— Помнишь, Раиса, о чём ты меня попросила, когда я делал тебе предложение, и о чём мы договорились?
— Конечно, помню. Я хотела, чтобы ты любил меня всегда и относился ко мне с уважением.
Егор нахмурился.
— Это да, — сказал он. — Любовь, уважение. Всё правильно. Но не только. Вспомни, что ещё ты просила и о чём мы договорились?
Раиса задумалась. Егор ждал.
— Вспомнила! — радостно воскликнула Раиса.
— Ну?
— Мы договорились, что твоя мама не станет вмешиваться в нашу с тобой жизнь и не будет приезжать к нам в гости без предупреждения, — ответила Раиса. — И то же самое касается других твоих родственников. Правильно? Об этом договорились?
Егор сделал грустное лицо.
— Да, — тяжело произнёс он. — Такая договорённость тоже была. Но мама и родственники — это так, ерунда, мелочи жизни. А что ещё, Раиса? Самое главное!
— Главнее любви, уважения, твоей мамы и родственников?
— Да! Намного главнее! Вспоминай. О чём ты просила, когда я уговаривал тебя стать моей женой? О чём мы договорились? И что ты предложила?
Раиса снова задумалась.
— О чём же я просила? — задумчиво произнесла она. — Господи, когда же это было-то. Сейчас даже и не вспомню.
— Это было не так давно, как тебе кажется, Раиса. Каких-то четырнадцать лет назад. Ну же! Вспоминай.
— Ну ты хоть намекни. О чём речь-то вообще?
— Мне бы хотелось, Раиса, чтобы ты сама вспомнила. Это очень важно. Понимаешь? Важно, чтобы ты сама. Без моих подсказок или намёков. Ну? О чём мы договаривались?
Раиса сделала задумчивое лицо.
— Разрешать тебе встречаться с друзьями, когда ты захочешь?
— Да не о друзьях сейчас речь, Раиса! — разозлился Егор. — Они-то здесь при чём? Век бы их не видеть. Я тебе говорю о высших этических и нравственных категориях, а ты — друзья. Ну разве так можно?
Раиса! Соберись, в конце-то концов. И вспомни. О чём ты просила? Что потребовала? И я согласился. И мы договорились.
— Честное слово, Егор, не помню. Извини. За это время столько разных событий произошло. У нас уже две почти взрослые дочери. Наверное, то, о чём мы договаривались тогда, сейчас для меня уже и не так важно.
— Ну как не важно, Раиса, как? Ты что? Это очень важно. Всегда было важно, и особенно это важно теперь. Ведь ты и согласилась-то стать моей женой только после того, как мы обо всём этом договорились.
— Даже так?
— Так, Раиса. И мы с тобой договорились тогда, что всю жизнь будем следовать этим принципам.
— Принципам?
— Ну да. Которые стали основополагающей нормой поведения в нашей семье.
— Если это не любовь, не уважение, не мама твоя, не родственники и не друзья, то что же тогда? — тихо произнесла Раиса.
Она снова задумалась. Егор ждал.
— Нет! — решительно произнесла Раиса. — Ничего в голову не идёт. Говори, о чём мы договаривались. Сама не вспомню.
Егор тяжело выдохнул.
— Ну хорошо, — ответил он. — Хорошо! Но мне, как мужчине, обидно, Раиса, что ты этого не помнишь. Ведь ты жена моя. И у нас уже двое детей. А ты не помнишь. Это подозрительно.
— Да говори уже. О чём мы договаривались? Чего такого я от тебя требовала?
— Ты требовала, чтобы я никогда и ничего от тебя не скрывал. И я согласился. И мы договорились ничего не скрывать друг от друга и говорить друг другу только правду, какой бы тяжёлой эта правда ни была.
Мы договорились ни при каких условиях ничего не скрывать друг от друга. Мы оба согласились с тем, что лучше горькая правда, чем ложь. А чтобы нам было легче говорить правду, мы договорились не наказывать друг друга за неё.
— Серьёзно?
— А вот этим своим «серьёзно», Раиса, ты меня сейчас серьёзно пугаешь.
— Ну надо же. А ведь действительно. Договаривались говорить друг другу правду, какой бы тяжёлой она ни была. Как хорошо, что ты это помнишь, Егор.
— Не только говорить правду мы договорились, но и не наказывать за это! — уточнил Егор.
— Насчёт «не наказывать» не помню, а вот «чтобы говорить правду» — это да, это было. И хорошо, что ты это помнишь.
— Да я-то всегда это помнил. А вот ты, Раиса, как выяснилось, помнишь не всё. Кое-что забыла.
— Чего это я забыла?
— Что за правду не наказывают.
— Ах да. Про это забыла.
— Но сейчас-то ты вспомнила? — уточнил Егор.
— Вроде да, вспомнила.
— Вроде?
— Кажется, вспомнила.
— Кажется?
— Вспомнила, — уверенно произнесла Раиса, но сразу добавила: — Как будто.
— Как будто?! — передразнил Егор. — Вот всё у тебя «как будто». Ну да ладно. Будем считать это твоё «как будто», что ты вспомнила.
— Будем считать. И что?
— А то, Раиса. Это хорошо, что ты всё вспомнила. Потому что мне нужно тебе кое в чём признаться. Хочу сказать ту самую горькую правду, которую мы когда-то поклялись друг другу говорить и за которую решили друг друга не наказывать.
— Говори.
— У меня будет ребёнок, Раиса, — выдохнув, произнёс Егор.
Какое-то время Раиса молча смотрела на Егора и переваривала услышанное. А Егор молча смотрел на жену и терпеливо ждал, что она ответит. Егор понимал, что сейчас происходило в душе жены, и не торопил её.
От такой правды у Раисы в душе сразу возникло много всего. Злость, возмущение, обида, негодование и так далее. Множество негативных эмоций захлестнули Раису. Ей захотелось очень много нехорошего сказать мужу в ответ, а ещё больше сделать что-то. Но она понимала, что если сейчас поддастся своим эмоциям, то ничего хорошего из этого для неё не получится. И поэтому она взяла себя в руки и спокойно продолжила разговор.
— Поздравляю, — наконец-то произнесла, взяв под контроль внутреннюю бурю эмоций, Раиса. — Мальчик или девочка?
— Ещё неизвестно. Но я хочу мальчика. У нас ведь две девочки. А мне, ты же знаешь, всегда хотелось иметь сына. Ну ты понимаешь?
— Понимаю. А кто мать?
Вопрос жены удивил Егора.
— Что значит, Раиса, это твоё «кто мать»? Ты так говоришь, как будто у меня так много женщин, что ты в них запуталась и не знаешь, из кого выбрать.
— А их не много?
— Неужели ты не понимаешь, что такими вопросами ты меня оскорбляешь? Я честный мужчина и никогда, слышишь, никогда себе подобного не позволял. Я не как некоторые. Я однолюб. И у меня может быть только одна жена и только одна другая.
— Ну и кто та «другая»?
— Я надеялся, что ты сама догадаешься.
— Нет, Егор. Сама я не догадаюсь. Кто она?
— Но ты же меня знаешь, Раиса. Я не размениваюсь по мелочам и выбираю всегда самое лучшее. Таким образом я как бы забочусь и о твоей репутации. И если уж у меня появилась другая, то тебе не должно быть за неё стыдно. Правильно? Чтобы никто не посмел тебя упрекнуть в том, что у твоего мужа совсем нет вкуса и ума.
— Ума? А при чем здесь ум?
— Я, Раиса, не из тех мужчин, которые в сорок лет начинают искать себе двадцатилетних красавиц. Я поступаю умнее. И мать моего будущего ребёнка — она твоя ровесница. Ей, как и тебе, тридцать четыре года. Ну так как? Ещё не догадалась, кто эта женщина?
— Нет, Егор. Ещё не догадалась. Кто она?
— Какая же ты недогадливая, Раиса. Ну вспомни, кто у вас в институте считался первой красавицей?
— Моя подруга Галя.
— Ну вот! — радостно воскликнул Егор. — Ты сама вспомнила. Умница. Да, Раиса, это она. Галина. Твоя подруга. И я ухожу к ней от тебя. Это и есть та горькая правда, которую я хотел тебе сказать. Надеюсь, что ты меня за неё не накажешь.
— Не накажу.
— Очень хорошо. А значит, эту квартиру мы продаём, а деньги делим поровну.
— С какой стати мы продаём квартиру и делим деньги поровну? Квартира — моя. А значит, ничего продавать мы не будем, а ты просто собираешь свои вещи и уходишь.
— Не спорю, Раиса, квартира — твоя, но по справедливости-то она — наша, — глядя на жену широко открытыми глазами, сказал Егор.
— С какого перепугу она — наша?
— С такого. И не с перепугу, а исходя из нашей договорённости. Перед свадьбой. Помнишь? Ну что ты смотришь, Раиса? Что глазами хлопаешь? Забыла, да? Вижу, что забыла. Ну ничего.
Я напомню. Мне не трудно. Перед свадьбой это ведь ты меня отговорила покупать свою квартиру. А я хотел. И у меня деньги на это были. Помнишь?
— Помню. И что?
— А ты тогда сказала, что мне не нужно тратить деньги на квартиру, если квартира у тебя уже есть. Ты сказала, что лучше потратить их на что-то более нужное. А что я тебе тогда ответил? Я ответил: «А вдруг так получится, что мы расстанемся?».
На что ты мне ответила, что если мы начинаем жить вместе, как муж и жена, то у нас всё будет общее. А значит, если мы расстанемся, то эту четырёхкомнатную квартиру ты продашь и отдашь мне половину. Только не говори, что не помнишь.
— Помню. Но с тех пор кое-что изменилось. Когда я тебе это говорила, у нас не было детей. А теперь у нас две дочери.
— И что?
— И то. Следовательно, я могу отдать тебе только одну четвертую после продажи квартиры.
— Но это уже наглость, Раиса! За те четырнадцать лет, что мы вместе, я потратил и на тебя, и на дочерей наших все те деньги, которые у меня были на покупку квартиры. Ведь ты обещала, Раиса! Это несправедливо. И получается, что ты не держишь своего слова. А значит, ты нечестная женщина.
— Ну хорошо, хорошо. Отдам тебе твою половину.
— Вот это правильно, Раиса! Я всегда знал, что ты честная женщина и умеешь держать слово.
— Умею. А теперь собирай вещи и уходи.
— Куда же я уйду?
— К родителям, по месту регистрации.
— Не вариант. Там всего две комнаты, а родители сейчас в процессе развода. Нет. К родителям — отпадает.
— Но тогда к Галине.
— Но у неё мне будет неудобно. Она живёт с мамой. Мы думали, что купим себе квартиру, когда продадим эту. Можно я, пока не куплю себе другую квартиру, поживу у тебя?
— Нельзя. Собирай вещи и уходи к Галине.
— Ну хорошо, хорошо. Уйду к ней. Но насчёт квартиры мы договорились?
— Договорились. Получишь свою половину. А сейчас проваливай.
— Всё. Понял. Ухожу. Вещи-то поможешь собрать?
— Обойдёшься.
— Значит, всё-таки обиделась. Зря. На правду не обижаются.
«Вот же негодяй, — подумала Раиса, — надо ему тоже какую-нибудь гадость сказать на прощание».
— Кстати, — как бы между прочим произнесла Раиса. — Половины денег от продажи этой квартиры вам хватит только на однушку.
— Ничего. Я добавлю, и мы себе купим тоже четырёшку. Такую же, как эта. В центре города. У меня есть деньги.
«Даже так? — подумала Раиса. — Ну так это многое меняет!»
— Откуда у тебя деньги? — спросила она. — Ты мне не говорил.
Егор понял, что сболтнул лишнее.
— Ну вот теперь говорю, — раздражённо произнёс он.
— Ты их копил втайне от меня?
— Да, Раиса. Признаюсь. Копил. Втайне от тебя.
— В таком случае, с этих денег мне положена половина.
— Раиса, ты серьёзно? Я ребёнка жду. Тем более что я обещал Галине, что у нас будет своя большая квартира. Мы же договаривались с тобой, Раиса, что не будем наказывать друг друга за правду.
— А я тебя не наказываю. Всё, как договаривались. По справедливости. Всё поровну. И поэтому, до тех пор пока ты мне не отдашь половину тех денег, которые ты накопил втайне от меня, ты не получишь половину моей квартиры.
— Но если я тебе отдам половину своих денег, нам с Галей не хватит на приличную квартиру.
— И что? Купите себе что-нибудь попроще. Не забывай, что после продажи этой квартиры я с дочками тоже окажусь в не такой приличной квартире. Что ты на меня так смотришь? Вещи собрал?
— Собрал.
— Пошёл вон.
И Егору ничего другого не оставалось, как уйти. А дня через три он отдал Раисе половину тех денег, которые накопил втайне от неё. И тогда же он узнал, что свою квартиру Раиса продавать отказалась. ©Михаил Лекс