересна не миллионами. Деньги у многих есть. Но не у многих хватает смелости признать: «Я попробую другое. Я снова готова быть новичком».
Есть люди, которые покупают дома ради статуса. А у Шараповой это скорее похоже на поиски пространства, где ей комфортно быть собой. Первым был особняк во Флориде — $3,2 миллиона. Потом — трёхэтажный дом в Лос-Анджелесе, откуда видно океан. Я видел фото: много света, минимум мебели, всё на уровне деталей. Чувствуется, что она сама продумывала, как будет жить в этих комнатах, а не просто доверилась дизайнеру.
Со временем коллекция пополнилась ранчо в Санта-Барбаре и поместьем в Монтесито за $11 миллионов. Для кого-то это звучит как скучная демонстрация роскоши, но я воспринимаю иначе: Мария словно собирает разные ритмы жизни. В Лос-Анджелесе — шум, мода, встречи. В Санта-Барбаре — тишина, вечера с солёным воздухом. В Монтесито — уединение, почти остров. Это не прихоть, а способ оставаться разной.
Но настоящая перемена случилась не с недвижимостью. В 2018 году в её жизни появился Александр Гилкс — британский аукционист, человек из мира искусства. Его часто называли одним из самых стильных мужчин Лондона. Их встреча стала поворотом, и через два года они объявили о помолвке.
Свадьбу планировали, но ситуация 2020 года перечеркнула сценарии. И вместо банкетов в глянцевых журналах у них появилась семья. В 2022 году Мария родила сына Теодора.
Ей было 35. Для спортсменки, привыкшей жить по расписанию турниров, это оказалось совсем другим опытом. В интервью она признавалась: материнство — это новая планета, со своим временем, тревогами и счастьем.
Недавно мальчику исполнилось три года. На фото — она держит его на руках у стола с воздушными шарами. Подпись: «Три! Время идёт быстро». И в этих словах — честность, которой иногда не хватало в её спортивных пресс-конференциях.
Сегодня Шарапова меньше говорит с журналистами, но чаще делится кадрами из своей жизни. Сын, муж, путешествия. Меньше корта — больше человека.
Сейчас, в 2025-м, Шарапову чаще можно увидеть не на корте, а на подиуме модных показов или на благотворительных вечерах. Она всё ещё остаётся лицом крупных брендов, но это уже не главная часть её жизни. Раньше любая фотосессия была продолжением спортивной карьеры — контракт, обязательства, очередная победа вне корта. Теперь это скорее приятное дополнение.
Иногда её критикуют: мол, слишком рано ушла, могла бы ещё пару лет «добить» карьеру. Но я смотрю на её путь иначе. В спорте её всегда определяли как «машину для побед». А в жизни после спорта она показала, что можно быть больше, чем результат.
Для меня особенно ценно видеть, как человек с таким багажом достижений умеет шагнуть в тень — и не бояться этого. Она не старается доказать, что вне корта всё ещё «номер один». Она просто живёт: строит дом, растит сына, выбирает проекты, где интересно самой. И это, пожалуй, и есть настоящее освобождение.
Если честно, в её историях из соцсетей или редких интервью я вижу куда больше жизни, чем в статистике турнирных побед. Там — человеческое, настоящее. Когда она поздравляет Александра с днём рождения или держит на руках Теодора, это не выглядит как продуманная картинка. Там есть мягкость, которой в её «спортивном» образе почти не было.
И в этом контрасте — весь смысл. Девочка из Нягани, которая когда-то кричала после каждого удара на «Уимблдоне», сегодня улыбается в саду собственного дома в Калифорнии. Это другой крик — тихий, внутренний, но куда более важный.
Ведь победа — это не всегда трофей. Иногда победа — это умение остановиться и выбрать свою жизнь.
Спасибо, что дочитали эту статью до конца. Если вам близок такой взгляд на людей и эпохи — загляните в мой Телеграм, там я делюсь новыми историями и наблюдениями о тех, кто меняет правила игры. Поддержите канал донатом — именно так мы сможем продолжать радовать вас новыми текстами, я стараюсь для вас ❤️