Пролог: казнь, похожая на праздник
Хмурым мартовским утром 1719 года петербургская толпа замерла в напряжении. На эшафот поднималась молодая женщина в белом шелковом платье. В её пепельные волосы были вплетены черные ленты – как знак траура и, одновременно, как дерзкое украшение. Даже видавший всякое палач, привыкший к публичным казням, не мог не отметить её редкой красоты. Казалось, она идёт на смерть как на бал: осанка прямая, взгляд гордый, лёгкая улыбка на устах.
Это была фрейлина Мария Гамильтон – когда-то любимая женщина самого Петра Великого. Белизна её наряда символизировала не скорбь, а надежду. Возможно, в глубине души Мария верила: государь, увидев свою прежнюю возлюбленную, вспомнит былую страсть и дарует прощение. Когда в толпе показалась высокая фигура Петра, а затем царь поднялся на помост, поцеловал её в губы – те самые губы, которые когда-то принимали другие его поцелуи, – многие решили, что помилование неизбежно. Но это был лишь последний поцелуй. Через несколько минут меч палача отделил прекрасную голову от тела.
Чтобы понять, как дочь старинного шотландского рода оказалась на русской плахе, нужно вернуться на десять лет назад.
Шотландские корни в русской земле
Род Гамильтонов принадлежал к старинной шотландской знати. В XV–XVI веках, спасаясь от бесконечных войн между Англией и Шотландией, некоторые представители семьи перебрались в Россию. При Иване Грозном на русскую службу поступил Томас Гамильтон; его сын Пётр уже полностью обрусел и стал родоначальником дворян Хомутовых – так на русский лад трансформировалась фамилия.
Мария Даниловна Гамильтон родилась в семье, где память о заморских предках сочеталась с русскими дворянскими традициями. Одна из её родственниц, Евдокия Григорьевна, была женой ближнего боярина Артамона Матвеева – воспитателя матери Петра I Натальи Нарышкиной. После воцарения Петра род Гамильтонов снова пошёл в гору. Для Марии придворная карьера казалась естественным продолжением семейной истории.
Двор молодого императора
В 1709 году юная Мария появилась при дворе Екатерины Алексеевны – тогда ещё не венчанной жены Петра. Екатерина взяла бойкую и смышлёную девушку в штат своих фрейлин. Их объединяли любовь к роскоши, французской моде и, конечно, внимание женолюбивого царя.
Пётр Великий не был романтичным кавалером. В любви он действовал стремительно, платил подарками и не стеснялся в выражениях. Царь не скрывал многочисленных увлечений – от английских актрис до жён собственных подданных. Современники подсчитывали десятки, а то и сотни его незаконнорождённых детей. При дворе даже ходили слухи о «Постельном реестре» – списке женщин, которых монарх желал видеть в своей опочивальне.
Мария с её редкой красотой и живым характером не могла остаться незамеченной. Пётр быстро включил её имя в свой «реестр». Для амбициозной фрейлины это был шанс приблизиться к трону, а для царя – ещё одна победа.
Фаворитка, мечтавшая о короне
Мария обладала авантюрным характером и страстью к блеску. Став любовницей Петра, она, вероятно, представляла себя будущей царицей. Ведь Екатерина происходила из простой семьи, а за Марией стоял знатный шотландский род. Но расчёт не оправдался: вскоре Пётр охладел к новой фаворитке. Его сердце окончательно удержала Екатерина – не столько красотой, сколько умением быть верной спутницей в государственных делах.
Отвергнутая, но ещё блиставшая при дворе Мария не осталась без поклонников. Её связи были тайными, но не невинными. Хроники упоминают несколько беременностей и рискованные попытки избавиться от «греховного плода» – преступление, каравшееся по законам того времени как убийство.
Опасная любовь
Среди утешителей Марии особое место занял денщик царя Иван Орлов – предок будущих фаворитов Екатерины II. Их роман был бурным и скандальным: шумные пиры, ссоры, драки, измены. Орлов мог быть груб и непостоянен, но эта опасная страсть тянулась несколько лет.
В 1717 году у Петра пропал важный пакет бумаг. Под подозрение попал Орлов, который в страхе начал оправдываться и… выдал их тайную связь с бывшей царской фавориткой. В это же время в дворцовом саду нашли тело младенца, завернутого в дорогую салфетку. Царь вспомнил обо всех слухах и приказал арестовать Марию.
Суд и пытки
На допросах Мария призналась в нескольких абортах и краже драгоценностей у своей покровительницы Екатерины Алексеевны. Кроме того, она выдала пустяковую придворную сплетню: будто Екатерина использует воск для очищения кожи. Сегодня это звучит смешно, но в начале XVIII века подобные «разглашения тайн» считались серьёзным преступлением.
Царица Екатерина проявила редкое великодушие: не только сама просила мужа о помиловании, но и привлекла к ходатайству вдовствующую царицу Прасковью Фёдоровну. Однако Пётр был неумолим. Формально он ссылался на законы – детоубийство и аборт карались смертной казнью. Но современники догадывались: решимость царя подогревала личная ревность. Сам изменявший бесчисленное количество раз, он не прощал неверность даже бывшим любовницам.
Марии вынесли смертный приговор.
Последние минуты
Утром казни Пётр присутствовал при всех приготовлениях. Когда Мария поднялась на эшафот, он помог ей удержаться, поддержал за руку – и даже поцеловал. Потом отступил в сторону. Удар меча – и прекрасная голова покатилась по плахе. Царь поднял её, поцеловал ещё раз и, как человек, увлекавшийся анатомией, показал окружающим строение человеческой головы. Затем перекрестился и покинул площадь.
По его распоряжению голова Марии была заспиртована и помещена в специальный кабинет, а позже – в коллекцию Императорской Академии наук. Только в конце XVIII века княгиня Екатерина Дашкова, обнаружив «экспонат» при проверке счетов, распорядились похоронить останки.
Законы и нравы эпохи
Чтобы понять жестокость приговора, важно помнить: в христианской Европе того времени аборт и детоубийство считались убийством. Православные каноны приравнивали «умышленно погубившую плод» к человекоубийце. Уложение царя Алексея Михайловича прямо предписывало смертную казнь за подобные преступления. Даже указ Петра о создании госпиталей и тайных «окон» для подкидышей сопровождался угрозой смерти матерям, решившимся на убийство ребёнка.
Но в случае Марии буква закона переплелась с личными чувствами самодержца. Историки видят в её казни не только пример строгого правосудия, но и мстительность оскорблённого любовника.
Эпилог: тень прекрасной фрейлины
Судьба Марии Гамильтон – это не просто придворная драма. В ней отражается вся противоречивость эпохи Петра Великого: стремление к европейским реформам соседствовало с жестокими средневековыми нравами; личная страсть – с государственными интересами.
Её жизнь – словно роман, в котором есть всё: блеск бала, интриги, любовь, измены и трагическая развязка. Белое шелковое платье на плахе стало символом одновременно надежды, дерзости и обречённости.
Сегодня имя Марии Гамильтон напоминает нам, что за величием реформатора и созидателя скрывался живой человек – властный, страстный и мстительный. И что даже самые блистательные фаворитки великого царя не могли чувствовать себя в безопасности, если их любовь переставала принадлежать только ему.
Для размышления
История Марии Гамильтон – это не только рассказ о любви и ревности. Это зеркало нравов начала XVIII века, когда женская судьба зависела от прихотей монарха, а личная свобода стоила жизни. Спустя три века эта драма продолжает волновать воображение: за белым платьем на плахе мы видим не просто придворную интриганку, а женщину, осмелившуюся любить и жить по своим правилам – и поплатившуюся за это головой.