Часть 1: «Неожиданная гостья»
Я стояла в самом конце переполненного зала ресторана, наблюдая, как она смеётся, положив руку на округлившийся живот, рядом с моим мужем. Точнее, с моим бывшим мужем — уже три часа как бывшим. Светлана Уварова откинула свои светлые волосы за плечо, её пальцы, ухоженные и уверенные, лежали на животе, где, как она считала, зарождалось её будущее. Все вокруг подняли бокалы, произнося тост за счастливую пару и их ребёнка. Никто не заметил, как я вошла через служебный вход, сжимая в руке конверт, который менял всё.
Шесть месяцев расследования, шесть месяцев слёз и бессонных ночей привели меня в эту точку.
— За новое начало! — выкрикнул кто-то, и толпа подхватила этот благостный тост.
Я глубоко вдохнула и шагнула вперёд. Гулкий стук каблуков нарушил шум праздника, словно выстрел. Люди начали оборачиваться. Владислав заметил меня первым. Его улыбка исчезла мгновенно.
Наши взгляды встретились через зал, и в его глазах на одно короткое мгновение мелькнуло что-то, похожее на вину. Или, может быть, на раскаяние.
— Надя... — прошептал он, и, как ни странно, я услышала это, даже на таком расстоянии.
Светлана повернулась следом. Её идеальная улыбка застыла, как фарфоровая маска, когда она увидела меня. Её рука тут же инстинктивно легла на живот, в том самом защитном жесте, который я сама много раз представляла, мечтая о будущем ребёнке, которого мы с Владом так и не смогли зачать за пять лет брака.
— Что она здесь делает? — процедила Светлана достаточно громко, чтобы все услышали.
Я шла, не останавливаясь, пока не оказалась у их столика. Зал замер в гробовой тишине. Владислав поднялся — возвышаясь надо мной, как он всегда делал, когда хотел выглядеть сильнее.
— Тебя не приглашали, — произнёс он напряжённым голосом. — Развод оформлен, говорить не о чем.
Я улыбнулась, чувствуя странное спокойствие, несмотря на бурю внутри.
— Наоборот, Влад, говорить есть о чём. И, возможно, после того, как ты увидишь, что в этом конверте, то пожалеешь о разводе.
Не дожидаясь разрешения, я положила конверт на стол. Светлана попыталась ухватить его, но я отдёрнула руку.
— Это не для тебя, — сказала я твёрдо. — Хотя тебе это очень даже касается.
Мать Влада, Татьяна Сергеевна, выступила вперёд, лицо её было искажено гневом:
— Надежда, уходи. Мой сын давно оставил всё это позади. Тебе тоже пора оставить прошлое.
Я посмотрела на женщину, которая никогда не приняла меня по-настоящему в их семью:
— Татьяна Сергеевна, при всём уважении, возможно, вы тоже захотите это увидеть. Речь идёт о вашем внуке.
Толпа затаила дыхание. Влад протянул руку к конверту. Я заметила, как она чуть дрожит. Он начал читать. Я наблюдала за его лицом, пока он просматривал страницы: результат ДНК-теста, выписки из медицинских карт, заключение врача-репродуктолога.
Его ноги подкосились, он опустился обратно в кресло. Глаза наполнились слезами. Он посмотрел на меня с изумлением и отчаянием:
— Как?.. Как это возможно?.. — прошептал он.
Я забрала конверт и повернулась к людям в зале:
— Думаю, нам с Владиславом нужно поговорить наедине. Видимо, было допущено ужасное недоразумение. Во многих вещах. В том числе и в том, кто из нас действительно был не способен иметь детей.
Я повела Влада за собой сквозь зал, который теперь напоминал место катастрофы. За нами раздался голос Светланы, зовущей его, требующей объяснений. Но он не обернулся. Он впервые за долгое время пошёл за мной.
Мир, в котором он жил, только что рухнул под весом правды.
Правды, которая могла дать нам обоим шанс на ту жизнь, о которой мы мечтали. Восемь месяцев назад... всё началось восемь месяцев назад, когда я решила сделать ему сюрприз...
Наше общее желание — стать настоящей семьёй — наконец-то могло стать реальностью.
***
Я вошла в наш дом почти на цыпочках, стараясь не шуметь, повернула ключ в замке и прижала к груди коробку с любимым десертом Владислава — эклерами из маленькой кондитерской в центре, где я простояла полчаса в очереди, представляя его счастливое лицо, когда я войду.
Но наш дом встретил меня тишиной. Слишком уж густой, подозрительной тишиной.
— Влад, — позвала я, оставив чемодан в прихожей.
Ответа не было. Только едва уловимый шорох наверху. Я бы узнала шаги в нашей спальне даже во сне. Сжимая коробку в руках, я поднялась по лестнице, умом ещё не осознавая то, что моё тело уже чувствовало всей кожей. Я открыла дверь — и мир перестал существовать.
Владислав и Светлана. Моя коллега. Моя подруга. Или мне так казалось. Они лежали в объятиях — в нашей постели. В тех самых простынях, что мы купили с Владом во время поездки в нашу годовщину.
Сначала они меня даже не заметили. Я стояла, как вкопанная. Коробка с десертом выпала из рук и глухо стукнулась об пол. Только тогда они обернулись.
— Надя?.. — выдохнул Влад, вскочив с кровати и поспешно укутываясь одеялом. — Ты же должна была вернуться завтра...
Светлана не потрудилась даже сделать вид, будто ей неловко. Медленно села, не спеша поднять с пола платье.
— Сколько? — спросила я. Мой голос показался мне чужим, как будто это говорила не я.
— Надь, пожалуйста, я могу объяснить… — начал Влад.
— Сколько? — повторила я, чётко произнося каждый слог.
— Полгода, — сказала за него Светлана, натягивая блузку. — Но это не просто… Это любовь.
Я рассмеялась — глухо, надломлено. Эхо боли отозвалось в стенах дома, который мы строили вместе. Любовь — в нашей постели, за моей спиной, пока я проходила очередной круг лечения, молясь по ночам о ребёнке.
Влад подошёл ближе, протянув ко мне руку:
— Я хотел тебе всё рассказать. Просто не знал как…
Я отступила.
— Не трогай меня.
Светлана уже стояла полностью одетая. Теперь у неё хватило наглости посмотреть на меня с жалостью:
— Мне жаль, что ты узнала вот так, Надя. Может, так даже лучше. Новая страница и всё такое…
Я посмотрела на женщину, перед которой когда-то открывалась, которая сочувствовала и слушала мои рассказы о неудачных попытках забеременеть во время обедов на работе.
— Убирайтесь из моего дома.
— На самом деле… — вмешался Влад, его голос неожиданно обрёл твёрдость, — нам всем стоит остыть. Думаю, вам обеим лучше уйти ненадолго…
Я смотрела на мужчину, которого больше не узнавала. Лицо было знакомым, но человек передо мной — чужой.
— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила я.
— Временно. Просто… чтобы всё обсудить, когда уляжется…
— Я абсолютно спокойна, — сказала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — И никуда не собираюсь. Это мой дом тоже.
— Надя, будь разумной, — подошла осторожно Светлана, будто к дикому зверю. — Мы с Владом должны поговорить о будущем.
— О будущем? — повторила я, уже громче. — Каком именно будущем?
Владислав опустил глаза. Смотрел куда угодно — только не на меня.
— Светлана беременна.
Два слова. Всего два. И весь мой мир рассыпался в прах.
— Это невозможно, — прошептала я. — Доктор говорил…
— Доктор сказал, что проблема в тебе, — перебила Светлана, снова обняв руками ещё плоский живот. Тот самый жест, который потом ночами будет сниться мне в кошмарах.
— Нет, Влад… — я вглядывалась в его лицо, надеясь на малейший намёк, что всё это — чудовищная ошибка. Но видела только вину. И, что хуже, — облегчение. Облегчение, что правда, наконец, всплыла.
— Уходите. Оба. Немедленно. — Голос мой был спокоен, хотя внутри всё рушилось.
— Это и мой дом, — возразил он. — Мы должны обсудить, что будет дальше…
— А что будет дальше — я подумаю с юристом, — сказала я, доставая телефон из кармана.
— Ну зачем ты так драматизируешь? — вздохнула Светлана. — Такое бывает. Люди перестают любить друг друга, влюбляются в других. Это же не конец света.
Я посмотрела на неё. Вгляделась. И не увидела ничего от той подруги, которую, как я считала, знала.
— Мой мир рухнул. И ты приложила к этому руку.
Я развернулась и вышла из комнаты. Спустилась по лестнице и направилась прямо к машине. Ничего не взяла с собой. Не могла — не вынесла бы касания ни к одной вещи в этом доме.
Когда я выехала со двора, я заметила их обоих у окна спальни. Они смотрели мне вслед. Это был последний раз, когда я находилась в том доме, который мы с Владом строили вместе.
Когда через три дня я вернулась вместе с сестрой Мариной, чтобы забрать вещи, Светлана уже переехала туда. Моя зубная щётка исчезла из стаканчика в ванной, а её дорогие кремы и очищающие средства заняли моё место. Так просто. Будто меня никогда и не было.
***
Прошло два месяца с того дня. Я едва держалась на плаву.
Я жила у Марины, спала на её раскладном диване и тихо рыдала ночами, пока сон не побеждал слёзы.
Взяла отпуск за свой счёт. Не могла видеть сочувствующие взгляды коллег — все уже знали и о беременности Светланы, и о предательстве Влада.
— Тебе надо поесть, — сказала Марина, ставя передо мной тарелку с яичницей. Был полдень, а я всё ещё была в пижаме, уставившись на бумаги о разводе, присланные моим юристом.
— Я не хочу, — пробормотала я, отодвигая тарелку. Марина села напротив. В её взгляде была та самая упрямая решимость, которую я знала с детства.
— Надь, прошло уже два месяца. Пора возвращаться к жизни.
— Мой муж сделал ребёнка другой женщине, пока мы были женаты, — сказала я без обиняков. — После пяти лет попыток забеременеть. Извини, если я не оправдываю твоих ожиданий в скорости восстановления.
Марина протянула руку через стол и взяла мою.
— Я понимаю, как тебе больно. Но ты не можешь отдать им всё. Ни работу, ни здоровье, ни себя. Это значит, что они победили.
Я выдернула руку.
— Это не соревнование, Марина.
— Да чёрт возьми, ещё какое, — сказала она, и её глаза блеснули. — Светлана забрала у тебя мужа, дом и ребёнка, о котором ты мечтала. А ты просто сдаёшься.
— И что ты предлагаешь? — мой голос дрогнул. — Бороться за мужчину, который меня не любит? Который ждёт ребёнка от другой?
Марина встала, прошла к своей сумке и достала оттуда визитку, положив её передо мной.
— Начни с того, чтобы выяснить правду.
Я взяла визитку. На ней было написано: Игорь Трофимов, частный детектив.
— Это что ещё такое? — спросила я, сбитая с толку.
— Что-то не сходится, — сказала Марина, садясь обратно. — Вы с Владом годами пытались зачать ребёнка. Все анализы говорили о том, что у него крайне низкий шанс на естественное зачатие. А тут Светлана беременеет через пару месяцев? Это подозрительно.
Я не думала об этом. Я была слишком занята болью от измены, чтобы усомниться в самом факте беременности.
— Ты думаешь, она врёт? — спросила я, и внутри будто вспыхнула крошечная искра надежды.
— Не знаю, — призналась Марина. — Но разве ты не хочешь узнать? Прежде чем поставишь подпись под бумагами и отпустишь всё, что вы с Владом строили вместе.
Я снова взглянула на визитку. Пальцы крутили её по столу.
— И что он может сделать, этот Игорь?
— Начать с проверки Светланы. Её медкарты, историю обращений в клиники. Выяснить, ходит ли она действительно на приёмы или просто разыгрывает спектакль.
— Это же незаконно, — нахмурилась я.
— Не совсем. — Марина пожала плечами. — И разве это не стоит того, чтобы узнать правду?
Я подумала о Владиславе, о той жизни, которую мы планировали. О детской, которую мы начали обустраивать, прежде чем последний провал лечения разрушил наши надежды. О том, как быстро он заменил меня на Светлану...
— Даже если этот ребёнок не от него… — проговорила я медленно. — Он всё равно мне изменил. Всё равно выбрал её.
— Возможно, — сказала Марина, подвигая ко мне тарелку с яичницей. — А возможно, история не так проста. Но ты не узнаешь, пока не выяснишь всё до конца.
Я ткнула вилкой в яичницу, это была первая еда за день.
— Ладно, — сказала я наконец. — Позвоню этому детективу.
Офис Игоря Трофимова находился в невзрачном здании в центре города. Сам он был мужчиной средних лет с спокойным, серьёзным взглядом и профессиональной сдержанностью, которая сразу вызывала доверие.
— Ваша сестра обрисовала мне ситуацию, — сказал он, когда я села напротив его слегка захламлённого стола. — Но мне хотелось бы услышать всё от вас лично.
Я рассказала ему всё. Годы лечения, момент, когда застала Влада со Светланой, заявление о беременности, и грядущий развод.
— У вас есть сомнения насчёт отцовства ребёнка? — спросил он, делая пометки в блокноте.
— Я не знаю, — призналась я. — Просто странно, что она так легко забеременела, когда мы с Владом бились за это годами. Врачи говорили, что у него крайне низкий шанс…
Игорь кивнул.
— Да, мужчины с таким диагнозом иногда всё же становятся отцами, но вероятность очень низкая.
— Я знаю, — уныло сказала я. — Возможно, я просто ищу оправдание…
— А может, ваша интуиция вам подсказывает нечто важное, — ответил он. — Разрешите мне разобраться с госпожой Уваровой. Посмотрим, что удастся узнать.
Впервые за долгие месяцы я почувствовала нечто отличное от отчаяния. Не надежду, возможно, но хотя бы смысл просыпаться утром. Точку, от которой можно оттолкнуться.
***
Три недели спустя.
Через три недели Игорь сам позвонил мне.
— Думаю, вам стоит приехать, — сказал он. Его голос был осторожно нейтральным. — У меня есть информация, которую вы захотите увидеть лично.
Я помчалась в центр, сердце стучало в груди. Игорь ждал меня с толстой папкой на столе.
— Что вы нашли? — спросила я, едва присев.
— Несколько любопытных фактов, — сказал он, открывая папку. — Во-первых, госпожа Уварова наблюдается у врача-репродуктолога. У той самой — Ольги Савиной. Та же клиника, куда вы с Владиславом обращались.
Я кивнула, удивлённая:
— Зачем ей репродуктолог, если она так легко забеременела?
— Именно, — ответил Игорь, передвигая ко мне документ. — Удалось получить часть её медицинской документации. Она посещает доктора Савину уже больше года, то есть начала задолго до романа с вашим мужем.
Я пробежалась глазами по распечатке.
— То есть… она знала о наших проблемах с зачатием ещё до того, как завязала с ним отношения?
— Именно, — подтвердил он. — Она целенаправленно обратилась в ту же клинику, куда ходили вы.
— Но зачем?.. Как это ей помогло? — я всё ещё не могла соединить части головоломки.
Игорь передвинул ко мне ещё один документ.
— Потому что у Светланы Уваровой — эндометриоз. Согласно этим данным, её врач сообщила, что естественное зачатие для неё крайне маловероятно.
Мне стало трудно дышать.
— То есть она… что? Притворилась беременной, чтобы увести моего мужа?
— Не совсем, — покачал головой Игорь. — Она действительно беременна. Но, согласно записям, два месяца назад до того, как вы узнали об их связи, она прошла процедуру ЭКО.
— ЭКО?.. — переспросила я ошеломлённо. — Это значит, что… ребёнок не от Влада?
— По крайней мере, не тем способом, как вы думаете, — кивнул Игорь.
Я смотрела на него, пытаясь переварить услышанное.
— Если она делала ЭКО… тогда… откуда материал?
Он кивнул и закончил за меня:
— Вот тут всё и усложняется.
Он достал ещё один документ и положил передо мной.
Это была форма из клиники репродуктивной медицины — разрешение на использование замороженного биоматериала для процедуры ЭКО. Мои глаза сразу упали на подпись внизу — ту, которую я знала, как свою собственную.
«Владислав Мартынов».
— Я не понимаю… — прошептала я, проводя пальцами по подписи мужа. — Мы с Владом действительно сдавали образцы для хранения, для наших попыток. Но… как Светлана могла получить к ним доступ?
Игорь наклонился вперёд, лицо его стало мрачным.
— По моим данным, ей помогла доктор Савина. Есть доказательства, что Светлана заплатила ей крупную сумму за подделку документов и подписи Владислава.
У меня закружилась голова.
— Вы хотите сказать, что Светлана украла замороженный материал моего мужа? Что воспользовалась им за моей спиной, чтобы забеременеть?
— Именно это я и говорю, — подтвердил Игорь. — И это ещё не всё. Судя по хронологии, сначала она забеременела, а уже потом начала охоту за вашим мужем. То есть это не была случайная связь, закончившаяся беременностью. Она заранее всё спланировала.
Меня начало мутить.
— Но зачем? Зачем ей это было нужно?
Игорь колебался.
— В процессе расследования я нашёл кое-что ещё. Касается вашей с ней дружбы.
Он достал стопку распечатанных писем — на вид электронная переписка.
— Это переписка Светланы с её сестрой. Отслеживается до самых первых лет вашей совместной работы.
Я взяла бумаги дрожащими руками и начала читать. Стоило лишь взглянуть на первые строки — и холод пробежал по спине.
Страница за страницей — зависть. Ярость. Затаённая злоба. Светлана писала о том, что я недостойна своей карьеры, красивого дома, заботливого мужа. О том, как она наблюдала за нами с Владом на корпоративных мероприятиях и всё больше убеждалась, что он был бы счастливее с ней.
— Она всё это спланировала, — прошептала я, глядя на Игоря. — Подружилась со мной. Выслушивала, утирала мои слёзы, знала про каждый провал в лечении. И использовала это, чтобы уничтожить всё, что у меня было.
— Похоже на то, — тихо сказал он. — И ещё кое-что. Доктор Савина сейчас находится под внутренним расследованием. Как только я начал задавать вопросы по поводу лечения Светланы, началась проверка. Уже нашли доказательства, что это не первый случай. Она неоднократно помогала женщинам использовать донорский или сохранённый материал без официального согласия мужчины, материал которого был заморожен как часть совместного лечения.
Я откинулась на спинку стула, ошеломлённая.
— Значит… ребёнок, которого Светлана носит, действительно биологически от Влада? — спросила я наконец.
— Да, — подтвердил Игорь. — Но он не был зачат естественным путём. Она украла генетический материал, предназначавшийся для вашего общего ребёнка.
— Влад что-нибудь знает? — спросила я, голосом, срывающимся от напряжения.
— Сомневаюсь, — покачал головой Игорь. — По моим наблюдениям, Светлана внушила ему, что беременность — результат их романа. У него нет причин в этом сомневаться.
Я подумала о бумагах от юриста, связанных с разводом, — они лежали дома у сестры и ждали моего решения. О жизни, которую я уже считала законченной.
— И что мне теперь делать с этой информацией?
Игорь аккуратно собрал бумаги и вложил их в папку, протянув мне:
— Это зависит только от вас, Надежда. Но если бы я был на вашем месте — я бы не стал подписывать ничего, пока Владислав не узнает правду.
Я прижала папку к груди.
— Он может мне не поверить. Светлана уже убедила его, что я просто мщу и стремлюсь разрушить их «счастье».
— Эти документы — не мнение. Не эмоции. Это факты. Медицинские отчёты, переписка, банковские переводы. Сейчас правда — на вашей стороне.
Я кивнула, и в голове начала складываться чёткая мысль. План.
— Спасибо, Игорь. Вы дали мне не просто информацию. Вы вернули мне силу.
— Я всего лишь делаю свою работу, — ответил он с лёгкой улыбкой. — И, Надежда… что бы вы ни решили, будьте осторожны. Светлана уже доказала, что способна на многое, чтобы добиться желаемого.
Выходя из офиса Игоря, я чувствовала нечто новое. То, чего во мне не было с самого начала всей этой истории. Силу.
Груз предательства и боли никуда не исчез — но к нему прибавилась яростная решимость.
Влад заслуживал знать правду о женщине, ради которой бросил меня, и о ребёнке, которого она носила. А я заслуживала шанс вернуть ту жизнь, которую у меня украли.
Всю следующую неделю я буквально впитывала каждый документ, который передал мне Игорь. Я штудировала медицинские заключения до тех пор, пока не поняла каждый термин, каждую процедуру. Перечитывала переписку Светланы с её сестрой, всё глубже осознавая масштаб обмана. Я даже позвонила в клинику, представившись обеспокоенной пациенткой, и узнала, что доктор Савина временно отстранена от практики в связи с начавшимся расследованием.
Чем больше я узнавала, тем сильнее злилась. Не только на Светлану, но и на себя — за то, что так легко позволила себя обмануть. Мы обедали всегда вместе, она утешала меня после каждого провала, а сама тем временем строила план, как украсть мою жизнь.
Продолжение: