Когда я пришла с работы, кухня пахла остатками вчерашнего вечера. Запах был не тот, который должен был принадлежать дому, где живёт семья, — это был запах чужих бутербродов, дешёвого пива и пластика одноразовой посуды. На столе валялись пустые коробки из-под пиццы, баночки с соевыми закусками и пакетики с надписью «Акция: 3 по цене 2».
— Мам, они опять приходили, — сказал мой сын Петя, указывая на разбросанный мусор.
— Да, — тяжело вздохнула я, осматривая хаос. — Опять.
Мой муж, Сергей, лежал на диване и лениво жевал кусок пиццы, посматривая на телевизор. На его лице играла довольная улыбка, как будто он только что выиграл какую-то мелкую, но очень важную победу.
— Ну что, милые, вы не против, если мы завтра еще посидим? — спросил он, не поднимая головы.
Я стояла у холодильника, сжимая ручку дверцы. Внутри лежал почти пустой мир: пакет молок, пара яиц, немного овощей, которые я вчера купила на последние деньги, и остатки супа, который я готовила для детей.
— Сергей, этот холодильник — для нашей семьи, а не для случайных гостей и их вечеринок! — сказала я, не скрывая раздражения.
Он посмотрел на меня, как будто я сказала что-то странное, вроде «солнце не вращается вокруг Земли».
— Ах, Инга, не будь такой скучной. Они мои друзья, — сказал он. — Да и что тут страшного? Мы просто делимся.
— Делимся? — я не удержалась. — Ты называешь «делиться», когда неделю еды, на которую я копила каждую копейку, скармливаешь своим друзьям за вечер?
Он слегка пожал плечами.
— Это же весело! А дети… пусть попробуют что-то новое.
Я сжала кулаки. «Весело», говоришь… Вот только это весело для кого? Не для нас с тобой, Сергей, а для твоих «друзей», которые могут позволить себе пойти в бар или заказать ещё одну пиццу, а у нас с тобой в доме еда заканчивается уже на третий день месяца.
Мои мысли прервал крик двухлетней Насти:
— Мама, я хочу суп!
Я открыла кастрюлю, которая осталась со вчерашнего дня, и поставила её на плиту. Но в глубине души знала: если ещё раз придут его «друзья», супа на всех не хватит.
Мы жили на грани. Каждый месяц я выжимала из себя максимум: экономила на себе, на бытовых мелочах, покупала продукты по акциям, подсчитывала копейки, чтобы дети хотя бы раз в неделю ели свежие овощи и фрукты, какие-то сладости. Я брала подработки, когда могла, но Сергей сидел дома. Никогда не искал работу всерьёз, хотя мог. Вместо этого он приглашал гостей, устраивал шумные посиделки, которые превращали наш маленький бюджет в пустоту.
Прошёл месяц, а мы снова оказались на том же месте: холодильник пуст, на счету — почти ничего, а Сергей снова звонит другу и приглашает его на вечер.
— Инга, а что ты такая злая сегодня? — спрашивал он, когда я подняла глаза от супа.
— Потому что я устала, Сергей. Я устала бороться с пустыми полками, устала покупать еду для детей, чтобы потом смотреть, как ты раздаёшь её своим приятелям. Я не жадная, но у нас нет денег на это.
Он отвернулся, посмотрел в окно и начал играть в телефон, как будто моё слово не имело никакого веса.
На следующий день после очередной вечеринки я решила устроить мини-проверку. Купила продукты на неделю: хлеб, молоко, мясо, овощи. Скромно, но достаточно, чтобы продержаться. Смотрю на него и говорю:
— Сергей, сегодня вечером ни один твой «друг» не придёт. Этот холодильник — для нашей семьи. Всё, что здесь есть, остаётся для нас.
Он только усмехнулся:
— Ладно, посмотрим.
К вечеру в дверь снова кто-то постучал. Я уже не удивлялась. Сердце колотилось, зубы сжимались. Но Сергей открыл дверь с той же самодовольной улыбкой:
— Ребята, заходите!
— Сергей! — выкрикнула я. — Ты что, совсем забыл, что я сказала?!
Он посмотрел на меня с лёгким раздражением, будто я мешала веселью. Его друзья вошли, наполнили комнату смехом и музыкой, а я стояла с рукой на дверце холодильника. Внутри — мои недели работы, скромные продукты, которые я купила на последние деньги.
— Не трогайте это, — сказала я, наконец, голос дрожал. — Этот холодильник — для нашей семьи.
Они переглянулись, Сергей посмотрел на меня, затем на друзей и сказал с улыбкой:
— Ну что, дамы и господа, может, поедим пиццу из соседнего магазина? А то в холодильнике ничего нет.
И тогда что-то внутри меня сломалось. Сколько можно терпеть это безразличие к нашей жизни? Сколько можно позволять людям, которые приходят в наш дом и едят то, что не принадлежит им, разрушать нашу семью?
На следующее утро я проснулась рано. Дети ещё спали. Я тихо собрала вещи: одежду для детей, свои вещи, документы. Сергей спал, погружённый в сон, словно ничего не произошло. На столе остались только недоеденные завтраки, которые я не могла оставить детям.
— Детишки, просыпайтесь, мы едем к бабушке, — сказала я тихо, стараясь не разбудить мужа.
Петя и Настя, не понимая всей серьёзности, радостно вскочили с кроватей. Я взяла их за руки и мы тихо вышли из квартиры, оставляя за собой Сергея и его пустой дом.
Дорога к бабушке была долгой, но спокойной. Я чувствовала, как груз последних лет постепенно спадает с плеч. Конечно, было страшно, но эта тишина была первой за долгие годы, когда я могла дышать спокойно.
Когда мы приехали, бабушка встретила нас с объятиями и улыбкой. Дети радостно побежали играть, а я села на кресло и впервые за долгое время позволила себе просто посидеть. Без шума, без вечеринок, без чужих людей, которые приходят в дом и разрушают твой маленький мир.
Я знала, что впереди будет сложно. Сергей, конечно, позвонит, будет просить прощения, умолять вернуться. Но я уже понимала, что моя семья — это я и дети, и только мы сами должны решать, как жить, что есть и как распределять ресурсы.
Вечером я взглянула на детей, которые мирно спали, и поняла: это был правильный шаг. Наконец-то у нас был наш собственный холодильник, наша еда и наше спокойствие. Без гостей, без вечеринок.
И я знала, что больше никогда не позволю кому-либо разрушать наш дом и нашу жизнь.